Рецензия на роман «Пляска в испанских сапожках»

               Леди Винтер сидит в таверне «Роза и кружка», которая стоит на полпути между Лондоном и портом Тилбери. Изящные пальцы поглаживают книгу, лежащую у неё на коленях. На столе стоит стеклянный кубок с вином и нарезанный сыр с мясом. Таверна почти пуста, лишь сонный трактирщик, позёвывая, протирает посуду за стойкой. Хлопает дверь, и в трактир входит высокий блондин в мантии с метлой в руке. Оглядывает зал и направляется к свободному столику, но, проходя мимо столика миледи, замечает книгу и останавливается.

— Миледи, добрый вечер. Позвольте представиться: Дарко Макфлой.

— Добрый вечер, юноша. Леди Винтер. Вы всегда проявляете интерес к одиноким женщинам в тавернах? — протягивая юноше руку.

— О нет, простите мою дерзость. Просто я заметил книгу, которую вы держите на коленях, и она привлекла моё внимание. Если не ошибаюсь, это «Пляска в испанских сапожках».

— Да, это роман — альтернативная история в стиле фэнтези. Автор ещё делает приписку, что это историческое фэнтези, но это не совсем так.

— Почему вы так считаете, леди Винтер? Все упоминаемые в произведении исторические личности действительно существовали во времена, которые описываются в романе.

— Присаживайтесь, молодой человек. Приятно скоротать время в обществе симпатичного юноши по дороге в Париж за обсуждением интересной книги. На ваш вопрос отвечу так: данные исторические личности не являются действующими персонажами романа.

— Спасибо за разрешение присоединится, леди Винтер. Трактирщик! Вина и что там у тебя есть: сыр, фрукты, варёную говядину. И пошевеливайся, боров толстожопый… простите, леди.

— Ничего, простолюдины должны знать своё место. Но вернёмся к нашему разговору. Так вот, героям, а точнее героине, приходится, так сказать, разгребать последствия трёхсотлетних интриг, связанных с супругами Генриха VIII.

— Да, у короля была действительно бурная жизнь: шесть официальных браков, двух жён он казнил, порвал с Римским папой. Автор очень удачно вплёл исторические факты в свой роман. Соглашусь, они не являются основными событиями сюжета. А вот сюжет напомнил мне китайскую шкатулку с секретом. Ищешь секрет, открываешь её, а внутри ещё одна шкатулка с секретом; открываешь её — а там следующая. И сколько же там интриг! Интриги испанских и английских дворов, интриги между ковенами этих стран, интриги внутри ковенов.

— О, интриги! Знаете, юноша, я хорошо разбираюсь в их хитросплетениях. И тут надо отдать должное: закрутить интригу, которая ударит врага через триста лет, а потом сплести её с интригами древних скандинавских богов. Красиво и изобретательно.

— Да, мифы и скандинавские боги вплетаются в сюжет мягко, постепенно и очень органично. Сначала книжка, потом голос, потом Тор, Хель, а заканчивается детским утренником у мирового древа. Особо выделю Тора, который становится партнёром героини. Честно говоря, меня удивляет, что древний бог решил снизойти до общения с главной героиней — этой грязнокровкой Сарой.

— Дарко, несмотря на то что вы выпускник Хогвартса, вы упускаете суть героини.

— И в чём же, по вашему, её суть?

— Несмотря на то что автор даёт нам мало информации о её предках, она прирождённая ведьма.

— И что же, по вашему, миледи, делает её ведьмой? Знания парочки заклинаний или уменье доить коров?

— Прежде всего наличие шести пальцев, и напомню вам, что она вскипятила море и превращала злодеев в воробьёв. Кстати, я не очень разбираюсь в вопросах магии, может, вы сможете меня просветить о системе магии в книге?

— Автор не приводит какой-нибудь стройной магической системы, миледи. В принципе, как нас и учили в Хогвартсе, главное — внутренняя сила, воля и концентрация. Хотя героиня и читает учебную магическую литературу, но я не помню, чтобы она творила сложные магические ритуалы или читала заклинания. Ну, может, когда пыталась оживить мертвецов или усыпляла стражников, чтобы ускользнуть незамеченной из усадьбы. Хотя, должен признать, отдельные сцены у неё выходят действительно ярко. Например, когда она пытается оживить мертвецов — это выглядит не как стандартный магический ритуал, а скорее как отчаянная импровизация ведьмы, которая сама не до конца понимает, что делает. И в этом, пожалуй, главная сила романа: автор не стремится выстроить стройную магическую систему с чёткими правилами и иерархией заклинаний. Магия здесь — это не инструмент, а продолжение характера. Она течёт из Сары так же естественно, как её шестипалость или её упрямство. И когда погибает её любимый, магия взрывается в ней наподобие извержения вулкана, и она становится по-истине равной богам по силе. Хотя этот её избранник меня раздражает, если честно.

— Позвольте узнать почему?

— Он прям весь такой правильный и хороший, как Гарри Поттер. Все его любят и уважают. А его мамочка перед своей смертью, как и мамочка Поттера, позаботилась о его защите. Только не заклинание наложила, а обратила его лучшего друга в вампира и приказала его охранять. Так себе поступок, если честно.

— Не судите женщину, стоящую на пороге смерти и желающей сохранить своё дитя. И насчёт слащавости избранника Сары вы не правы. Роман — это воспоминание очень старой женщины, это её первая любовь, первый мужчина. Вполне понятно, что он немного идеализирован в её воспоминаниях.

— Хорошо, а дети, у которых она работала гувернанткой? У них практически на глазах убивают родителей, а на следующий день они играют с соседскими мальчишками — это тоже, по-вашему, идеализированные воспоминания?

— Отнюдь, это как раз достаточно точно описанный момент. Во-первых, дети того времени — конца семнадцатого века — гораздо привычнее к смерти, чем дети вашего двадцатого века. Во-вторых, они должны показать окружающим, что ничего особенного не происходит. В-третьих, детская психика гораздо гибче взрослой, ей легче отвлечься. К тому же дети гувернантке из Испании достались, скажем так, не совсем обычные.

— Наверное, вы правы, миледи. А знаете, мне ещё запомнился зомби-алкоголик, священник-вампир, зомби-бабушка. Забавные авторские задумки, но, на мой взгляд, не реализованные полностью.

 — Знаете, Дарко, это подводит нас к тому, о чём мы с вами не сказали, — к языку. Автор работает с текстом на удивление бережно. Диалоги в романе живые, с характерными оборотами для каждой социальной группы: от грубоватой прямоты трактирщиков до вычурных интриг испанского двора. И при этом «Пляска в испанских сапожках» не перегружена архаизмами — стилизация остаётся лёгкой, воздушной, как то самое вино, что стоит передо мной. Это редкое умение — писать о прошлом так, чтобы читатель дышал им, а не спотыкался о каждое устаревшее слово. Хотя иногда и прибегает к довольно грубым оборотам речи характерным для вашего времени типа – «ссать в уши». 

 — Согласен, язык действительно живой. А что вы скажете о персонажах второго плана? Те же зомби-алкоголик или священник-вампир — они не кажутся вам недоработанными?

— Возможно, но автор даёт им ровно столько места, сколько нужно для атмосферы. Но вернёмся к Тору. Вы удивляетесь, почему древний бог снизошёл до общения с «грязнокровкой» Сарой. А я вижу в этом один из самых тонких ходов автора. Скандинавские боги в этом романе — не всесильные владыки, а скорее существа, уставшие от собственного бессмертия. Тор, который становится партнёром героини, ищет в ней не поклонения, а живости — той самой человеческой нелогичности, которой так не хватает в мире вечных интриг. Он не снисходит к Саре — он заинтересовывается ею, потому что она, при всей своей неопытности, оказывается единственной, кто действует не по чужому сценарию. И это, согласитесь, делает образ Тора куда более человечным, чем десятки страниц описаний его божественной мощи.

 — Пожалуй, вы правы, леди Винтер. Я не рассматривал это с такой стороны. А что насчёт сюжетных ходов? Мне показалось, что интриги порой чересчур запутаны.

— Что касается сюжета как «китайской шкатулки» — здесь вы абсолютно правы. Автор щедро рассыпает загадки, но делает это с чувством меры: каждая новая тайна не отменяет предыдущую, а углубляет её. Трёхсотлетние интриги английского и испанского дворов, козни ковенов, древние скандинавские мифы — всё это сплетается в единый узор, который распутывается только к финалу. И финал этот, должен сказать, достоин отдельного разговора. Он не перечёркивает предыдущие главы, а собирает их воедино, как пазл, который вы складывали всю дорогу, но не замечали этого. Хотя есть нюанс, автор лишает читателя возможности самому разгадать интригу, просто потому что главные исполнители, мать и дочь, появляются в самом конце.

— Да, финал действительно сильный. Но не кажется ли вам, что темп повествования иногда слишком скачет?

 — Соглашусь с вами мистер Малфой, к чему у меня остаётся вопрос, — это темп повествования. В некоторых главах действие закручивается так стремительно, что едва успеваешь следить за интригами, а в других — автор позволяет себе остановиться, дать героям выдохнуть, поговорить о быте, о погоде, о сыре с мясом на столе. И хотя эти паузы создают объём и глубину мира, иногда хочется, чтобы ритм был чуть ровнее. Но, возможно, это дело вкуса.

— На мой вкус очень интересная книга, я даже пытался её читать когда летел на метле, но после столкновения с воробъём решил что это неудачная идея.

— Мне в карете в дороге читать было гораздо удобнее. Если подвести итог: «Пляска в испанских сапожках» — это роман, который не боится быть сложным, но при этом остаётся увлекательным. Он для тех, кто любит разгадывать загадки, кто получает удовольствие от исторических отсылок и кто не против, чтобы древний бог оказался чуть ближе к земле, чем мы привыкли думать. Определённо, книга стоит того, чтобы взять её с собой в дорогу. А теперь прощайте, Дарко. Надеюсь, в Париже мне встретятся такие же внимательные собеседники.

— Благодарю за беседу, леди Винтер. Счастливого пути и удачных попутчиков.