Рецензия на роман «Бесконечная Пустота»

Да, знаю: это уже третья рецензия за день. Сам не верю. Но что поделать — работа есть работа: сидишь в модуле, ждёшь водолазов, смотришь на воду, а заняться особо нечем, кроме чтения.

На этом, пожалуй, сегодня последняя.

В очереди роман «Бесконечная Пустота» Деня Нижегородцева. По жанрам тут намешано всё сразу: боевая фантастика, космоопера и ещё эротическая фантастика. Сразу предупреждаю: если вы рассчитывали на восторги — не сюда. Писать буду честно, как обычно.

Общее впечатление:Франкенштейн в скафандре 

«Бесконечная Пустота» выглядит как книга, собранная из обломков пяти разных. Тут и военка про солдат-клонов, и космические погони, и подростковая романтика, и сплаттерпанк с отрубленными головами, и вдобавок вставная сказка про принцессу. Всё это сшито белыми нитками — причём нитки торчат. Цельности нет, а ощущение после прочтения примерно как после шведского стола: вроде наелся, блюда разные, а общего вкуса так и не сложилось.

При этом назвать книгу безвкусной не получается. В ней есть энергия — прямая, наглая, почти бесстыдная. Автор не боится ни жанровых скачков, ни смены тональности, ни скабрёзностей, ни пафоса. Этого хватает, чтобы дочитать. Но не хватает, чтобы потом о чём-то всерьёз думать.

Герои и психология:позывной вместо человека 

Самый показательный приём — имена персонажей. Лазарь, Ангел, Лилит, Бестия, Цербер, Калипсо. Каждый появляется уже с готовой табличкой: этот — воскресший герой, эта — невинность, эта — мать демонов и так далее. Такая аллегоричность работает против психологии: характер показывать не нужно, его как будто уже «объяснили» вывеской. В итоге за героями чувствуются не люди, а ярлыки.

Больше всего от этого страдает Лазарь. В первой главе он застенчивый подросток, который краснеет от слова «порно». Через сотню страниц он без особых колебаний добивает разрубленную женщину, а к финалу смотрит на мир формулой «мы абсолютные хищники». Между этими состояниями нет перехода: герой не развивается, в нём просто переключают режимы. Это не дуга, а тумблер. Сопереживать такому сложно.

Девушки Омикрона — Ангел, Лилит и Бестия — прописаны ещё более утилитарно. Ангел — моральный компас и жертва; её смерть читается с первой сцены. Лилит — боевая подруга и будущая жена, а вся её «глубина» — коллекция винтовок. Бестия — дикий элемент, демоница-лингвист. Поэтому когда в финале Лазарь оплакивает Ангел, это звучит почти как «потеряли полезного бойца».

Язык и стиль:между кишками и куплетом

Стиль дёрганый и неровный. Сцена гибели Калипсо — разрубленной дверями, с пульсирующими фонтанчиками крови — написана физиологично и убедительно: автор умеет рисовать ужас. Но рядом тут же — подростковый монолог, рядом — пафос, рядом — помпезная самохарактеристика «хищника». Такое соседство просто убивает.

Финал — пример того, как язык сам топит сцену. «Одинокая скупая мужская слеза скатилась по моей щеке» — штамп, который неловко даже читать. «Безумно красивая жена с нехеровым банковским счётом» — внезапный просторечный рывок в момент, где вроде бы должна быть лирика. «Порой, сидя в кресле, я вглядывался в молчаливую Бесконечную Пустоту» — уже почти пародия на нуар. Слабый сюжет стиль не вытягивает, а наоборот подчёркивает все шероховатости.

Достоверность:крючки на магнитных подошвах

Крючков тут несколько, и вместе они работают на общее ощущение ляпов. Время по Гринвичу в далёком будущем — странность, которую можно было бы списать на ностальгию, но автор никак это не объясняет. СВД как вершина оружейной мысли в мире плазменных «Торов» выглядит комично. Героиня получает советскую винтовку 1963 года и восхищается, что это «лучшая модель». В мире плазмы и скафандров с автодоком это может быть разве что раритет, но никак не технологическая новинка.

С демоницей ещё хуже. Бестия — буквально демонесса с рогами и хвостом, она режет людей и при этом служит в боевом отряде Федерации. Это допущение не встроено в мир — оно просто лежит сверху. Убери «демоницу», и по сути ничего не изменится. Жанр здесь не инструмент, а костюм.

Идея и этика:тоска по войне как высшая ценность 

Главная мысль проговаривается в финале: война — это когда живёшь по-настоящему, а мирная жизнь «до боли однообразная, предсказуемая, приторно-спокойная». «Только пробираясь по вражеской территории, я чувствовал себя живым». Это не попытка критиковать милитаризм — это его романтизация. Книга настаивает, что хищник — высшая ступень, что убийство связывает крепче любви, что пустоту не закрыть ни женой, ни ребёнком — только новой операцией.

Метафора «Бесконечной Пустоты» — единственный по-настоящему сильный ход. Пустота здесь двойная: межзвёздная и внутренняя. Если бы автор удержал эту ноту, могло бы получиться что‑то вроде трагедии о человеке, который возвращается с войны. Но он постоянно срывается в пафос, и метафора так и остаётся декларацией.

Мой вердикт

Читать стоит только если вы попадаете в целевую аудиторию сетевой боевой фантастики с эротикой и вас не отталкивают физиологичные сцены. Покупать «на полку» — нет: перечитывать вряд ли захочется. Рекомендовать можно разве что любителям подростково-военного самиздата в духе фанфиков по Mass Effect или Warhammer 40K. Всем остальным — лучше пройти мимо.

Книга яркая, шумная, кровавая и при этом сентиментальная. Но за этим шумом прячется ровно та самая Бесконечная Пустота, о которой она, кажется, даже не догадывается.