Рецензия на роман «(Не)добрый молодец»

Коротенько по фабуле.

История из серии "попадун в прошлое", но не про сферическое Средневековье в вакууме, а про вполне конкретную Смуту, с подтанцовкой в виде зомби, казаков, ляхов и каких-то бесноватых. Автор сводит в одно бурлящее месиво хронику монаха Иеремии, который по‑летописному фиксирует напасть мертвецов, и приключения студента Вадима Белозёрцева, в расстроенных чувствах вывалившегося из подмосковного леса в начало 17го века. В итоге получается смесь из исторического романа, хоррора и типичного попаданца, но с замахом на серьёзное отношение к истории.

!!! Achtung: spoiler alert !!!

Чо там по сюжету?

Если по‑простому расставить вехи: сначала - лекция, нам показывают монаха‑летописца, который пишет о Годунове, Расстриге Гришке Отрепьеве, Шуйском и одновременно заносит в летопись странную эпидемию - мертвецы встают, кусают людей, те сходят с ума и превращаются в бесноватых. Потом идёт деревенский хоррор "тятя, тятя, наши сети...": мальчишки тянут сеть, в ней всплывает распухший труп, старуха получает кусь, село ночью бегает от ожившей бабки, а в финале её рубят топором, вместе с домом и внучкой отправляя в огонь. Далее резкий переход к 21му веку и отсуствующму грузовичку-куну.

Вот тут начинается собственно попаданец: блуждания, болото, странный туман, потерянный телефон, первый мертвяк на берегу, операция "дрын-башка". После этого лес словно меняется - становится старым, глухим, исчезают все привычные приметы цивилизации. ГГ выходит к селу, где его принимают в тёплые объятья и где проступает реальность с литвинами, холопами, крестьянским разбоем, и где мертвяки и бесноватые уже давно часть местной жизни. Дальше - знакомство с Агафьей, девчонкой, которой деревенские чуть не устроили костёр "на всякий случай", поход с монахом Анисимом в Оптину пустынь, постепенное вхождение в монастырскую общину, работа у кузнеца, переписка книг, ночные дежурства на колокольне, вылазки в лес за мёдом и чернильными орешками и подготовка к походу в деревню, которую, судя по звукам и запахам, серьёзно накрыла нежить.

По жанрам тут полный винегрет, но в хорошем смысле. С одной стороны, чистый попаданец: современный студиозус со своим набором очень важных и полезных навыков (компьютерные игры, какие‑то школьные тренировки,жаркая яичницы и варка пельменей 1lvl.) попадает в прошлое, где приходится думать не про зачёты, а про еду, обувь и то, как не стать обедом для мертвяка или добычей разбойников. Он постоянно сравнивает происходящее с сериалами про зомби, смотрит на мир как на "квест" с задачами на "репу": раздобыть просто репу и рыбу, сплести "морду", наловить карасей, выдрать лыко и связать лапти, заработать нож у кузнеца, добыть чернильные орешки, сделать чернила по местным рецептам.

С другой стороны, автор не ленится отыграть историческую часть: Смуту показывает, и глазами летописца, и через пересказ Анисима и настоятеля, с подробностями про Бориса Годунова, Расстригу, расправу над самозванцем, польские интриги, Болотникова, боярские игры и весь этот пёстрый политический фон. Это не просто фон для зомби‑экшена, а самостоятельная линия, иногда даже чрезмерно подробная - местами текст реально превращается в конспект Смуты с комментариями.

Хоррор‑часть сделана не как чисто голливудской: "снёс башку, а дальше шутки", а через крестьянские страхи и простую, грубую практику. Мертвяки тут медленные, гниющие, с выпадающими языками и зелёно‑чёрной жижей из черепа. После укуса тот сначала болеет, метется в горячке, а потом наступает праздник: девчонка рассказывает, как бабку укусил мертвяк, как её пытались упокоить, как в итоге сожгли дом вместе с внучкой - чистый деревенский кошмар, без скидок.

Интересный момент: автор явно заморачивается с классификацией нечисти. Есть "мертвяки", что поднимаются из земли или приплывают по рекам; есть "бесноватые" - те, кого они укусили, но кто ещё какое‑то время живёт, болеет, а потом превращается в агрессивную тварь, не отличающую людей от скотины; есть "одержимые", про которых толком ничего не известно, кроме слухов и страшных намёков. Монахи объясняют это через бесов и проклятия, Вадим - через вирусы и бешенство, но мир от этого только выигрывает: есть и религиозное объяснение, и околонаучное.

Про язык.

Автор довольно смело уходит в старорусские и крестьянские словечки: исти, гуторить, берсень, дрын, сулица, порося, голодный, аки волк, голь перекатная, антехрист, отрок, вьюноша и так далее. Это создаёт атмосферу: диалоги крестьян и монастырские разговоры щедро пересыпаны такой лексикой, автор заморочился. Это хорошо. Но не дожал! Крестьяне отлично понимают заумные сентенции попаданца, что удивляет.

Ход с языком в целом работает: современная речь ГГ постепенно подстраивается под местную, он начинает говорить "исти", "вона", "што", но внутренний голос всё равно остаётся более современным, с мыслями про вирусы, армейскую подготовку, оружие, даже про коронавирус и карантин. Этот двойной слой делает героя живым: он не растворяется в прошлом до конца, а вечно чуть "иностранный" для этого мира.

Про дорого ГГшечку.

Это не герой‑супермен, а вполне узнаваемый "маленький человек" нашего времени: худой, закомплексованный, с кучей внутренних страхов, не очень довольный своей специальностью, геймер со стажем, с проблемами в общении и любовной сферой. Его путь: от попытки "просто попасть к Снежане" (хоть рядом посидеть) через обиду и бегство к жизни, где нужно ловить рыбу, вязать лапти, торговаться за нож у кузнеца, учиться читать по старорусским книгам, стоять караул на колокольне и идти в деревню, с неиллюзорным шансом стать апперитивом мертвяка с чёрной слюной.

Хорошая деталь - его отношение к мертвякам. Он их именно ненавидит и рационализирует: считает не людьми, а опасной аномалией, которую нужно упокоить, пока она не добралась до живых. При этом к живым людям у него подход совсем другой: Агафью жалко, её он кормит, защищает, возит с собой; монахов он уважает, хотя и спорит мысленно с их трактовками. Это задаёт интересный моральный каркас: есть те, кого жалко, и есть те, кого жалеть уже поздно. Иногда, правда, ему хочется дать леща, чтобы сопли подобрал, но это отдельный плюс автору - герой вызывает чувства. Какими бы они ни были.

Сопуствующие граждане.

Второстепенные фигуры тоже получились живыми. Агафья - не просто "бедный ребёнок", а очень практичная, острая на язык девчонка: прямо говорит, что своих боится больше, чем чужих, прекрасно понимает, что её в деревне скорее убьют, чем пожалеют, и очень чётко цепляется за шанс уйти вместе с ГГ. Отец Анисим, такой дорожный монах‑рассказчик, который и про Москву, и про мертвяков, и про поляков может часами говорить, но не выглядит сухим учебником: у него свой взгляд, свои страхи и своя вера. Настоятель Варфоломей - более строгий и политически мыслящий, через него проговариваются общие выводы о грехе, дьяволе и ответственности; кузнец Елизар - от сохи, практик, бывший боевой холоп, который и про кровь на руках, и про железо, и про оружие говорит без всяких украшений.

Персонажи введения (Олег, Снежана, Рита, Алмаз) получились послабже, остаются больше набросками характеров. Хотя, вот за Снежану могу пожать руку автору - с таким именем только вот такие и отчебучивать. Говорящие имена получились хорошо. Комичный друг‑алкаш, девушка‑мечта уездного разлива, похабная однокурсница, богатенький сын профессора, который оплачивает обеды, в целом, они создают понятный фон. Как только ГГ проваливается в прошлое, все они оседают в его памяти и почти не возвращаются. Всё, та жизнь оборвалась, про них больше ничего и не слышно.

Подытоживая. 

Из того, что, на мой взгляд, мешает тексту. Во‑первых, длинные диалоги Анисима с Варфоломеем про историю Смуты и судьбу Гришки местами ощущаются как лекция, подробная, но тормозящая сюжет. Во‑вторых, темп пляшет: деревенские сцены и первые столкновения с мертвяками читаются бодро, а монастырские объяснения и исторические экскурсы тяжело, хочется иногда листнуть. 

А вот сама идея привязать зомби‑апокалипсис к Смутному времени, объяснить напасть через расправу над самозванцем и грехи бояр - сильная. Получается не просто развлекательная стрелялка по мертвякам, а довольно жёсткая притча про грех, расплату, разобщённость и попытку выжить в мире, где и живые, и мёртвые угрожают тебе примерно одинаково. ГГ, с его смесью трусости, злости, желания драться и попытки сохранить человеческое отношение к тем же Агафье, даёт этой истории человеческое лицо.

В общем,книга получилась не лёгкая и не быстрая, но любопытная. Это не тот попаданец, который проглатываешь за вечер и забываешь; здесь придётся и в словах покопаться, и в исторических отсылках, и в том, как устроен мир с мертвяками и бесноватыми. Зато на выходе остаётся ощущение, что Смуту показали не только как политический бардак, но и как время, когда сама реальность ходит ходуном, и старые мертвецы очень буквально приходят за живыми.