Рецензия на повесть «Дом в ПриТриасье»

«Дом в ПриТриасье», или «Парк Юрского периода», если бы его снимали у нас в России.

Итак приступим.

Очень интересная задумка у автора этого произведения, показать нам жанр  с натуралистическим порталом-фэнтези с элементами эротики и похмелья. Завязка проста, в подвале заброшенного дома, дыра в поздний триас, а единственный барьер между мирами, это русский мужик с похмельем и 1300 рублей.

Итак давайте пробежимся по персонажам.

- Вовка — анти-избранный. Первый герой в мировой литературе, которого в приключение отправила жена, потому что он ей надоел. Суперспособности: не думать, терпеть, выживать. Единственный человек в истории, продавший дверь в другой мир как металлолом. При этом у него есть настоящая арка: от «стырил сигареты» до «закопал ракушки, отмыл кровь, пошёл домой пешком». Редкая птица для трэш-эпика.

- Ольга — настоящая героиня франшизы. Медсестра, пиар-стратег кстати придумала прикрытие, астроном определила эпоху по звёздам через приложение, доминанта и единственный персонаж, дочитавший статью о триасе до конца. Стреляет точнее бандитов. Если у истории будет сиквел, мы знаем, чьё имя будет на афише.

- Верка — ходячая иллюстрация инструкции «не лезь глубоко». Не послушалась. Единственный персонаж, посетивший триас на каблуках. Погибла быстро, но ввела в сюжет Ольгу, так что вклад её в историю неизмерим.

- Дядя Серёга, посмертно, — русский Джон Хаммонд. Тоже построил парк, тоже не продумал технику безопасности, тоже оставил наследникам разгребать. Но в отличие от Хаммонда варил на честном советском металле — и оно простояло тридцать лет. Памятник этому человеку должен стоять в каждом дворе: ведро хлорки, «Прима» без фильтра, взгляд варёного рака.

- Участковый — доказательство, что портал ест и тех, у кого служебное удостоверение. Его фуражка сделала для сюжета больше, чем он живой.

- Армен и Миха — малый бизнес во всей красе: узнав о портале в другой мир, первым делом спросили «сколько стоит» и съели вещдоки. Сатира на предпринимательство уровня Салтыкова-Щедрина, только с майонезом.

- Фитозавр — самый профессиональный персонаж книги. Не пьёт, не берёт в долг, не уходит в отпуск. Стоял у выхода и работал. Сотрудник месяца в триасе, без вариантов.

Секс и логика, две сюжетные стихии

Либидо героев работает по принципу, чем сильнее потрясение, тем больше выработка эндорфины. Подругу разорвали пополам — секс. Участковому откусили голову — секс. Чуть не сожрали самих — секс. Избили, унизили, прострелили руку — ну, вы уже поняли. К финалу крепнет подозрение, что портал открылся не из-за пространственно-временной аномалии, а потому, что коллективное либидо персонажей пробило в реальности дыру. Ольга, напомним, так и сказала: «для профилактики, чтоб не простаивало». 

Логика в книге ведёт себя как Вовка по дороге к магазину, шатается, но уверенно движется к цели. Портал тридцать лет стоял и закрылся строго тогда, когда перестал быть нужен сюжету. Интернет ловит в заброшенном подвале, потому что Ольге надо определить созвездия. Бандиты перед вооружённым рейдом съедают ядовитые устрицы «для храбрости» — единственный случай в литературе, когда нападавшие себя ослабили из чисто гастрономического интереса. А чеховский тампакс, который обязан был выстрелить, в итоге просто ржёт банду, — автор обманул ожидания, но так весело, что обижаться невозможно.

И вот парадокс. 

Эта кривая логика — стиль, а не брак. Вселенная книги живёт по законам русской глубинки: ничего не работает по инструкции, но всё как-то держится. А когда в финале всплывает отпечаток АК-47 в триасовых отложениях, напечатанный в газете за 1995 год, петля замыкается — и все «дыры» сюжета вдруг выглядят частью дизайна.

Сравнение с « Парком юрского периода»

Сравнение неизбежно и разгромно — для Спилберга. У Крайтона учёные перед смертью обсуждали теорию хаоса; здесь перед смертью едят вещдоки с майонезом. У Спилберга тираннозавр ломает забор; здесь фитозавр просто караулит у портала, как курьер, который знает, что вы ещё закажете. Спилберг потратил 63 миллиона долларов на аниматронику; автор — ведро хлорки и кривой шов, а страха не меньше, потому что страшнее динозавров здесь только люди, которые идут к ним с монтировкой и бизнес-планом. В «Парке» юриста съели в туалете; здесь туалет — тоже важная локация, но никого там не съели: автор, как ни странно, милосерднее Спилберга. Главное отличие, в «Парке Юрского периода» человек пытался играть в Бога. В «ПриТриасье» человек пытался сдать Бога в пункт металлоприёма. Вот она, разница менталитетов.

Автору хвала.

За язык, живой, матерный в хорошем смысле, фольклорный. За детали-самострелы. «Гламур», сырки «Дружба», смекта, кнопочный телефон, б/у венок из «Ритуала» — это этнография целой эпохи. За чёрный юмор, не скатывающийся в цинизм, и за то, что фарс и гор совмещаются в одном абзаце и оба работают. За Ольгу, одна из лучших героинь отечественного пульпа. За финальную петлю с газетой 1995 года это сценарный ход голливудского калибра. И за то, что посреди трэша есть честная человеческая арка. Вовка действительно возвращается домой совершенно другим. Ну с ним всё понятно, после такого любой изменится.

Автору замечания. 

Логика, как установлено, пьяная — бог с ней. Эротические сцены собраны по одной схеме «шок → секс», и к третьему разу это читается как расписание электричек. Болезни героев проходят подозрительно удобно для сюжета. И главная претензия, автор слишком щедр на смерти. Верку, участкового и всю бригаду вывели из игры за пару глав, хотя химия персонажей (Верка + Ольга!) тянула бы ещё том-другой. 

Итог 

«Дом в ПриТриасье» — это «Парк Юрского периода», пересказанный на автобусной остановке, с матом, тампаксом, устрицами под майонезом и неожиданной нежностью в финале. Получилось лучше, чем у многих, у кого есть бюджет и редактор. 

Моя оценка. 4,5 бутылки «Пшеничной» из 5. Фитозавр рекомендует. Ну или просто на шоколадку...