Рецензия на роман «Лавка пряностей»
1992 год, страна трещит по швам, по телевизору воду заряжают экстрасенсы, а на углу провинциальной улицы работает неприметный магазинчик специй. Внутри пахнет призрачным перцем, за прилавком продают чаи от душевной боли, а травы на полках расставлены не по алфавиту, а просто ради эстетики.
Городское фэнтези про девяностые обычно уходит в чернуху и малиновые пиджаки, но Марьяна Лисичко в «Лавке пряностей» выбрала другой маршрут. Магия здесь плотно вшита в разрушающийся советский быт, и это соседство выглядит довольно органично.
Хозяйка заведения, Раиса Никитична — миловидная старушка, которая на самом деле пятисотлетняя ведьма. Она носит специальное кольцо для возвращения молодости и обладает особым даром – считывать прошлое людей через прикосновение.
В компаньонах у нее числится тысячелетняя ворчливая курица Сири. Выбор фамильяра максимально нестандартный, и эта пернатая, живущая в корзинке, отлично сбивает любой пафос, свойственный жанру. Кот в сюжете тоже присутствует — рыжий Леопольд, но он привязан к новой стажерке лавки.
Именно с Ксенией связан основной внутренний конфликт истории. Девушка оказалась суккубом, выросшим в изоляции ковена. Она настолько стыдится своей природы, что прячет рога и крылья под постоянным гламуром, отказываясь подпитываться человеческой энергией.
Юная ведьма буквально морит себя голодом, выживая за счет магических резервов своего кота. Наблюдать за тем, как прожженная Раиса пытается вправить ей мозги, кстати любопытно. Старушка действует жестко, порой перегибает палку, но за этим читается явная попытка адаптировать тепличного подростка к реальному миру.
Писательница обожает ломать шаблоны, это ей явный плюс. Ведовской шабаш тут мало похож на кровавые пляски у костра. Скорее это посиделки домохозяек на диванах: высшая ведьма региона Изольда с малиновыми ногтями, провинциалки, обмен рецептами пирожков и магических зелий.
Но главным двигателем абсурда выступают два горе-охотника на нечисть. Бывшие чекисты Антон и Славик прут напролом, совершенно не понимая особенности местной магии. Сцена, где они выживают в драке с полуночницей просто потому, что додумались ее сперва раздеть ради дорогого магического шелка, отлично показывает уровень прагматизма героев.
Иронии в тексте много, иногда она балансирует на грани фола. Взять хотя бы бывшего мужа Раисы — двухсотлетнего гнома-букиниста Николая. Чтобы выявить темную сущность, которая стерла ему память, он использует древний детектор нечисти.
Артефакт выглядит как огромный серебряный предмет с хрустальными шарами, и тащить его по улице гному приходится в большой жестяной банке из-под чая. Или линия с клиентом Виктором. Мужика прокляла отвергнутая коллега на пьяном корпоративе, из-за чего все женщины сбегают от него к бывшим сразу после нежностей-приятностей.
Но история не состоит из одних только комедийных моментов. Когда в лавку приезжает деревенская ведьма Галина со своей болтливой колли, тон повествования резко тяжелеет. За распитием настойки всплывает жутковатые подробности. Большевики, найдя архивы инквизиции, построили в Сибири Краснолесск — город с антимагической канализацией.
Люди заперты в аномальной зоне, разлагаются изнутри без моральных ориентиров, уровень преступности зашкаливает. Государство же это поддерживает ради бесконечно восстанавливающегося леса и дармовой древесины.
Текст нельзя назвать идеально ровным. Динамика порой проседает, когда героини начинают слишком долго и подробно гонять чаи с эклерами, а переходы от абсурдных шуток к мрачной драме бывают резковатыми. Герои косячат, ругаются, комплексуют из-за ерунды и едут спасать откровенных идиотов просто потому, что уже к ним привыкли.
Бытовуха и магия сплетены так плотно, что в существование заговоренного шкафа в старой хрущевке начинаешь верить без особых усилий. Вот такое волшебство.