Рецензия на роман «Батько. Украина»

Итак, перед нами завершение цикла Николая Соболева «Батько» про попаданца в батьку Махно. Рецензию необходимо разделить на две большие части: критику замысла и критику реализации.

Начнем с замысла: описать возможности анархистского пути в Русской революции 1917. В реальной истории цели анархистов не были достигнуты, потому что не могли быть достигнуты. Для того, чтобы понять в чем оппонент не прав, надо для начала понять в чем он прав. Анархистская компонента критической социальной теории это критика государства. Классовое общество рождается вместе с государством. Однако превращение государства как управляющей подсистемы общества в инструмент господства эксплуататорского класса есть первый акт отчуждения. Соответственно свержение эксплуататорских классов с установлением государства трудящихся, и снятие самого разделения объекта и системы управления, переход к масштабируемому самоуправлению это две исторически разные задачи. Первая это уже один раз построенный социализм. Вторая это гипотетически достижимый в будущем коммунизм. Отсюда вытекает дихотомия анархии. Крестьянский анархизм это мечта о возвращении к догосударственному состоянию, чтобы из города за рекрутами и податями никто не приезжал больше никогда, да и «из соседней деревни доносился только лай собак», как сформулировали свой идеал даосы. Анархо-коммунизм это мечта постгосударственном обществе без принуждения, где производительность автоматизированного производства будет натолько высока, что необходимый труд будет сведен к минимуму, а «свободный труд свободно собравшихся людей» будет исключительно добровольным. Психологически привлекательность обоих идеалов понятна. Но, первый идеал невозможен исторически, а второй не осуществим технически по крайней мере на уровне технологий XX века. Технологии XXI века дают больше возможностей, но гарантий пока тоже не дают. Собственно, выработка технологических предпосылок коммунизма это есть основная задача социализма. Будет ли в грядущем линия демаркации между анархическим и коммунистическим идеалом, например по линии развития как безусловной ценности для коммунистов и опциональной для анархистов — вопрос достаточно спекулятивный по сравнению с практикой.

Отражение реальности в идеалах трансформируется в программу. Здесь возникает еще один «промежуточный», но важный тип анархизма — анархо-синдикализм. Самоуправляемое предприятие, акции которого равномерно распределены между работниками формально решает проблему эксплуатации, поскольку рост капитализации повышает благосостояние всех, а не только собственников капитала. Проблема в том, что, если такие предприятия-кооперативы связаны свободным рынком, они не застрахованы от циклических кризисов. Если к тому же существует свободный рынок капитала, то предприятия превращаются в обычные корпорации. Социализм изменяет производственные отношения, связывая корпорации-монополии единым народнохозяйственным планом. Можно сказать, что социализм это тоже такое общество-корпорация, только вместо прибыли целью становится прирост производственных фондов и социальных благ.

Есть и другие анархизмы, выражающие ожидания поденных рабочих, мелкой буржуазии, люмпенов и даже финансового капитала, но мы ограничимся рассмотрением программной реализуемости трех вышеперечисленных, поскольку товарищу Соболеву, насколько можно судить, наиболее близка анархо-синдикалистская позиция.

Теперь выборочно рассмотрим затронутые в книге вопросы русской революции.

Поскольку мы знаем ответ из конца учебника — рецепт плановой индустриализации, подчеркну, работающий рецепт, потому что соцлагерь решил односторонне капитулировать не имея к тому оснований уже после завершения индустриально-урбанистического перехода — будем рассуждать телеологически от конца к началу.

Первому пятилетнему плану предшествовал план ГОЭЛРО, уже достаточно комплексный и предполагавший достраивание самой современной на тот момент материально-технической базы. Теоретическое обоснование социализма в одной отдельно взятой стране это «Об основах ленинизма» (1924) И. Сталина, которое прямо вытекает из поздних ленинских работ, где проводится мысль, что материально-техническую базу можно и нужно достроить. В свою очередь проект НЭПа — нулевого цикла строительства социализма = национализация финансовых, промышленных и инфраструктурных монополий + социальный сектор при сохранении мелкотоварного сектора — был у Ленина был ещё весной 1918, и обозначался в 1917, но реализовываться начал только с 1921, когда Гражданская война была в основном закончена. Большевики были единственной левой фракцией, которые еще до 1917, где-то с 1905 наставили на пролетарском характере революции и её перерастании в социалистическую. Остальные ждали когда капитал смелет муку социализма, а у Ленина назревало понимание, что проблему отсталости решит именно социализм и обоснование этого парадокса формационной теории дали его работы по империализму. То есть нормативная траектория: Революция — переходный период (нулевая пятилетка НЭПа) — строительство социализма (2-4 пятилетки) — развитие социализма -…

Парадокс в том, что Махно-попаданец, эдакий анархо-сталинист, заявляет ни разу не анархистскую, а большевистскую экономическую программу плановой индустриализации, из которой воспоследуют и нажим на крестьянства и «граждане, задавайте валюту» (потому что оборудование для первых заводов придётся покупать на все свободные средства). Принимать генеральную линию, на которую ещё не вышли, и при этом собачиться вокруг цвета знамени это странно, мягко говоря. Последнее вызывает ощущение крайней искусственности или какой-то особо тонкой иронии. Попаданец Махно сам себе противоречит. Индустриализация по единому плану с Магниткой и и ДнепроГЭСами потребует «диктатуры пролетариата» — левой формы «диктатуры развития», которая мобилизует трудиться во имя будущего в обмен на в целом уравнительную справедливость. Экономическая централизация потребует и политической неизбежно. Так и проявляются законы истории, даже если они противоречат нашим желаниям.

Советы без коммунистов — не работают. Так показывает опыт 1917-1918 и 1989-1993. Нет «руководящей и направляющей» и все разваливается. ЕдРо из которого попаданец-анархист это попытка возродить институт без идейного наполнения.

Исполнительная власть может работать без законодательной — это диктатура. Законодательная без исполнительной работать не может — нечем исполнять чаяния. Но, исторический опыт показал, что в индустриальную эпоху, между представительством и госуправлением должна быть партия, которая трансформируется чаяния в единую политическую волю.

Нормированное распределение «военного коммунизма» это сугубо чрезвычайная мера военного времени. Просто потому, что продуктовый баланс уже в 1916 не сходился — деревня соглашалась кормить либо города, либо армию по отдельности, но не города и армию вместе. Тогда кто-то сгоряча мог думать, что прямой товарообмен это прыжок в коммунизм, но это было ошибочное впечатление. Реальная причина продразверстки не идеологическая, а сугубо бюджетная — кратное превышение расходной части над доходной. И закрыть этот дефицит бюджета до прекращения военных действий невозможно. В годы Гражданской продолжали начисляться ряд налогов, часть из которых имела дореволюционное происхождение и продразверстка шла в зачёт. После войны их заменили продналогом, а потом единым сельскохозяйственным налогом.

Смысл хлебной монополии и прочей борьбы с мешочниками очень простой — власть.

Торговля скудным набором промтоваров по твёрдым ценам открывается только  после того как крестьянин выплатил натуральный налог и сдал излишки зерна по твёрдым ценам. Да, это скрытая фискальная нагрузка, вызванная тем самым дефицитом бюджета — за часть своего зерна крестьянин получи фактически резанную бумагу. Именно потому и не получается сделать обмен добровольным — товарооборот из-за войны несбалансирован от слова совсем.

Разрешить свободную торговлю в тех условиях, это значит отдать весь прибавочный продукт в руки мешочников и спекулянтов, что и произошло в тылу белых как показано в ряде глав книги. «Идейные борцы за денежные знаки» налогов в принципе платить не будут. Армия останется без снабжения, война будет проиграна. Продразверстку невозможно отменить, пока не кончилась война, а война не кончается, пока не существует подогревающая недовольство крестьян продразверстка. Если сейчас кто-то может доказательно обосновать более эффективную систему снабжения в условиях Гражданской войны — красный флаг ему в руки.

Репрессивная деятельность ЧК это следствие провала дисциплинарной власти при перезапуске государства. Чекисты и комиссары исполняли приказы в рамках партийной дисциплины, а всех остальных проходилось заставлять вплоть до угрозы расстрела. Чрезвычайшину невозможно отменить одним распоряжением, пока нет гарантии, что распоряжения вообще будет выполнено.

Вот и получается, что две основные проблемы — снабжение и дисциплина — которые ГГ претендуент решить лучше большевиков простого и очевидного решения не имеют.

Существовали всего две конкретные точки входа для элементов анархистской программы. Это замена решений VIII и X съездов РКП (б) на противоположные. «Военная оппозиция» и «Дискуссия о профсоюзах». В реале Ленин продавил правильные, или как минимум не являющиеся ошибочными решения. В этой АИ вместо продолжение привлечения на командные должности военспецов руками введен запрет, хотя субъект повествования может влиять только на свою стратегию, а не на стратегию других. Ленин и Сталин и без Троцкого продвигали решение, вытекающее из практической необходимости.

VIII съезд и дискуссия с «военной оппозицией» это оселок поверки демаркацинной линии «анархизм/этатизм». Государство это управленческая подсистема общества. Армия это силовой аппарат государства, направленный вовне. Регулярная армия с единоначалием это этатизм. Партизанское движение с выборностью командиров это анархизм. Независимо ценностных предпочтений, практика показала, что в тех исторических условиях работало первое решение, но не работало второе. Это срез эмпирического ответа на вопрос о судьбах анархизма в русской революции.

До «Дискуссии о профсоюзах» автор повествование не дотянул, хотя это самое сердце идеи синдикализма. Почему синдикализм не работает? Спросим себя, какие цели для предприятия важнее — цели заказчика, или цели рабочих? Пренебрежение вторым означает эксплуатацию. Пренебрежение первым — прекращение функционирования предприятия. Отрасли-госкорпорации это поставленные на службу обществу монополии. Так вот, профсоюз это монополия предложения рабочей силы. Примерно так можно понимать ленинское «школа хозяйничанья, школа управления». Синдикалистская модель работает там где нет постоянного заказа, либо за пределами материального производства. Анархистские концепции больше практической пользы принесли бы в ИТ, чем в историческом косплее.

Политические партии различаются программами, кадрами и организацией. Автор перелицовывает большевистскую программу под черное знамя, практически игнорируя специфически анархистские элементы, и отчего то уверен, что, располагая меньшим числом подготовленных кадров, и организацией, состоящий из попаданца и его ближайшего окружения, которое он буквально водит за ручку, анархисты Махно справятся с реализацией большевистской программы лучше, чем большевики в реальности.

Обсудив противоречия замысла, обсудим наконец его реализацию. Основной рецепт, к сожалению, это улучшение реальности откатом к лозунгам. Анархисты, да и не только анархисты, почему-то думают, что если их пустить к микрофону, то все будут делать то, что сказали эти умные и уважаемые люди. Однако, даже если сказанное действительно разумно, нет никакой гарантии что другие люди загорятся желанием исполнять сказанное. А давайте Советы будут работать не так, как работали в реальности, столкнувшись в военной и хозяйственной необходимостью, а так как грезилось в самом начале? «Большевики загоняют в коммуну [колхоз с максимумом обобществления — прим. рец.], а анархисты — добровольно и с песней» — почти точная цитата из книги. Однако очевидно, что разные результаты одних и тех же действий полностью субъективны. Организационную форму коммуны выбирала добровольно относительно узкая прослойка крестьян, в основном бедных, поэтому коммуны базой социалистического сельского хозяйства не стали. Типовой формой колхоза стала артель (обобществление земли, рабочего скота и крупного инвентаря), и, несмотря на то, что колхоз экономил труд крестьянина и давал больше социальных благ, коллективизация сопровождалась конфликтом внутри деревни. Даже программа-минимум — обобществление только земли в товариществах снизила бы, но не исключила конфликтность. И так по всем затронутым вопросам:

• Как наладить налогообложение деревни, включая экстраординарные расходы военного времени? Да взять и наладить. А ведь основной объект анархистской критики это деспотическое государство, которые взимает подати и тратит их куда-то там внутри себя (в основном на армию и остальной аппарат насилия). В аграрном обществе, включая Российскую империю государство именно так и работает. Более того в период военного коммунизма и даже в эпоху диктатуры пролетариата деревня оставалась донором, хотя и начала получать обратный поток вложений в механизацию труда и социальную сферу после коллективизации. Равновесие установилось только с переходом сельского хозяйства на индустриальные рельсы в эпоху развитого социализма, но тогда вылезли другие проблемы связанные и низким престижем сельского труда по сравнению с городским его видами. трудная проблема не решается сама собой, а главное, чтобы выбор между реальным путем коммунистов и воображаемым путем анархистов оказывается выбором между тяжелой работой и чудом.
• Как замирить выступивших против Советской власти с оружием в руках казаков, чью земли хотят поделить иногороднее крестьяне? А взять и замирить. Трагедия расказачивания обозначена, но решения никакого не предложено.
• Как разбить Деникина уже весной 1919? Да взять и разбить. Ведь многолетний опыт заседания в Государственной Думе превращает каждого потенциального попаданца в гения оперативного искусства. Причины первоначального успеха Деникина в реальной истории, за исключением дезорганизации тыла красных, сохранившейся и в альтернативе, равно как и причины его итогового поражения остались за кадром.
• Как наладить сдержки и противовесы бюрократии? Никак. Простого решения возможно что и вовсе нет, это именно чо тонкая настройка. А Советы без коммунистов = советская власть минус электрификация все страны. Именно в таком переносе слагаемых знаменитой ленинской формулы проявляется объективность истории. Отказ от «диктатуры пролетариата» тождественен отказу от индустриализации.
• Как устранить уязвимость двухступенчатого федеративного устройства СССР? Вообще не устранять, а присоединить к УССР еще и часть Ростовской области. Это, пожалуй самое шокирующее! Истоки национализма вовсе не в преподавании на малороссийской диалекте — национал-либеральные фюреры бывшей Украины державной мовой не размовляют — а в самом существовании промежуточного административного центра. Союз бюрократии с к компрадорской буржуазии изобретает «нацию». Уязвимость Союза устранял даже не сталинский вариант подчинение республик РСФСР, а прямое преобразование империи в одноступенчатую федерацию и губерний в края/федеральные земли с автономией и дополнительными региональными языками, если нужно. В общем, РСФСР в полном объеме без игры в национальные республики с большим числом субъектов губернского размера и исключительно федеральным подчинением структур экономических районов и федеральных округов.

Итак, перед нами совершенно неожиданно сложилась альтернативная история глобуса Украины — УССР в расширенных границах, а может быть даже Украинской Советской Анархистской Республики, или Украинской Народной Джамахирии. Реальные ССР по сути были лишь административными единицами с национальной окраской, и уже это содержало скрытую уязвимость. Союз республик с разными системами окажется еще более неустойчив.

Как сложилась подобная экзотическая конфигурация? Её создал внезапный Сталин, как бог из машины.

Усилия самого попаданца свелись по существу к одному: объединению разнообразных батек-атаманов под черным знаменем после быстрой ликвидации поднявшего мятеж Григорьева и перекраиванию шильдика на программе НЭПа. Еще вторая конная Филиппа Кузьмича Миронова сама прискакала. Боеспособность разномастных батек и работоспособность НЭПа в кольце фронтов было обеспечена чудесным способом (авторским произволом). Случайная гибель Троцкого могла бы быть альтернативой даже большего масштаба в плане демпфирования колебаний партийной линии, но с действиями попаданца связана лишь косвенно, и по сути является независимым допущением. Вообще автор старается избегать задевать сакральные фигуры Ленина и Сталина, но приносит в жертву Троцкого и Свердлова. Первый демонизирован, второй героизирован, но ведь это политический миф, а не объективный анализ действительности. Важно другое: договариваться надо было «на берегу», потому что вооруженная борьба за власть в большинстве случаев заканчивается безоговорочной победой одной из сторон. Даже если союз красной Великороссии и черной Малороссии окажется вынужденным компромиссом, наименее кровавым выходом стал бы лубянский подвал для приднепровской номенклатуры.

Итого, мы имеем честную ошибку хорошего автора. Автор и сам это осознал, потому и оборвал повествование на полуслове. Сценарный провал невозможно компенсировать актерской игрой: драматические главы «за белых» и комические «за черных» не отменят того, что сова истории на глобус Украины не налезает. В общем, пожелаем товарищу Соболеву благополучно закрыть гештальт и обратится к свежим темам как в альтернативной истории, так и в других жанрах.