Рецензия на повесть «В поисках Диты»

Здесь изнемог высокий духа взлет;
Но страсть и волю мне уже стремила,
Как если колесу дан ровный ход,

Любовь, что движет солнце и светила.

Данте Алигьери

История эта, невзирая на свой лавкрафтианский дух, повествует не только и не столько о запредельных тайнах. В не меньшей, если не в большей степени она о том же, о чем еще Данте писал: только любовь может помочь человеку выбраться из ада. Особенно если кто-то попадает в ад прямо при жизни.

Лэнгвуд - город, где разворачиваются события этой повести - не является местом, топонимика которого принадлежит Лавкрафту. Но располагается этот населенный пункт поблизости от Иннсмута и Аркхема, так что сразу понятно: атмосфера там должна царить соответствующая Да и Мортимер Давенпорт, главный герой этой истории, является современником Джентльмена из Провиденса. Но, хотя эта повесть переносит нас в городок Новой Англии, у меня Лэнгвуд вызвал также ассоциации с другим "литературным" городом: с Макондо из произведений Габриэля Гарсиа Маркеса. Аура декадентского упадка и обреченности окружает и один город, и другой. И, главное, неизбывное одиночество терзает Мортимера Давенпорта ничуть не в меньшей степени, чем героев Гарсиа Маркеса. Хотя, конечно, Хосе Аркадио Буэндиа-старший, герой "Ста лет Одиночества" сумел дать куда более достойный ответ на претензии своей жены Урсулы, когда та вывела его из терпения А вот Мортимер Давенпорт - иное дело. Прекраснодушный мечтатель, он позволяет склочной жене Элизабет помыкать собой. И даже находит в этом некий смысл: придирки Элизабет словно бы придают реальности его собственному существованию. 

Это был тот странный, извращенный вид привязанности, который испытывает жертва к палачу, или запуганный ребенок к жестокому родителю. Ему казалось, что он любит ее — или, по крайней мере, его воображение не могло нарисовать картину существования без ее руководящего, пусть и тиранического, присутствия. В ее криках, в ее ненависти была хоть какая-то энергия, хоть какая-то пульсация жизни, заполняющая зияющую пустоту его собственного безволия и апатии.

Но даже для того, кто угодил в адскую бездну отношений "тиран - жертва", не всё потеряно, если в дело вмешается настоящая любовь. Та, в которой нет места корысти или ощущению созависимости. И единственной истинной - причем взаимной! - любовью, которую Мортимер испытывал в своей жизни, оказывается то чувство, которое в далеком детстве он ощущал к добрейшей собаке своего школьного приятеля - таксе по имени Дита.

И вот тут, прежде чем писать рецензию дальше, я позволю себе небольшой психологический комментарий - поскольку сама эта повесть, по моему мнению, строится на анализе глубинных побуждений человеческой души. Карл Густав Юнг полагал, что у каждого мужчины имеется субличность - Анима: совокупность женских архетипов (равно как у женщины присутствует субличность в виде Анимуса, объединяющего архетипы мужские). И мы видим, как у Мортимера Давенпорта возникает символическая дихотомия Анимы: её темные, зловещие черты олицетворяет Элизабет, а всё светлое и чистое символизирует трогательная Дита (вряд ли случайность то, что показана дружба-любовь Мортимера именно с собакой-"девочкой" ). Причем автор не случайно упоминает о том, что у Мортимера была возможность уничтожить эту тёмную половину своей Анимы, которая является воплощением архетипов Тени и Оборотня.

Элизабет в этой повести - олицетворение всех худших женских черт, тогда как Дита - в некотором роде "идеальная женщина". И то, что она - не человек, сути дела в данном случае не меняет. Да, она предстает в физической ипостаси собаки, но в символическом плане играет для Мортимера такую же роль, какую играла Беатриче для Данте: являет собой образ бессмертной возлюбленной, способной вывести к новой жизни - находящейся за пределами обыденного бытия. И, сдается мне, автор именно такой подтекст и вкладывал в этот образ! На подобную мысль наводит хотя бы то, что на обложке Дита предстает в образе знатной средневековой горожанки 

А теперь - несколько слов о других персонажах этой повести, которые тоже представляются мне архетипическими. Самым значимым из них для главного героя является, безусловно, его многолетний друг по переписке Рэндольф Картер. 

Человек этот, известный в определенных, весьма узких и эзотерических кругах Бостона как мистик, оккультист и визионер, был для Мортимера своего рода Вергилием, проводником в миры, недоступные его собственному, скованному страхами и предрассудками, воображению.

Этот персонаж, пришедший в повесть из вселенной Говарда Лавкрафта, становится для Мортимера олицетворением двух классических архетипов: Союзника и Привратника. Его роль в сюжете состоит в том, чтобы при помощи своих писем познакомить Мортимера с особенным миром сновидений, навсегда погрузиться в который главный герой повести и жаждет, и страшится. И нужно учитывать: литературоведы считают, что Лавкрафт в образе Рэндольфа Картера вывел самого себя. Так что в определенном смысле союзником Мортимера Давенпорта становится сам Джентльмен из Провиденса. Но, вместе с тем, принимая на себя функции Привратника, Рэндольф Картер стремится и предостеречь героя от опасностей, которые могут ждать его в мире, находящемся за пределами обыденной реальности. То есть, его роль состоит также и в том, чтобы испытать решимость Мортимера и предотвратить его вступление в особенный мир Страны Снов, если герой окажется к этому не готов.

Но не менее значим в повести и другой лавкрафтианский персонаж: Куранес, король волшебного города снов Селефаиса. И он, вне всяких сомнений, выполняет тут архетипические функции Наставника (или, в другой трактовке - Мудрого Старца). Однако он не только рассказывает Мортимеру об удивительном городе, который есть ни что иное, как

наш мир, увиденный сквозь призму любви, памяти и детского восприятия.

Куранес в этой повести, как мне кажется, является выразителем важнейшей идеи: ни один фантастический мир не способен дать человеку в эмоциональном плане столько, сколько дают самые простые воспоминания о реальной жизни. И неспроста Куранес воссоздает в чудесном городе снов уголок своего любимого Корнуолла! А потом, впрочем, искушает Мортимера возможностью воссоздания любых фантазий, говоря о Дите, что она

может стать величественной черной пантерой, охраняющей твой покой, или райской птицей с оперением из чистого огня. Или даже — она может стать прекрасной девой, достойной кисти великих мастеров Ренессанса.

И, конечно, хочется сказать несколько слов о своих личных впечатлениях от этой повести. Да простят меня поклонники Лавкрафта (к числу которых я и сама принадлежу ), но эта повесть вызвала у меня более сильный душевный отклик, чем произведения самого Джентльмена из Провиденса. "В поисках Диты" - история трогательная, человечная, пробуждающая в читателе его собственные воспоминания о детстве. И, кроме того, эту повесть отличает психологическая глубина и та особенная черта, которая в современной литературе встречается нечасто: возможность ощутить катарсис. Но, главное - эта история, которая повествует о силе любви. Поначалу Мортимер  - типичный "маленький человек", так хорошо знакомый нам по классической русской литературе девятнадцатого века. А затем с ним на наших глазах происходит преображение, которое становится возможным благодаря любви, "что движет солнце и светила".

Так что - на всякий случай хочу предупредить потенциальных читателей: эта история - не о дружбе человека с собакой как с питомцем  Отношения между Мортимером и Дитой - это отношения между душами двух живых существ. И "В поисках Диты" - это повесть о поиске человеком той единственной родной души, которая позволит ему ощутить себя по-настоящему целостным.

Большое спасибо Анатолию Федорову за эту прекрасную историю!