Рецензия на роман «Поцелуй русалки»

Проклятие красной жемчужины

Роман явно стилизован под викторианский детектив до Конан Дойла — Уилки Коллинз, Чарльз Диккенс (не раз упомянутый в романе и даже принявший опосредованное участие в повествовании). Тогда это называлось «сенсационный роман», и в «Поцелуе русалки» заметны элементы его традиционной структуры — вставки официальных документов и рассказов не основных персонажей.

Однако произведение несёт признаки и других поджанров: ретро-детектив и тропический cozy-детектив, большим мастером которого была леди Агата Кристи. Ну да: яркий остров в тёплом море, таинственные убийства с мистической подоплёкой: вуду, зомби… И, чтобы читателю было точно не мало экзотики, по ходу действия постоянно возникают то китайские мастера ушу, то индийские душители-туги. Причём, если в старых детективах мистический флер под конец, как правило, развеивался и разгадка оказывалась вполне материальной, тот тут фантдоп является полноправной частью сюжета: таинственный «Морской народ», кажется, и правда существует. То есть классический детектив непринужденно переходит в жутковатый мистический триллер, привнося в повествование ещё и элементы готики, и заставляя вспоминать Брэма нашего Стокера или «Франкенштейна» Мэри Шелли, который, кстати, тоже упомянут.

Ничего удивительного: это же альтернативный мир, немного напоминающий Гринландию Александра Грина. Не было никогда английской колонии острова Уиллоу Рок в некоей неопределённой тропической локации. И вся его многообразная и сложная жизнь авторами выдумана — что делает немалую честь их фантазии. Так что, если главгер пишет письмо Чарльзу Диккенсу и получает от него ответ — хоть в реальности к тому времени тот уже семь лет был на том свете; или если цитирует «Винни-Пуха» за полвека до его первой публикации; или если герои в тропической английской колонии по наущению русского доктора поедают окрошку на неведомо откуда возникшем тут квасе — для «альтернативки» всё это нормально. Хотя порой авторам, на мой взгляд, чувство меры в этом отношении изменяет: например, когда проповедь в католическом храме произносит «мать-настоятельница» или когда родной брат слуги-индуса с вполне аутентичным именем Раджив носит мусульманское имя Камал.

Итак, шесть лет назад молодого шалопая Джека Рудена — отпрыска влиятельной на острове семьи, его дядюшка, член правительства колонии, сослал для исправления в Лондон. Там Джек работал криминальным репортёром газеты, действительно возмужал и набрался жизненного опыта. А теперь, в 1877 году, он возвращается на родину. Однако остров встречает его серией ужасных и странных убийств молодых женщин, в одном из которых местный дуболом-полицейский инспектор Вулчер даже подозревает ГГ и арестовывает его. Серийность преступлений очевидна не только из почерка убийцы, но и из того, что все жертвы имеют удивительное внешнее сходство, хотя не состоят в родственных отношениях. И у каждой из них похищена фантастическая красная жемчужина, каких не существует в природе.

Подозрения с Джека вскоре снимаются, и он, в качестве репортёра уже местной газеты (внутренняя жизнь редакции, кстати, описана со знанием дела), с головой погружается в расследование вместе с толковым инспектором Сварре Ларсеном.

«Мне начинает казаться, что этот остров слишком мал для всех наших тайн», — резюмирует в конце концов Джек.

При достаточной традиционности истории, исполнена вещь на очень достойном уровне, вполне соответствуя своему жанровому предназначению: увлекать, пугать и удивлять читателя. Не без недочётов и слабых мест, конечно, но где же их нет.

С другой стороны, повторюсь, того, что уже есть в сюжете, более чем достаточно для стимуляции читательского интереса. Тем более, что достоинства романа закрученным сюжетом не ограничиваются. Прежде всего, он просто хорошо написан. Это очевидно, например, по красочным и подробным описаниям вымышленного острова, занимающим большую часть пролога и возникающим на протяжении всего повествования:

«Следом за ним, словно оперная прима, выходящая на авансцену после увертюры, появилась она — Верхняя набережная, построенная на гигантском уступе. Белые колонны особняков сверкали на солнце, ослепительно контрастируя с темной, насыщенной зеленью пальм и древних фикусов, чьи корни, я знал, уходили глубоко в вулканическую породу, цепляясь за жизнь там, где другие растения погибли бы в первую же неделю».

Экзотическая обстановка порой воспринимается почти физически — в цветах, звуках и запахах:

«Воздух пах жареными каштанами, пряным ромом, сахарной ватой и тем сладковатым запахом увядающих цветов, который всегда сопровождал большие скопления людей в тропиках».

При этом Уиллоу Рок многолик и предстаёт перед героями и читателями в различных обличиях: респектабельные виллы местной элиты, маленькие ресторанчики экзотической кухни, подозрительные притоны и опасные переулки припортового района. Всё это сильно смахивает на театральные декорации, и вообще налёт театральности очевиден во всём произведении. Высшей точки он достигает в кульминации — карнавале на Хэллоуин:

«Толпа гудела, переливаясь, как живой организм. Маски, костюмы, смех — всё смешалось в единый вихрь. Призраки бродили рядом с пиратами, скелеты танцевали с феями, а полицейские в форменных мундирах медленно двигались между группами празднующих, сохраняя порядок, но не вмешиваясь. Их тёмные фигуры выделялись на фоне пёстрой толпы, но никто не обращал на них особого внимания. Сегодня все были равны. Все были замаскированы».

Это — идеальная сцена для финального аккорда дьявольского плана злодея. Правда, суть его, честно говоря, осталась не слишком понятной, но динамический экшен и нарастающее сюжетное напряжение довольно удачно это маскируют:

«Внезапно все люди вокруг резко повернулись к нам и замерли, вдалеке зазвучала музыка. Сначала тихо. Барабаны. Примитивные. Глухие. Как сердцебиение. К ним присоединились флейты. Тонкие. Пронзительные. Что-то африканское. Древнее. От этой музыки по коже пошли мурашки. Не от холода. От чего-то другого. От ощущения, что что-то древнее просыпается. И люди вокруг начали меняться».

Маскарад сам по себе усиливает впечатление театральности — тем более, что этот эпизод идёт непосредственно после сцены попытки убийства во время представления в уже настоящем театре. Но он исполняет и другую художественную функцию: подчёркивает детективную фазу «маскопада», когда преступник раскрывается и тайное становится явным. Есть тут и ещё один, не очевидный, подтекст: а что, если маски настолько плотно приклеились к лицам героев, что уже стали их настоящими лицами?..

«Хэллоуин дает редкую возможность показать миру свое настоящее лицо. И это безопасно. Потому что все равно его примут за маску».

И это касается не только преступника — маски ведь носят и положительные герои, они тоже играют свои роли в этом пёстром и мрачном спектакле:

«Мы стояли группой у ворот особняка. Фонарщик, Арлекин, Королева, Джилл, Майор и два Туга. Смешная компания для праздника. Отряд для войны».

И правда: вот, например, для доктора Тобиаса, явившегося на карнавал в мундире кавалериста армии конфедератов, это и есть настоящий облик его прошлого, и револьвер при нём настоящий, и сыграет свою роль в развязке…

Детектив вообще по определению один из самых театрализованных жанров беллетристики. Например, сюжетные роли в нём давно распределены, амплуа персонажей каноничны — с неизбежными вариациями, конечно, но в целом сыщик, его помощник, главный преступник и прочие всегда действуют в магистральном русле жанра. Однако это не значит, что они должны выглядеть запрограммированными роботами — яркость и витальность персонажей напрямую зависят от авторского умения. В «Поцелуе русалки» с этим всё в порядке: и главные герои, и второстепенные очень даже живые и интересные.

Начиная с главгера Джека Рудена, двадцатидвухлетнего мажора, однако понюхавшего настоящей жизни и приобретшего твёрдость и рассудительность, которой ему не хватало раньше. При этом склонность к риску, нарушению правил и нестандартным решениям он сохранил. Его напарник, преданный долгу и справедливости полицейский инспектор Сварре Ларсен — несмотря на своё скандинавское имя, мулат, всю жизнь имевший проблемы из-за своего смешанного происхождения,

Не меньший интерес вызывают и персонажи второстепенные. Правда, образы дочерей местного аптекаря Мюррея Дафны и Ингрид несколько бледноваты: пока они больше походят на статисток — «барышень в беде». Надеюсь, они будут лучше раскрыты в последующих книгах, тем более что обе претендуют на роль романтического интереса главных героев. Зато остальных персонажей никак не обвинишь в картонности. Могущественный дядя ГГ Уинстон — серый кардинал острова, незаметно влияющий на все важнейшие события; его опасные и преданные слуги-индусы; его ко всему привычный поверенный Майкл Дж. Оутерс, содержательница популярной таверны, посвященная в тайные знания мадам Оушен, тоже очень значимая для островного сообщества; подозрительный реставратор книг Мартин Мартин и его жутковатый слуга Герхард; зловещий ресторатор креол Бюбо; ограниченный и злобный инспектор Вулчер; бывалый учитель фехтования синьор Паоло Галеатти (к слову, увлечение ГГ фехтованием сваливается в сюжет как-то чересчур резко и неожиданно); врачи — коронер Тобиас с богатым прошлым, высокоучёная специалистка по нервным расстройствам Лилиан Кроу, влюблённый в ней доктор Зубов и многие другие.

Пожалуй, даже слишком многие — мне кажется, для столь небольшого объёма роман несколько перенаселён. Многие персонажи возникают по ходу сюжета и тут же исчезают, как произошло с многообещающим и фактурным грабителем, владеющим ирландским боем на тростях, с которым у Джека вышла уличная стычка. В его репликах, вроде бы, проскользнула заявка на его дальнейшие появления, но этого так и не случилось.

Есть и другие, более серьёзные, сюжетные недочёты. Про недоговорённости уже сказал, однако возникают и просто логические несуразности. Например, почему инспектор Вулчер соглашается отвечать на вопросы ГГ по следствию, если у того еще статус подозреваемого, да ещё между ними и давняя вражда? Почему позже герои опасаются, что Вулчер может убрать важного свидетеля: они же подозревают его не в убийствах, а только в халатности, да он всё-таки полицейский, а не бандит? И почему они в какой-то момент начинают на ровном месте подозревать Тобиаса — он же не единственный на острове врач, владеющий скальпелем… Ход-то сам по себе неплохой, но его надо бы лучше обосновать. И очень сомнительно, что револьверные выстрелы прерывают зомбирующий толпу гипноз музыки, тем более что зомбированные горожане ещё и пребывают под воздействием наркотиков.

Есть и структурные недостатки, к примеру, на мой взгляд, многовато убийств. Не то чтобы их не может столько быть, просто они описаны однотипно и каждое последующее мало что прибавляет к детективному сюжету. Можно было описать пару подробно, а остальные оставить за рамками повествования. Соответственно, не нужно было бы вставлять столько практически одинаковых официальных заключений коронера.

Незачем было, на мой взгляд, повторять и сцену фехтовальной тренировки ГГ — всё, что нужно для сюжета, уже было изложено в первом описании.

Встречаются и прямые смысловые повторы, кажется, возникшие просто от невнимательности.

Как сказано, при всей альтернативности мира некоторые моменты выглядят более чем странно. Например, когда герой употребляет широко известное выражение «бессмысленная и беспощадная». Известное-то оно известное, но для нас, а вот Джек вряд ли читал Пушкина, да если бы и читал, это выражение не несло бы для него такого смысла, как для русского человека. Непонятно, почему хинди вдруг стал «забытым языком», и так далее.

Есть и стилистические ошибки: «Аккуратно промок губы», но их совсем немного. И вообще, при всех указанных недочётах роман остаётся интересным, приятным и лёгким в чтении, побуждая ожидать продолжения.

Имею возможность, способности и желание написать за разумную плату рецензию на Ваше произведение.