Рецензия на повесть «Посмертный портрет Дориана Грея»
Человек — это канат, протянутый между животным и Сверхчеловеком, это канат над пропастью.
Ницше, Так говорил Заратустра
У тех, кого я приглашаю, желудки должны быть такими же крепкими, как кожа у винных бурдюков, и они не должны просить бокал божоле, когда им выставляют бочонок Шато Латур д’Ивуар. Набоков
Повесть про жестокие академические дрязги и про то, как крысы обогнали нас на повороте — а всё потому, что немножко евгеники никому не помешает, а этикой герои пренебрегали: до того ли, когда есть возможность стать сверх-кем-нибудь. И макрокосм ницшеанства проецируется на микрокосм академической лаборатории, молодые учёные становятся канатом между крысой — идеальным биологическим автоматом, подчиняющимся законам стаи, выживания и рефлексов, — и Сверхкрысой, преодолевшей свою природу через искусственную эволюцию с помощью тока и никотина.
За научную фантастику, по которой так страдают любители, то и дело норовят выдать едва причёсанные статьи из «Вестника академии наук», от художественной литературы далёкие и написанные языком настолько суконным, что, почитав, как будто ваты наелся. Ну вот здесь прекрасная научная фантастика, написанная прекрасными словами. Не статья, втиснутая в рамки сюжетные, а действительно литература со сверхзадачей, но читающаяся легко.
Вещь уникальна. Автор знает, что хочет сказать и очень точен в словоупотреблении. Великолепное чувство языка, текст как глубокая быстрая река, и течёт естественно; нет описательных лакун, двойные-тройные смыслы укладываются в простые слова. Достоверность предельная и от этого жутковато бывает.
Любовная линия в повести есть — и в ней объект любви как бы не существует, потому что ничтожен и героиней практически выдуман. Единственным актом аутентичного существования для героя становится совершённое им предательство героини, и в финале он, да и не только он получает ровно то, что заслужил своей эволюцией — возмездие.
Повесть недлинная, но мне принесла длинное приятное интеллектуальное похмелье и наслаждение от чистоты, свободы и подлинности текста, которому даже редкие опечатки той самой подлинности добавляют.
Пы. Сы: ах да, в продолжении цикла дивные, дивные рассказы про настоящую любовь!