Рецензия на роман «И бедным, и богатым Том 1»

Привет, дорогие мои. Сегодня я опять в режиме критики. И да, вы угадали: снова нейросетевая проза. Только на этот раз без готики. Слава всем богам, которых я не знаю! На этот раз у нас LitRPG: некромантия, бухгалтерия и героиня, которая смотрит на мёртвых не как на угрозу, а как на штат сотрудников.

Книга называется «И бедным, и богатым», автор — Ирина Плют. И знаете что? Я проглотила её почти за один присест. Почти — потому что местами я спотыкался о повторы и вздыхал над второстепенными персонажами, но всё равно дочитал. И есть что сказать.

Сначала — важное.

В примечаниях автор прямо пишет: «Идея книги — полностью моя. ИИ использовался для правки текста и ради собственного развлечения. Поэтому текст бесплатный: это просто весело. А я очень люблю, когда весело».

И я эту позицию поддерживаю. Без оговорок.

Потому что вопрос не в том, с помощью чего ты пишешь. Вопрос — кто пишет и что именно он делает. Раньше были литературные «негры», которые писали за других. Теперь их во многом заменили нейросетевые модели. Но суть‑то та же: идея — от человека. Персонажи — от человека. Мир — от человека. А реализация… это уже инструмент. Можно от руки, можно с нейросетью, можно надиктовать голосом — лишь бы за текстом стоял живой человек.

У Ирины Плют он стоит — живой, ироничный, местами язвительный, но живой. И это, честно, решает.

Общее впечатление.

«И бедным, и богатым» читается примерно с тем же двойственным чувством, с каким Елена Викторовна Морозова сводит годовой баланс: где‑то всё сходится пугающе точно, а где‑то цифры упрямо не хотят дружить, и списать на погрешность округления не выходит.

Текст крепкий, местами прямо очень удачный, но при этом неровный — иногда даже раздражающий. И особенно обидно, потому что жанр сам по себе обычно не требует ни больших литературных амбиций, ни глубины, а тут автор явно может, просто не всегда решается держать планку до конца.

Герои.

Морозова — главное (и по сути единственное) настоящее богатство этой книги. Это даже не персонаж, а почти миф.

Женщина, которая в одиннадцать лет взяла на себя семейный бюджет, в девятнадцать сводила баланс бандитской конторе, к шестидесяти построила империю и умерла в капсуле полного погружения — а потом очнулась в чужом двадцатилетнем теле, в чужом мире, да ещё и с классом, который там ненавидят все.

Если смотреть «по бумаге» — типичный LitRPG-замес. Но в самом тексте это живой человек: психология у неё выстроена так жёстко и логично, что некромантия воспринимается не как фокус, а как продолжение профессии. Мёртвые не предают — потому что предавать умеют только живые. 

Самая сильная сцена тут — вообще не про бой и не про магию, а про быт: маленькая Лена в тетрадке в клеточку считает, сколько стоит четверг. Вот здесь автор пишет по-настоящему. За этой тетрадкой — поколение, эпоха, фон, личная боль, и всё это без пафоса и без «смотрите, как драматично».

И дальше оно держится: когда Морозова назначает цену за испорченные коробки и стоит под дождём, не моргая — веришь. Когда она расправляется с убийцей мужа, даже не произнося его имени, — веришь. Когда она называет нежить «персоналом», тоже веришь: для неё это не образ, а буквально должностная инструкция.

Проблемы начинаются, когда Морозова на сцене не одна. Второй план слабоват: череп-консультант с амнезией, верховная жрица-«гром-баба», лич-военный советник, секретарь-муха — это скорее функции, чем люди. Они отражают героиню, как зеркала, и как зеркала работают отлично, только у самих «зеркал» нет собственного лица.

К Морозовой эмпатия есть — острая, почти физическая. К остальным — почти нет. Особенно это бросается в глаза во второй половине, когда появляется семья: дочь, которая «видит людей насквозь», и сын, который «держит лицо», остаются плоскими картонками, будто их вытащили из колоды, но так и не начали играть.

Язык.

Язык — второй козырь книги и одновременно её ловушка.

Автор придумала отличный ход: некромантия описывается бухгалтерским языком. «Дебет сходится. Кредит сходится. Счёт за смерть — выставлен». «Приход. Расход. Сальдо — положительное». «У нас, в конце концов, профильное заведение. Полный цикл. А для особых клиентов — выезд на дом».

Это действительно работает, потому что метафора универсальная: она бы зашла и в бизнес-романе, и в готике, и в чёрной комедии. Инструмент мощный, им можно играть.

Но он же превращается в клетку. Бухгалтерская метафора повторяется так часто, что к тридцатой главе перестаёт звучать и начинает поскрипывать, как любимая пластинка, которую ставят слишком много раз подряд.

Эпилог целиком сделан как инвентаризационная опись — жест сильный, безусловно. Но к этому моменту читатель уже подустал от «реестров», «сальдо» и «дебетов», и эффект получается слабее, чем мог бы.

И тут, кажется, как раз виден след ИИ-правки: машина любит закреплять удачные находки и повторять их настойчиво, не всегда чувствуя момент, когда повтор превращается в тик. Текст грамматически чистый, ритм выверен, но местами он отполирован до стеклянного блеска — и это уже звучит не как живой голос, а как хорошо настроенный фильтр.

Фантдопущение.

С жанром книга работает интересно. В первой трети LitRPG-обвязка выглядит как дань формату: уровни, классы, квесты, кнопки «принять» и «отклонить». Но автор не идёт по стандартной дорожке, где механика остаётся просто механикой.

К финалу выясняется, что «игра» — вовсе не игра, а реальный чужой мир, который используют как ферму веры, а игроков — как дойных коров по подписке. Поворот сильный, и он оправдывает весь этот жанровый аппарат: обёртка нужна не ради развлечения, а чтобы обмануть и читателя, и героиню. Убери её — и смысл рассыпется.

Но на этом же месте текст и спотыкается. Узурпатор-бог, который вычеркнул имена конкурентов и держит мир в страхе, — это уже клише из эпического фэнтези, которое книга вроде бы пыталась переплавить во что‑то более интересное.

Когда Морозова в эпилоге обещает «прийти к нему лично» и устроить «выезд на дом», хочется думать, что это ирония над жанром. Но есть ощущение, что в этот момент автор говорит всерьёз. Метафора, которая до этого тащила текст, вдруг становится штампом — ровно тогда, когда нужна была новая опора.

Достоверность.

Девяностые написаны убедительно — но убедительно «по-книжному». То есть видно хорошую фактуру и исследование, но не ощущение очевидца. Бандитская контора с решётками на окнах, покушения, малиновые пиджаки, грузовик с партией товара, дождь, зонты, чай в термосе — всё узнаваемо, всё «как надо», но собрано из готовых жестов и почти не дрожит. Это качественная декорация, а не комната, где кто‑то реально жил.

А вот «крючки» проявляются в будущем — в 2037-м, который описан через «электрический гул без человеческого», «автоматизацию и ничего лишнего», капсулы за четыре миллиона и «российский эксклюзив» на технологию. Тут уже не фактура, а мёртвая клишированная антиутопия, будто собранная по мотивам чужих книг. И эта асимметрия — что одну эпоху автор чувствует тонко, а другую собирает по заголовкам — режет сильнее, чем любые шероховатости стиля.

Идея и этика.

Главная мысль — что капиталистическая логика универсальна и работает даже в загробном мире, — не новая, но подана бодро: с цинизмом и острым углом.

А вот этическая позиция тревожнее. Роман в целом на стороне героини, а героиня — женщина, которая в девяностых утопила убийцу мужа в болоте и потом десятилетиями использовала страх как «лучшего сотрудника за всю историю холдинга». Автор не осуждает и не восхищается — она просто ведёт бухгалтерию рядом с ней. И эта нейтральность по-своему честнее любой морализации.

Но после финала остаётся лёгкий холодок: это история победителя, рассказанная глазами победителя. А победители, как мы знаем, редко бывают объективными бухгалтерами.

Вердикт.

Книгу читать стоит — особенно если вы любите жанр и устали от его серости.

Я бы поставил её на полку. Не из‑за финала, а из‑за главной героини.

Ирина Плют, если вы это читаете: вы сделали крутую вещь. Вы придумали героиню, которую я точно запомню. Это главное. Остальное — нарастёт. Пишите дальше. И спасибо за честность в примечаниях — это правда дорогого стоит.