Рецензия на повесть «Шурш и Кладовая забытых радостей»

Нырять в "свежее" АТ без плотной химзащиты это лотерея с отвратительным математическим ожиданием. Риск, впрочем, отчасти окупился. К плечу ведь могла намертво присосаться очередная раздутая литРПГ-пиявка, заставляющая полсотни страниц кряду калькулировать затраты маны на взмах мечом. Или ядовитая баярка про сисадмина в теле имперского бастарда. А вытащили мы "повесть" В. Хартмана про невидимых квартирных духов. Ну, как повесть - по знакам это обычный рассказ, но не будем придираться к терминам. Читаешь аннотацию и ждешь унылого баяна про то, как домовой тапки прячет, а натыкаешься на работающий концепт семейного выгорания.

Сначала о том, что сделано грамотно. Автор дает абстракциям вес и запах. Уют предстает как точный часовой механизм, подверженный износу. Трещины в атмосфере, настой из сгущенных извинений, старый кислотно-зеленый носок в роли автономной базы. Эмпатия измеряется приборами, а магия обретает тяжесть конкретной бытовой физики. Эта логика выглядит убедительно.

А теперь бьем кувалдой по шестеренкам.

Текст вязнет в канцелярите. Зачем сказке эти скрипучие модули? Читаем: "внутреннее пространство носка парадоксальным образом вмещало в себя гораздо больше" или "стратегически важные объекты". Этот мусор режет глаз. Дальше идет перегруз. Писатель лепит определения дуплетами: "искренний, глубокий", "тревожный, мучительный". Одно точное слово весит больше двух размытых.

Но за лингвистическим шумом скрывается куда более тяжелая структурная поломка. Глядите, что автор делает с отцом семейства. Михаил - функциональный мужчина, заводской инженер. Жена уезжает на фестиваль. Что происходит в следующие сутки? Герой срывается в штопор, сжигает кашу и сыплет коту в миску сухие макароны-рожки. Понятно, что перед нами конкурсная сказка, где персонажи выступают функциями. Но даже картонный персонаж не должен терять минимальную бытовую правдоподобность. Хартман просто вырывает с корнем здравый смысл героя ради одной цели. Ему нужно любой ценой создать драму из ничего.

И что это за драма? Папа остается один с ребенком на неделю, не вывозит быт, орет на дочь из-за пролитого чая и уходит с головой в ноутбук. В квартире тут же вылезает Серая Прохлада - местная метафора депрессии, которая просто ползет по углам. Конфликт заявлен, но он абсолютно фанерный, потому что держится исключительно на неадекватности отца.

Следите за руками. Выгорание - это системный сбой. Как его лечат в финале? Шурш подкидывает отцу в карман старого оловянного солдатика. Взрослый мужик нащупывает кусок олова, вспоминает снежную крепость во дворе и мгновенно исцеляется. Напряжение сбрасывается тумблером. Зачем прорабатывать конфликт, если можно нажать кнопку? В этот момент крепко собранная физика уюта клинит и рассыпается на винтики, обнажая дешевый фокус.

Итоговый диагноз. Мы имеем отличный фактурный концепт, задушенный ленивой драматургией. Читать ради осязаемого материального мира можно смело. Учиться у Хартмана слогу и построению конфликта я бы не советовал. Встречные аргументы и диагнозы принимаются.