Рецензия на роман «Горбун, или Мальчик на самокате»
Бетонные лебеди, золотые человечки и чудесный трамвай
Современный городской быт, волшебная сказка, фэнтезийная фантасмагория, даже мягкая НФ — и множество литературных аллюзий. Таков фирменный стиль Сании Шавалиевой, настолько присущий ей, что я уже, наверное, сразу узнаю её руку, даже не глядя на фамилию автора. Но как бы ни был самобытен автор, он неизбежно опирается на основание, воздвигнутое предшественниками. Для Шавалиевой это, прежде всего, советские сказочники, писавшие ещё в то время, когда поджанр фэнтези не был оформлен и четко отделён от прочей фантастики. Однако и они уже использовали приёмы, сегодня являющиеся неотъемлемыми атрибутами фэнтэзи. В разбираемом романе чувствуется влияние и Вениамина Каверина, и Юрия Олеши, и Николая Носова, и особенно — Евгения Пермяка, к которому в романе есть прямые отсылки.
Не обошлось и без влияния западных фантастов, писавших в схожей манере. Например, по ходу действия возникает служащий волшебным порталом платяной шкаф — как в «Хрониках Нарнии» Льюиса. Да, как увидим дальше, в романе содержатся отсылки не только к сказочной фантастике и фантастике вообще.
Ещё один обычный шавалиевский приём: без особых церемоний разом погружать героев и читателей из хорошо знакомой всем нам повседневности в сумасшедший сказочный мир. Так происходит и в этом романе. Мальчик с папой покупают новый самокат, но непосредственно из этой мирной ситуации попадают в пространство гротескной жути. Её полпредом предстаёт страшный горбатый старик — множество раз использовавшийся архетип таинственного злодея. Но это даже и не совсем горб!
«…Из складок плаща на горбатой спине старика выглянуло безобразное лохматое существо. Каждый волосок на его круглой голове заканчивался присоской. Красный нос картошкой, фиолетовые глаза и толстые губы — словно пара пережаренных сосисок».
Отсюда начинается странствие главгера — Лёши Ладоги и вместе с ним нас, читателей, по удивительному, непонятному, пугающему, ставящему в тупик, но в то же время причудливому, яркому и безумно интересному миру. Страшный дед оказывается принцем волшебной страны Лукасом Гредли, а существо за его спиной — его сестрой Величавушкой Касадиной I, ныне именуемой Шелли-Велли Нос-Картошкой — что вполне соответствует её актуальному облику. Дело в том, что их обоих заколдовала злобная ведьма Грипокона, но имеется пророчество, что их самих и их королевство спасёт мальчик на самокате, и Лёша идеально подходит на эту роль.
Как видим, фабула достаточно традиционна для сказочной истории такого рода, но всё дело в исполнении. Оно более чем оригинально. Термин «технофэнтези» уже устоялся, но вот «техносказка» — это, кажется, что-то новое. А это, похоже, она и есть, ибо «Страна Бетонных Лебедей, где всё не то, чем кажется» (мимолётный оммаж «Твин Пиксу»), при всей своей пёстрой фантасмагоричности, вполне футуристична и технологически развита.
Со стороны нашей реальности она выглядит, как заброшенный долгострой огромного отеля за бетонной стеной. Лёша проникает туда в результате цепочки событий — на первый взгляд случайных, но, по всей видимости, тщательно срежиссированных. И оказывается в той самой стране. Лебеди бетонные лишь «по нашу строну», а на «той стороне» это вполне живые и пугающие существа, следящие за порядком в подчинённой злой ведьме стране:
«– Это Королевство Бетонных Лебедей.
— Почему бетонных? — Лёша посмотрел на цветочные домики за спиной Лукаса.
— Потому что их мечты застыли. А лебеди — потому что они грациозны снаружи, а под водой гребут лапами так, что перья летят, лишь бы не утонуть».
Первые шаги по этому миру Лёша делает в атмосфере сгущающегося саспенса, заставляющего вспоминать уже не сказки, а самый настоящий хоррор. Нарастает предчувствие, что мальчик идёт в пространство какого-нибудь варианта инфернального отеля «Оверлук» из мрачных фантазий Стивена Кинга:
«Недостроенная гостиница изнутри показалась немного другой — большой и угрюмой. Будто этому долгострою не двадцать лет, а двести, да и высота — не двадцать два этажа, а добрая сотня».
Впрочем, всё оказывается не столь страшно: внутри недострой оборачивается настоящим королевским дворцом, где мальчика принимают августейшие брат с сестрой, а также их своеобразный мажордом — говорящий робот Протикус. Его имя само по себе тоже оммаж — на сей раз Алексею Толстому, его плутовскому роману из времён Гражданской войны «Похождения Невзорова, или Ибикус». Сюжетно эти вещи никак не связаны, но их роднит нуарно-мистическая атмосфера, а также ощущение зыбкости мира, погружённого в смуту:
«Так это и есть сказка, только с плохим концом».
Герой узнаёт печальную историю королевства, захваченного Грипоконой. За то, что местные жители приютили изгнанных и заколдованных брата и сестру, злая колдунья наложила на них заклятие — собирать превращённый в реальное золото солнечный свет:
«Вода ловит солнечные блики и превращает их в боики, а они обязаны собрать их все, до единого. Это тяжёлый каторжный труд».
Жители — золотые человечки с забавными именами — занимаются этим тяжким трудом почти всё время, с редкими выходными. Вообще, эти существа — одна из самых интригующих деталей романа:
«Это дома Золотых человечков. Для добрых, талантливых. Для тех, кто умеет радоваться мелочам. Для них и был построен этот город. Но… — Лукас тяжело вздохнул. — Из-за проклятия Грипоконы они не могут здесь жить».
Они весьма трудолюбивы и крайне одарены в работе с технологиями. Когда по сюжету Лёша доставляет их в наш мир, они чудесным образом чинят там трамваи, машины и прочую технику. А когда у них наступает редкий выходной от каторжной работы под присмотром бетонных лебедей, они веселятся и радуются, начиная напоминать малышей из Цветочного города Носова.
Выписаны они живо и колоритно, например, разговаривают на манер Йоды из «Звёздных войн»:
«Днём железо боятся людей, боятся жить. А вечером железо смел, совсем другой. Оно слушать».
Личностью представляется им и «антагонист» железа — коррозия:
«Ржавый — это тот, кто кусать железо. Сначала оно блестеть, смеяться, а потом — хрусть! — и начинает сыпать».
И, кстати, такое одушевление металла очень напоминает «Сказку о стране Терра-Ферро» упомянутого Пермяка. А если участь, что в дальнейшем этот Ржавый начинает ассоциироваться с главным антагонистом романа — ведьмой Грипоконой, она таким образом сближается со злой колдуньей Корро де Ржа.
И раз уж речь зашла о Грипоконе, следует подробнее остановиться на этом образе — одном из самых ярких в романе. Она словно бы принадлежит обоим мирам: и своему волшебному, и нашему реальному. В своём она — могущественная злая колдунья, а в реале — богатый инвестор Грипокона Ильинишна, жёсткая и безжалостная бизнесвумен:
«Город окончательно проснулся, и Грипокона была его истинным, пугающим лицом».
И внешний вид её соответствует содержанию образа:
«…В чёрном строгом костюме, который казался пятном ночи посреди ясного дня».
При том, что она вполне архетипична и продолжает длинную чреду сказочных злых колдуний, от Снежной королевы Андерсена до Джадис Льюиса, она вовсе не ходульная злодейка. По крайней мере, имеет чёткую мотивацию, а её злодейства подчинены строгой логике.
Не хуже получились и другие герои. Лёша — обычный мальчик «с круглым розовым лицом, густой чёлкой и щуплым тельцем», больше мечтавший о новом самокате, а не о спасении волшебных миров, но поставленный в такие обстоятельства, в которых он должен спасать, и не только миры, но и своих родителей. А когда злым волшебством Грипоконы он попадает во временную петлю и появляется в своём мире дряхлым стариком, глядя на счастливую жизнь себя-ребёнка, это уже не детско-сказочная, а вполне взрослая экзистенциальная драма.
Ему удаётся снять с себя заклятие и вернуться к родителям, но он скоро понимает, что его личного спасения мало — он обязан сделать всё, чтобы помочь жителям заколдованного королевства. И помогает.
Лёшины родители, Николай Иванович и Юля Юрьевна, тоже выглядят живо:
«Папа Лёши работал слесарем на заводе. Домой он возвращался усталый, пропахший машинным маслом. Мама водила трамвай. Ещё она любила печь пироги и сырники, кормить мужа и сына и читать мальчику на ночь».
Очень симпатично нарисованы отношения в этой семье, где все испытывают друг к другу безграничное доверие, и когда сын начинает рассказывать, что он попал в волшебный мир и стал врагом злой колдуньи, родители не отмахиваются от него, а сразу начинают думать, как ему помочь.
Не менее удачно получилась центральная пара сказочных персонажей — принц Лукас Гредли и принцесса Шелли-Велли. При всей их гротескной нездешности, их мотивации и психология тоже проработаны довольно тщательно. Они вовсе не сюжетные функции, олицетворяющие страдающих сказочных героев — имеют свои характеры, что делает их вполне живыми. Чего стоит, например, привычка Лукаса в минуты волнения мять заколдованную сестру, которая, на манер игрушки-антистресса принимает под его руками любую форму. Это момент одновременно и психологический, и сюрреалистический, причём обе его ипостаси гармонично сочетаются.
Фактурны и интересны и герои второстепенные: трамвайные кондукторши; дворовая старушка Глафира Петровна, в какой-то момент с восторгом раскатывающая на Лёшином самокате; директор трамвайного парка Семиён Политович; волшебные персонажи — робот Проитикус, разумная крыса
Сама по себе вещь написана на ожидаемом для этого автора высоком уровне. И её совсем не портит эклектичность, когда рядом с оригинальным авторскими сказочными существами соседствуют вполне традиционные, а с ними — говорящий робот, а с ним — персонаж, похожий на японского духа-тэнгу: «крошечный, вертлявый, в шапке из сухих листьев и с носом длинным, как спица».
Магическим проявлениям вовсе не мешают атрибуты НФ, например, сложная (и не очень понятная, кстати) хронопетля. Так же, как сгущающийся саспенс и давящий нуар («количество мрака в этой комнате превышает норму») не мешает весёлой сказочной фантасмагории:
«…Там в воздухе порхали тысячи золотых бабочек с розовыми усиками. Одна села мне на плечо. От неё пахло ландышами и мараккриной».
И тут же:
«Подъезд показался ему чёрным и неуютным — точно пещера злого волшебника. Трещины на потолке заструились жирными пиявками, стены сузились, покрылись чучелами летучих мышей. Пахло тухлой рыбой. Лёша с трудом продирался сквозь сухие корни деревьев и липкую паутину. Рядом с ним то и дело возникали какие-то странные жуткие существа».
Такой контраст проявляется и в переходе от тяжёлых будней золотых человечков к их выходному:
«Едва первые лучи солнца коснулись серых фасадов, произошло невероятное преображение. Мрачные, давящие бетонные стены, которые годами служили молчаливыми стражами каторги, вдруг начали бледнеть и истончаться, просто таяли, превращаясь в лёгкую золотистую дымку, сквозь которую проступали очертания совсем иного мира. Там, где раньше были тупики и холодные переходы, теперь раскинулась просторная площадь сказочного города, залитая мягким, неземным светом».
Вообще, описания королевства, в котором одновременно сосуществуют все четыре сезона, очень красочны — не без обязательного налёта сюрреализма:
«Некоторые дома были глубоко вкопаны в снег, некоторые висели в воздухе на невидимых нитях, огромные, идеально круглые шары, похожие на ёлочные игрушки. Красные, золотые, синие, с блёстками, которые переливались даже в пасмурную погоду. Вместо дверей — банты из золотой мишуры, вместо окон — прозрачные ледяные пластины».
«Деревья стояли в тяжёлых белых шубах, ветви прогибались под тяжестью снега. С ветки на ветку бесшумно перепрыгивали белки с хвостами из серебряного дождя».
Радуют постоянно мелькающие точные и оригинальные характеристики персонажей:
«женщина с лицом бульдога и сердцем из чистого сливочного масла», «ведьма вскочила с сиденья, вся вытянувшись, как кошка на крыше перед грозой».
Или глубокомысленные сентенции, явно предназначенные для взрослых читателей:
«Что толку видеть египетскую пирамиду, если не можешь ощутить жар её горячих камней», «когда ты чего-то хочешь, тебя трудно сломать», «Старик — это когда ты уже не хотеть. А ты хотеть, значит, кружить», «Не всегда выход есть радость и удобно… Но он есть», «Дети приходить всюду, где можно делать круг… Круг — это их тайный знак. Только взрослые любить прямые дороги».
Вообще роман предоставляет крайне мало поводов для критики. Из уже отмеченных слабостей, разве что, показалась несколько странной экспозиция по Лёше и его семье в начале третьей главы — когда все эти персонажи уже были подробно представлены в первых главах.
Но это мелкие придирки к прекрасной сказке, которая, несомненно, найдёт благодарных читателей любого возраста.
Имею возможность, способности и желание написать за разумную плату рецензию на Ваше произведение.