Рецензия на повесть «Вольные стрелки 3»
За свою карьеру я рецензировал разное, многократно, хотя и выборочно. Всякие разные по разным поводам и соображениям рецензии были. Хулительные, снисходительные... даже были зубодробительные. Каюсь — были, хотя кулаки распускать — это некрасивый поступок. Но просительные прежде делать не доводилось.
Уважаемый Марчук Николай, пожалуйста, выключите «Кабинду». Я не знаю, как у вас это получится, потому что играет она у меня в голове, но у вас отлично развитое воображение (вы себя выдали уже неоднократно), поэтому придумайте что-нибудь. Я то и дело непроизвольно начинаю её напевать, но поскольку нотной грамотой не владею, равно как и музыкальным образованием, то после слов «Он пел, озирая Родные края:» (на которых я подобающе озираюсь) меня срывает на мотив «Калинки-малинки». То есть «Кабинда, Кабинда, Кабинда моя... в саду ягода...» и так далее соответственно.
Я вообще-то попаданческих романов под тегом «назад в 80-е» на дух не перевариваю. Ибо подавляющее большинство попаданцев в те времена, по странному стечению обстоятельств (ха-ха-ха), оказываются откровенными негодяями. Пользуясь своим «послезнанием» и «жизненным опытом», они преимущественно концентрируются на закрытии пубертатных, нежно до самой старости хранимых гештальтов своих авторов. Чужие изобретения «изобретают», «сочиняют» популярные стихи и песни, лупят хулиганов и «обувают» фарцовщиков. Ну и непременно, со всем своим нерастраченным к моменту переноса либидо, портят одноклассниц и беспорядочно сношают всё, что подаёт признаки жизни. Ибо против попаданца, пошедшего на второй круг, в их убогой вселенной ни одна дама устоять не в силах, даже если это комсомолка или педагог. В основном растрачивая «второй шанс» в стремлении стать такой же мразью, как в первой попытке, но «успешнее». Публикуется эта сбыча мечт аутсайдеров из 80-х, состоявших в интимных отношениях только с Дунькой Кулаковой, как правило, под заголовками «Спасти СССР». Но Пётр Чехофф (суровый дяденька с обложки) оказался не таким и меня откровенно порадовал. Как, скорее всего, и вас порадует, если вы приобретёте цикл «Вольные стрелки». Хотя это, конечно, никакой не цикл, а нормальный «толстый» роман в трёх частях, конского по современным меркам объёма — в полтора миллиона символов.
Чего в этой книжке не будет? Всего того, что вызывает в приключенческой литературе ваше стойкое отвращение, а именно:
Инфляции текста — это когда букв много, а смысла исчезающе мало.
Деревенских разговоров, что персонажи ведут промеж себя и со всеми встречными поперечными по нескольку раз пересказывая уже прошедшие события, всякие «новости» и сплетни.
Бытовых филлеров, когда действующие лица каждый божий день совершают по три приёма пищи с подробным описанием сервировки и кулинарных рецептов, то и дело переодеваются и спят с длинными и красочными сновидениями, не имеющими отношения к сюжету.
Актов инвентаризации с бесконечными перечнями всякого добытого лута и бухгалтерии.
Инфодампов, пихаемых во все места в бесплодных попытках заштопать логические дыры противоречивого лора.
Рапида в скоротечных (боевых) сценах, когда каждая оплеуха или выстрел сопровождается пространными рассуждениями и описывается языком милицейского протокола.
Половых сношений со слюнявым пересказом скабрёзных подробностей.
А вместо этого шлака — только незамутнённо чистый, дистиллированный, высокоградусный олдскульный хардкор.
Как по мне, так Марчук (помимо того что играет на гитаре))) — предпоследний из упёртых прапорщиков приключенческой литературы, что, не взирая на конъюнктуру и засилие всяких бояр-аниме и усей-пусей с сися-писями, на радость читателям тащит знамя нашего посконного русского турбо-реализма.
Некоторые остепенённые «литературоведы» мне возражали, дескать: «жанр — гибридный и сочетает в себе черты нескольких жанров: боевика, военной фантастики, альтернативной истории и остросюжетного политического триллера». Я не скажу, где их закопал, но справедливости ради нужно отметить, что в смысле что жанр «гибридный» они были, конечно, правы, им просто не стоило возражать мне. Я-то в виду имел не жанр, а форму изложения.
Это турбо-реализм потому что: Марчук пишет так, будто вы треплетесь с ним на кухне. Он наливает вам чаю (или покрепче чего) и рассказывает историю из своей бурной молодости. Это подкупает сразу. В тексте достаточно просторечий, жаргона и матюков, но это не режет слух, а наоборот, создаёт эффект абсолютной достоверности. Герой мыслит как настоящий мужик, прошедший огонь, воду и железные трубы. Или из чего там канализацию строят? Он драйвовый, технически подкованный, местами смешной (сцена с песней Яши Мойки про «негров и кокосы» — это шедевр), и местами серьёзный, когда речь заходит о цене победы. Пётр Чехофф — не просто мясник, а человек, который принял на себя груз ответственности с полным осознанием того, что поплатиться ему придётся собственной жизнью. Не «может быть, придётся», а наверняка.
Этот самый «Турбо-реализм» прорастает не в пафосных лозунгах и не в идейных монологах, а в какой-то осязаемой, почти органолептической достоверности происходящего. Фактурно, грубо, натурально. Герой, он же рассказчик, не пускается в пространные объяснения — он сам пальцем тычет во все рояли: вот смотри, здесь, тут и вон там ещё в кустиках. Такая отчаянная откровенность отлично работает на образ. Мы видим не просто «наёмника с большой дороги», а человека, который ради великой цели своими руками собрал государство из говна и палок, и теперь это государство не просто существует на бумаге — оно дышит, оно развивается, оно требует внимания.
Это турбо-реализм потому что: действие происходит не на фоне Африки, а внутри неё. Настоящей экваториальной Африки. Я не знаю, сам ли там автор бывал или у него консультанты грамотные, но достоверность просто потрясающая. Меня вообще шандарахнуло. Дело в том, что у меня был приятель, буквально «прототип» ГГ. Брошенный «на холоде» агент КГБ, оттарабанивший два контракта во Французском легионе, а прежде того начинавший «карьеру» пономарём в церкви Михаила Архангела в Каннах. Мы с ним познакомились, когда он в Париже под мостом Пон-Нёф клошарил (я с ним не клошарил))). Так что я если и не на собственном опыте могу судить о том, как там всё на самом деле устроено, то из первых рук — точно. Я подтверждаю! Африку мало кто понимает, и точно, что её все опрометчиво недооценивают. Американские нигеры и африканцы — это с разных планет человеки. И то, что наше всё — Пушкин маленько черномазенький — это неспроста. И то, как автор вплел это обстоятельство в свой роман, — гениальности сродни.
Даже вики-блоки, которые то и дело возникают в повествовании, — это турбо-реализм. В реальной жизни обычный рассказчик тоже будет отклоняться на всякие пояснения, особенно предполагая, что его слушатели не в курсе некоторых нюансов. А мы были не в курсе. И про бабуинов. И про рыбу Мбенге. И про устройство французского нарезного миномёта. И уж подавно про ТТХ ракетного комплекса «Гранит». И что я считаю особенно ценным (многим может в реальной жизни пригодиться информация) — почему золотые слитки чемоданами не носят. Всё очень интересно, познавательно и уместно по сюжету.
Но вся эта порой сумбурная, но увлекательная чехарда прекращается в тот самый роковой момент, когда нас догоняет осознание — каков был истинный план Чехова, к какой цели он шёл, проливая кровь и теряя друзей. И наконец возникает то, ради чего, собственно, вся книга и писалась.
Тема возмездия. Не абстрактно судебного, не того порицания, что выносится в зале заседаний под камерами телевидения, а реального, физического, необратимого. Когда ты понимаешь, что те, кто развязал войны, кто спровоцировал эпидемии, кто годами перекраивал карту мира в угоду собственным биржевым котировкам, — они никогда не предстанут перед законом. Никто их не посадит, потому что они выше судов. Они пребывают вне последствий собственных решений и потому неприкасаемы. Никто их не остановит, потому что они властвуют над теми, кто мог бы их остановить. Единственное, что работает против них, — это тотальное физическое уничтожение. Всех до единого. Разом. С чадами и домочадцами, слугами, охраной и домашними питомцами.
И в этом смысле двадцать лет подготовки Чехоффа — это не просто «сюжетная растяжка». Это путь к единственно верному ответу на вопрос, который мучает любого, кто хоть раз задумывался о несправедливости мира. Этот ответ неудобный, он пугающий, он заставляет тебя пересмотреть свои собственные моральные ориентиры. Но он есть. И он, по сути, единственно рабочий. И в рамках той вселенной, которую нарисовал Марчук. И вообще.
При этом автор не даёт герою индульгенции. Чехофф не уходит в закат с чувством выполненного долга. Он принимает на себя всю тяжесть последствий. И это, пожалуй, самое важное, что отличает его от бесчисленных «спасителей» из других книг. Он не думает, что после него наступит рай на земле. Он знает, что кто-то обязательно попытается занять вакантные места вселенских негодяев. И именно поэтому его урок должен быть не просто назидательным, а показательным. Чтобы у следующих претендентов на роль мирового зла возникли веские сомнения: а стоит ли оно того, если в конце тебя может ждать не «персональная пенсия», а ядерное пламя?
И вот это, как мне кажется, ключевая мысль, которой Марчук пронизывает всю свою эпопею. Не месть. А превентивная санитарная мера. Не для того, чтобы исправить прошлое — оно уже неисправимо. Это прививка. Для того, чтобы будущее у тех, кто выживет, было другим. И чтобы следующая «тёмная лошадка», которая захочет безграничной власти наподобие Рокфеллеров или Ротшильдов, тысячу раз подумала, прежде чем наступить на те же грабли.
Как рецензент привередливый, о недостатках вынужден сказать. По давней традиции Марчук выбирает для своих замечательных книжек плохие названия (и обложки). Ну, то есть они не передают и десятой доли того драйва и искромётных приключений, которые ожидают читателя за титульным листом. Именно что «выбирает», потому что придумывает он их с избытком, но в дело не пускает. Они (фразы, лучше подходящие за название) в книжке есть. Несколько. Ищите...))))
В заключении: это сильная книга.
Не потому, что она правильная с идеологической точки зрения (идеологии в чистом виде у автора, кстати, нет, есть только этика личного выбора). А потому, что она заставляет тебя, читателя, примерить эту ситуацию на себя. Ответить честно: а ты бы смог? А ты бы решился? И самый страшный вопрос: а ты бы был прав, если бы решился? Вот такой рефлексии уровня не меньше Достоевского, спрятанной за брутальной обёрткой боевика, в современной литературе катастрофически не хватает.
За "USS Theodore Roosevelt USS Abraham Lincoln USS George Washington" несколько сведущих в военном деле профессионалов (мне не чета) велели благодарить особо. Кланяюсь
Так что да, по моему скромному мнению, «Вольные стрелки» — это не просто роман-приключение. Это манифест. Может быть, спорный. Может быть, слишком жёсткий для кого-то. Но он точно о том, что перед лицом абсолютного зла иногда приходится становиться абсолютным же злом, чтобы сохранить в мире хотя бы остатки того, что мы называем человечностью. Парадокс? Возможно. Но жизнь, как известно, парадоксов не чурается.