Рецензия на повесть «Дракон злой, но я держусь»

«Дракон злой, но я держусь» — это озорная пощёчина всем канонам фэнтези про грозных драконов и трепетных девиц. Здесь ведьма не жжёт леса и не крушит деревни (по крайней мере, целенаправленно), а пытается перевоспитать чешуйчатого упрямца силой любви — и делает это с таким напором, что даже вулкан бы задумался о смене темперамента.

Главная героиня не «избранная», не «носительница древнего дара», а просто ведьма с характером и планом — причём план этот больше напоминает эксперимент безумного учёного: «А что, если к дракону подойти не с мечом, а с печеньем? И обнять его, пока он в шоке?» Её подход к перевоспитанию — смесь наивности, наглости и искренней веры в то, что даже самый злобный монстр может стать домашним (ну, почти домашним).

Дракон, в свою очередь, действительно злой и по-настоящему опасный: с раскалённым дыханием, острыми когтями и привычкой считать людей чем‑то вроде надоедливых насекомых. Однако постепенно, под натиском ведьминой настойчивости, в нём проступают черты, которых никто не ждал: ирония, скрытая уязвимость, даже что‑то вроде любопытства к этой странной особе, которая не убегает с воплями, а предлагает обсудить его детские травмы.

Их взаимодействие — это непрерывный поединок характеров:

она — как вихрь: суетливая, говорливая, вечно придумывает новые способы «исправить» его (то травяной чай с успокоительным подсунет, то начнёт читать нравоучения с безопасного расстояния);

он — скала, которая медленно, неохотно, но всё же начинает трескаться под напором её энергии.

Юмор в книге — просто украшение, комические ситуации возникают естественно: то ведьма случайно поджигает собственный плащ вместо вражеского лагеря, то дракон, пытаясь выглядеть грозно, чихает огнём в неподходящий момент.

Стиль повествования лёгкий, с долей самоиронии. Повествование ведётся так, будто рассказчица делится историей с подругой за чашкой чая: «Ну и вот, стою я перед ним, а он рычит… А я думаю: ладно, попробуем вариант два — обнять и погладить».

«Дракон злой, но я держусь» читается на одном дыхании и оставляет после себя улыбку — ту самую, с которой хочется сказать: «Ну ладно, может, любовь и правда способна на чудеса… особенно если у ведьмы в кармане ещё осталось печенье».