Рецензия на роман «Раздевайся, отличница!»

Жанровая рамка и стратегия автора

Сегодня наша «сетература» в целом не ощущает нехватки разного рода «академий», ромкома, ректоров-драконов и принцев с соседнего потока. Прямо скажем, этого добра с избытком.

Тем не менее роман Марципаны Конфитюр «Раздевайся, отличница» на этом фоне смотрится как профессионально исполненная акварель на выставке рисунков из детсада номер три. Она не пытается казаться монументальным эпическим полотном, но при этом легко и забавно деконструирует привычные жанровые штампы. Автор берет классическую завязку о девушке из «низов», попавшей в элитное закрытое учебное заведение (Академию Фловердью), и упаковывает ее в обертку из конспирологии, аккуратного триллера с привкусом эротики. В результате получается текст, балансирующий на грани едкой пародии и добротного развлекательного романа — равно пригодный и для непритязательных любителей ромкома, и ценителей литературы посерьезнее.

В дальнейшем разговоре о книге я постараюсь следовать определенным устоявшимся сценариям для рецензии. Пока не надоест.

Сюжет.

Сюжет книги, при всей его каноничности для «академии» и ромфанта, создает постоянный контраст между обыденным веселым хаосом студенчества — и нарастающим абсурдом окружающего мира. Уже с самого начала читателя погружают в мир, где девятнадцатилетняя героиня попадает в суперсекретное учебное заведение для детей мировой элиты, а там она столкнется со специфическими условиями жизни и странными событиями. Нет никакого затянутого вступления, текст с первых слов захватывает и не отпускает до последней точки.

И даже самый тщательный анализ сюжетных линий (топологического графа, как я предпочитаю смотреть на подобные конструкции) не выявляет провисаний или недоработок в развитии сюжета. Самые разные линии, будь то романтические, ирония про конспирологию, или динамически развивающиеся от начала к финалу — не противоречат друг другу, а сплетаются в мастерское кружево, оставляющее откровенный восторг зрелостью авторского подхода.

Отмечу, что будучи связан хорошим тоном рецензента, я не волен раскрывать все нюансы сюжета от начала до конца. Но выводы, без подобной «медвежьей услуги» автору и читателю, все-таки озвучу:

Темп и ритмичное повествование — главное, что позволяет автору удерживать внимание аудитории, которую надо одновременно развлечь, удержать детективную интригу, а заодно и мило посмеяться над избитыми штампами. На героиню постоянно сыплются события, новые вызовы, неожиданности и нестыковки, так что скучать ни ей, ни читателю откровенно не приходится.

Подробность и достоверность описания персонажей

Ждать в жанре студенческого ромфанта психологизма уровня «Войны и мира» — все равно что требовать, по Экзюпери, чтоб министр обернулся белой чайкой. Тем не менее персонажи разработаны точными и легкими мазками до той степени достоверности, которая позволяет говорить о них как о личностях, а не схемах. У них есть имена, лица, скупые биографии и корни, многое проясняющие в их поведении, у них есть индивидуальные поведенческие мотивы.

Главная героиня (Мирра): самое достоверное и привлекательное в ее образе — это знакомая и понятная реакция обычного человека, попавшего в слишком раскованную среду. Будучи из «низов», она оказывается в мире «мажорской вольницы», где, как это часто бывает в жизни, вседозволенность может легко дойти не только до эпатажа, но и жестокости. И во всех этих ситуациях она остается собой, у нее есть четкие нравственные ориентиры, что делает ее отличной ГГ для книги.

Кстати, мой личный выбор среди всего веселого «цирка». Кому-то по душе окажется веселая и неунывающая раздолбайка Клементина, кому-то…

А мне — Мирра. Порядочная, честная, и — на удивление умная.

А что касается ее подруги и соседки по комнате, бесшабашной соседки Клементины, или центра их «девичьей вселенной» мистера Вэнса, они — характеры со своими ролями и поведением, у них свои привычки, своя речь, и потому они мгновенно запоминаются весьма индивидуальными. Поведение персонажей на уровне психологии заслуживает отдельного знака качества этому тексту: как по мне, именно так бы и следовало быть написанными многим иным книгам в самых разных жанрах. Развивающиеся отношения (не спойлерю!) между героями логичны, и подаются через понятные и объяснимые шаги, а вызовы и задачи, которые подкидывает среда, получают со стороны ВСЕХ героев адекватную обстановке реакцию. Это — так. Это — в книге есть.

Какого эмоционального отклика ждать читателю

О, это отдельная песня.

Уважаемый будущий читатель. Не верь глазам своим. Книга тебя цепляет, и в своей стартовой «цеплялке» может показаться кому-то слишком фривольной, а у некоторых категорий анализирующих читателей может спровоцировать даже активное отторжение.

Весь фокус тут в том, что это проблема из серии «прочла первую страницу и бросила». Изящный фильтр для зануд, которым, если честно, и дальше то — зачем?

Книга потом себя покажет в удивительной, взвешенной, если так можно сказать, целомудренности, где бесшабашные — занимаются любовью с бесшабашными, но это всегда происходит абсолютно без смакования и поощрения со стороны автора, за гранью восприятия главной героини, уверенно сохраняющей при этом «облико морале». У студентов иногда случается секс, вот новость-то!

Тем не менее, книга совершенно не об этом, она очень сбалансирована и этична — в той мере, чтоб читая ее, сопереживать героине, которая никак не вызовет у вас отторжения.

Лично у меня с детства свои счеты с авторами, кидающими героя в самое пекло неловких ситуаций — когда от стыда хочется вместе с героем провалиться сквозь землю. В детстве просто порой захлопывал книжку и передыхал — это только книга, стоп машина. Выражения «испанский стыд» тогда в обиходе еще не было, и его сильно не хватало.

И лишь выросши, начинаю понимать необходимость подобных моментов с неловкими провалами героини, коих и в этом романе будет не один и не два. Так надо. Таков путь.

Зато отношение к героине, которую постоянно втравливают в коллизии подруги и друзья, настолько теплое, насколько это вообще возможно внутри развлекательной книжки.

Тем не менее среди героев нет противопоставления главной героини и остальных, все прочие — тоже не вызовут отвращения. Перед нами обаятельный, кипящий жизнью мир кампуса, со всеми оговорками о его камерности в этой книге. И об этом следующая заметка.

Камерность и эффект «кукольного домика».

Сама специфика книги, текста, не позволяет развернуть малыми средствами условное многолюдие телевизионного ситкома. Там чуть проще — кадр там, планчик тут — и показан большой мир факультета, даже если всех героев две с половиной фигуры на диване, и это включая закадровых смехунов.

В книге такое не сделаешь. А уж «Войны и Мира» с тысячей персонажей тут тем более ждать глупо. И потому с начала и до конца нарастает камерность, определенная театральность. Это — палка о двух концах. С одной стороны, она малость упрощает мир, с другой — готовит почву для плавной трансформации в камерный детектив, что тоже хорошо. В романе нет той известной многолюдной «кампусной прозы», но это и не тот жанр. А для этого жанра — все на месте, все персонажи связаны, движение идет без избыточного фона.

Описываемое отличным языком.

Язык и стиль

Половину обаяния этой книги делает ее стиль. Легкий, просто летящий, но при этом очень выдержанный, с чувством меры. Короткие и емкие предложения, никаких тягучих описаний, диалоги и еще раз диалоги. И все понятно без занудства. Живой современный язык, со считанными вкраплениями сленга, при этом такого, с временной точки зрения нейтрального, который не устаревает.

А, и да — вот тут вы наконец отдохнете от канцелярита.

Когда, читая книгу, будете думать — что ж так дышится легко? — вспомните мои слова. Это все оно. Это — мастерское владение языком, на уровне рабочего из старого анекдота, который «может копать», но главное его просветленное умение — «может не копать».

Текст книги легок, как июльский пух, и буквально не можешь понять, как это сделано. А все просто — легчайшая авторская ирония, которая где-то на обертонах во всем — в репликах, в поворотах ситуаций, в самой ткани произведения. Героиня — живая девочка, со своими страхами, со своими удивлениями, но как она их описывает. Нет, читайте. Как я люблю говорить, ваш кайф — вам и получать.

И, как уже говорилось, книга, при всей ее эпатажной обертке, при ошеломляющей стартовой сцене — даже не на грани фола, и тем более не за этой гранью — она  очень себе невинная книжка. Эротические сцены никак не в центре кадра, и они показаны взглядом очень сдержанной девушки. Это — хороший вкус автора.

Короче:

Язык романа точно работает на жанровую задачу. Он легкий, ироничный, гибкий и лишний раз доказывает, что книжки — развлекушки могут быть написаны легко, чисто, грамотно и со вкусом. Автор не тяжеловесничает без необходимости, но выверенный вкус позволяет создавать очень комфортный стилистический «воздух» повествования.

Достоверность: вообще и в деталях

Поскольку книжка в целом — о событиях в условной академии, общая достоверность может быть оценена по описаниям студенческой жизни, деталей быта, отношения между академическими и студенческими кругами. И прописана эта достоверность убедительно. Что касается связей этого изображенного мира с реальным — я оценивать их не берусь, не обладая точной правдой о конспирологических теориях, о создателях ковида и прочих поджигателях войны. Достоверно ли изображены рептилоиды — спросите, пожалуйста, их. И потом расскажете мне.

Можно, конечно, усомниться именно в таком ходе событий. Можно, как это замечали в комментариях, предположить, что в реальности на второй день подобного инцидента закрытый остров окружила бы авианосная ударная группа (АУГ), а спецназ ФБР устроил бы там жесткую зачистку. Но таков уж этот синтетический, симбиотический жанр ромфант-академо-детектива, что иначе и книги-то не было бы. Вот может, где-то так, а у нас вот этак.

Фандопущение

В чем оно? Как я уже говорил, в том, что у студентов частенько возникают бурные вечера в постели, фантастики нет. Фантастика и фантдопущение тут в другом — в том, чему этих студентов учат в академии Фловердью «на серьезных щщах». Конспи-теории, влияние и оболванивание масс, методы манипуляции и все то, что полагается уметь и чем владеть представителям той самой мировой элиты и закулисью. Возможно, вас, как и меня, всегда интересовало, КТО УЧИЛ всех этих тайных правителей мира тайно и мастерски им править? А вот вам и ответ.

Да, и возможно, вы по-прежнему верите в нелепые теории для массового потребления о том, что Земля — какой-то шарик? Ну ясно, верите, ведь вы не обучались в этой академии!

А ведь суть книжки даже не в том, что все это на полном серьезе повествуется преподавателями студентам. Суть в том, что это та самая почва, на которой вырастает половина юмора всего текста. Нормальные, неплохие вчерашние дети живут в мире, где крепчает маразм и ахинея — и это создает невероятный эффект какого-то матового, черенковского свечения текста.

И это приводит нас к главной мысли — а что, собственно, несет книга? Или говоря иначе,

Основная мысль текста

Неужели умный и опытный автор затеяла всю эту катавасию лишь для люто-бешеного эротизма, или отчаянного стеба над всем и сразу — от жанров на платформах до мироустройства, явного и тайного?

А вот и нет.

Главная мысль проста. Сохраняй здравомыслие и свою голову на плечах. Учись думать своей головой, и она тебя не раз выручит.

Оставайся живым человеком там, где система требует ментального повиновения. И чем больше требует, и чем больше ты остаешься в своем критическом уме — тем меньше шансов, что эта система тебя перемелет и схарчит.

Сама по себе мысль о том, что мир — создаваемый вокруг нас симулякр — отнюдь не нова. Если в каком-то 18 веке это казалось мысленным построением, далеким от реальности, то сегодня уже не приходится сомневаться в пагубности некритичного восприятия того, что нам впихивают в мозг.

Но вставить эту мысль в такую легкую оправу, как ромфант, как пикантные сценки и девичьи записочки — ну, знаете, это нечто.

Как по мне — это та самая авторская зрелость, которой часто так не хватает самиздату.

У меня в голове одна аналогия, один визуальный образ, почему это — книга, а многие ее одноклассники — легкое чтиво. Возьмем легкие лодочки. Иные лодочки стоят смирно у берега, покачиваются на волнах — но смотрят своими носами в море. А иные — висят уцепленными на колесе карусели, и обречены смотреть друг на друга в бесконечном кружении читателя на этом колесике.

Эта лодочка — смотрит в мир.