Рецензия на роман «Таинство пищепринятия. Алиса»
Итак, яхонтовые мои, эта рецензия продиктована в первую очередь необходимостью порассуждать о книге, которая меня зацепила и немного даже шокировала.
Скажу так: она местами понравилась, а местами вызвала глубочайшее неприятие. Вот такое парадоксальное мнение, которым я решила поделиться.
Эту книгу я прочитала абсолютно случайно и фактически против своей воли. Обычно я не читаю чужих историй, когда пишу свою -- это слишком сильно сбивает, выпихивает меня из моего мира в чей-то чужой, вышибает из героев. В данном случае одна из читательниц попросила порекомендовать нечто эдакое, я вспомнила, как мне хвалили Вараву именно за такое эдакое, и принесла ссылку, честно предупредив, что сама я не читала и вообще...
А потом я сама ткнула в ссылочку и решила посмотреть, о чём там люди говорят. Пролог и первая глава не особо впечатлили. Я ещё ухмыльнулась про себя: ну нарочито как-то, слишком в лоб, слишком повесточно.
А потом листнула на вторую главу и провалилась в книгу, как в грёбаный колодец. До 4.30 утра!
Как бы вам объяснить, с чем мы имеем дело?
Вообще-то я пишу ромфант предпочитаю пирожные. Сладкие, эстетичные, красивые. С клубничкой. Но иногда на шумном людном рынке я вижу её. Я точно знаю, что она оставит след -- я не отмоюсь от неё ещё долго. Я точно знаю, что муж будет морщиться и спросит: "Что, опять?". И я точно знаю, что пожалею о покупке, буду хлестать воду вёдрами и с утра буду похожа на бульдога. Но остановиться уже не могу. Желание съесть её становится сильнее голоса разума, дрожащими руками я отсчитываю деньги и несу домой её -- копчёную скумбрию. А потом разворачиваю пакет и пропадаю. Весь дом ещё два дня воняет как рыбзавод, а от меня отшатываются малознакомые люди, но мне всё равно.
Так вот, для меня эта книга -- копчёная скумбрия.
Это однозначно не то, что я готова читать каждый день на завтрак, обед и ужин.
Но -- грешна.
Плоть слаба, соблазн велик.
Иногда меня кидает в крайности, и я внезапно обнаруживаю себя в романе Кафки или в "Жизни насекомых" Пелевина, а потом старательно делаю вид, что всё произошло совершенно случайно, а вообще-то я приличная женщина и предпочитаю исключительно властных драконов.
В общем, к чему весь этот пассаж?
Если вы приличный, благовоспитанный человек и вздрагиваете от слова "жопа", то не ходите в эту книгу, она сделает вам очень больно.
Если же вы готовы посмотреть на христианскую мораль с совершенно иной точки зрения, то вы сами виноваты, что платите за интернет.
Книга -- строго 35+. Если вы никогда не оформляли налоговый вычет, не искали по знакомым контакт хорошего проктолога, не начинаете судорожно скупать доллары, когда с экрана говорят, что делать этого категорически не надо, и не держите в шкафу десять кило гречки "на всякий случай", то для вас может быть ещё рано.
Да перехожу я к делу, перехожу!
Здесь мы имеем дело с любопытнейшим социальным конструктом -- миром, где табуированы не секс и половые органы, а процесс пищепринятия и рот. Всё переворачивается с ног на голову и абсолютно естественные вещи под запретом, а абсолютно аморальные -- считаются нормой. Где проститутка -- уважаемая женщина, а кухарка -- презренная развратница.
Представили? Тогда погнали разбираться дальше.
Всё на самом деле очень логично.
В древности услаждение организмов вкусной и чрезмерной пищей было так же естественно, как и получение сексуального удовольствия. Пиры и оргии аристократов считались в обществе нормой, ни то ни другое не вызывало осуждения. Приносить языческим богам дары в виде яств было так же повсеместно распространено, как и устраивать в их честь совокупления.
История измерения, в котором оказалась Алиса, свернула в непривычное русло на этапе становления церкви. Именно тогда были наложены строжайшие табу на такое человеческое удовольствие, как принятие пищи. Запреты уходили к библейскому зарождению рода людского – ведь именно вкушение запретного плода в Райском саду сослало человечество с Небес.
Религия взяла под контроль один из основополагающих человеческих инстинктов – голод. В Средние века потребление пищи было признано греховным, нечистым. Удовлетворять эту потребность разрешалось только в рамках продолжения жизни. Есть больше необходимой нормы и в особенности есть вкусно – стало самым порицаемым грехом.
Безусловно, другие сферы жизни также получили предписания, зачастую – весьма строгие. Но потреблению пищи уделялось самое пристальное внимание.
Что и понятно: удовлетворение этой потребности всегда было важным для государственного устройства. Люди должны есть, иначе они умрут. Но люди хотят есть много и есть вкусно. Они тратят на это излишество время и средства. Они недовольны скудностью рациона.
Объявив разнообразную и приносящую наслаждение пищу греховной, государства многое выиграли.
С амвонов церквей пастыри народа провозглашали дозволенными и богоугодными те продукты, которые в ту пору и в той местности имелись в наличии. В неурожайные годы благочестивое воздержание в питании приносило пастве будущую райскую жизнь.
Стряпух порицали на все лады. Разнузданные женщины, придававшие кушаньям вкусовые качества, сдабривая их специями и приправами, развращали тем самым мужчин, приучали их к излишествам, чревоугодию – во вред здоровому труду. Наевшегося до отвала человека клонит в сон. Жировые отложения уменьшают выносливость и работоспособность. Вкусная еда вызывает желание съесть больше, чем необходимо для выживания. Всё то был грех, караемый весьма сурово.
В особенности в отношении женщин. Именно Ева прогневила Господа, вкусив запретный плод и соблазнив им Адама. Именно женщина издревле отвечала за домашний очаг и питание внутри племён и семей. Именно ей в эпоху Средневековья более всего доставалось в связи с табуированием принятия пищи.
Женщин винили в охмурении мужчин через колдовство, творимое над продуктами. Вкусовые добавки и неприличные способы приготовления или сочетания элементов провизии, их хитрая обработка – всё то считалось способами привязать к себе мужчину или другую женщину. Вынудить служить прихотям ловкой стряпухи ради еды, мысли о которой невозможно было выбросить из головы после того, как ты отведал непристойного кушанья.
Всегда порицались, но всегда существовали, процветали и приносили доход харчевни. Рассадники публичной еды пользовались популярностью, хотя тамошних кухарок презирали как существ опустившихся и низших. В таких местах царила антисанитария, получить вместе с порцией стряпни отравление, от лёгкого расстройства до смертельной болезни, было раз плюнуть. Но люди неизменно тянулись в харчевни – зачастую единственное место, где можно было вкусно поесть.
Благочестивые жёны, верные морали, готовили еду пресной. Единственным нравственно допустимым критерием оценки блюд была питательность. Те, кому повезло жениться на умеющей вкусно готовить женщине, помалкивали об этом.
Очень быстро питание на стороне, вне семьи, стало действием запретным. Человек мог получать пищу от супруги или (до определённого возраста) матери или же готовить её сам, подальше от чужих глаз. Всё иное – сладострастие и грех.
Неимоверному остракизму подвергалась поваренная соль. В Средние века порошок соли считался даром дьявола. Женщин, придававших своей стряпне вкус с помощью этой добавки, называли ведьмами. Колдовской порошок соли делал всякое блюдо особенным, использующая его сильно выигрывала перед соперницами. И сильно рисковала: можно было угодить сначала в тюрьму, а потом и на костёр.
Современные аналитики считают, что запрет применять соль государство использовало для управления. Длительное сохранение продуктов, возможность делать запасы, возможность перевозить разнообразную пищу для продажи в удалённые от места обитания земли – давали людям излишнюю свободу.
Героиня Алиса из нашего мира сталкивается с абсолютно чуждой ей моралью и начинает делать три закономерные вещи: бунтовать, сходить с ума и поддаваться.
Как человек, который когда-то почти год преподавал английский язык в Индонезии, я могу сказать, что столкновение с чуждой культурой происходит именно так. Сначала ты её высмеиваешь и отвергаешь, а потом начинаешь вливаться в общий поток, а через пару месяцев внезапно обнаруживаешь себя делающим нечто, казавшееся раньше невозможным.
Книга заставляет задуматься о морали, о правилах, навязанных обществом, и о том, что каждый человек в нём -- по сути рупор социальных норм, которые он сам НЕ ВЫБИРАЛ. Это сделали за него, порой задолго до его рождения.
Наблюдать за героиней интересно, её обсессия нормальной едой абсолютно понятна любому человеку, который хоть раз сидел на диете или вынужден был неделю питаться больничной перловкой.
В тексте много стёба над общественными нормами, безусловно присутствует столь обожаемый мною гротеск, а между строк отчётливо проглядывает саркастичная ухмылка автора, без малейшего стеснения поднимающего вопросы, обсуждать которые в приличном обществе вообще-то не принято.
В общем, книга заставляет задуматься, а на многие условности взглянуть иначе.
Ещё раз предупрежу напоследок: понравится далеко не всем, у кого-то обязательно вызовет омерзение крайней степени. Потом не приходите жаловаться. Особенно если не сможете вовремя оторваться от чтения!
Засим откланяюсь и пойду предамся греховному чревоугодию прямо на глазах у мужа и несовершеннолетней дочери.
И пусть хоть кто-то посмеет меня осудить!
