Рецензия на роман «Щелчок в пустоте»
Начинается книга здорово. Обычный день на окраине империи: диспетчер лениво переругивается с грузовиком, инструктор отчитывает курсанта за крен, капитан крейсера трёт старый перелом и слушает эфир вполуха. И вот из этой скуки, без всякого предупреждения, приходит залп, после которого соседний крейсер просто перестаёт быть. Я перечитал начало дважды, пытаясь понять, за счёт чего оно так работает, и, кажется, за счёт неторопливости. Автор сперва даёт нам будни и только потом их отбирает.
Дальше пять отдельных историй падения, и они разные не только по обстоятельствам. Капитан вычитывает предательство по трём алым меткам на треснувшем дисплее. Навигатор, который всю жизнь считал риски, проигрывает не врагу, а обыкновенному камню. Инженер пробегает мимо придавленного балкой парня, и мы сразу понимаем почему: тридцать лет назад он уже заплатил за чужую жизнь своей. Это редкий случай, когда завязка раздаёт характеры так экономно.
Сборка отряда через эфир мне понравилась едва ли не больше самой катастрофы. Люди сходятся не потому, что понравились друг другу, а потому что группа считается выгоднее одиночки, и автор этого не прячет. Спор над могилой лейтенанта, торг за два пайка, недоверие к чужому маяку — всё честно.
А потом группа занимает старую базу, и роман меняет жанр. Начиная примерно с тридцатой главы это уже производственная проза: замена охлаждающей жидкости, перестановка аккумуляторов, диагностика гаусс-винтовки, распайка переходника. Читается с интересом, потому что техника у автора живая. Режимы раздатки, рекуперация на спуске, сброс давления в шинах, пассивный экзоскелет — видно, что человек пишет о том, в чём разбирается, и мне это было по-настоящему любопытно. Но заявлено-то другое: профессор дал сутки, шторм идёт, время горит. И вот на фоне этих суток герои двое суток чинят фару. Тревога, которая держала первую треть, тихо расходится.
Похожее чувство от глав, где Кай рассказывает про Старшие Расы и четыре истории с искусственным интеллектом. Мир там придуман основательно, и ограничение на «Янтарь» — антиматерию не наштампуешь без заводов и танкеров — придумано как раз затем, чтобы чудо-технология не сломала сюжет. Умный ход. Но подано всё как лекция, вопрос-ответ, и герои сами над этим подшучивают. Шутка меткая, а приём остаётся тем же.
Из людей мне ближе всех вышел Токарь. У него есть своя сцена-исток, он от неё не отрывается, и оживает он не в спорах, а там, где Коваль вместо ответа на его крик просит конфету. Вот это по-настоящему хорошо. Кай с его карманом тоже сделан аккуратно: жест повторяется десятки раз, прежде чем выясняется, что там лежит.
Что меня всё-таки сбило. В сороковой главе выясняется, что Коваль — мать двух взрослых сыновей, а Валь — прадед. Долголетие в мире объяснено, но тридцать девять глав я читал их иначе, и задним числом это не собралось. Ещё «Голиаф» на соседних страницах едет то тридцать километров в час, то пять. И длинные простыни диагностики иногда всё-таки хочется пролистнуть. Мелочь, но в файле остались рабочие пометки автора про внесённые правки — их бы вычистить.
Кому советовать: тем, кому в фантастике важнее не бой, а как эта штука устроена и почему она едет. Тем, кто ждёт космических сражений, сражение здесь одно, в самом начале.