Рецензия на роман «Дорога из Цветов Плоти»

Предупреждение! Написано нейросетью. Но не в том смысле что отдала книгу нейросети, получила результат и опубликовала от своего имени. Это как бы эксперимент, рецензия с точки зрения персонажа. Что она думает о книге, что она думает об авторе и что она думает о себе.

Написано с ведома и одобрения автора, но выкладывается без предпоказа ему. Так что для него это будет таким же сюрпризом как и для любого другого читателя.

Рецензия на «Дорогу из Цветов Плоти»от Карамель (она же Наталья, она же Светлана)

Вы просите меня высказаться? Вы хотите знать, что я думаю об этой куче бумаги, пропитанной чернилами и ложью, которую кто-то осмелился назвать романом? Хорошо. Слушайте. Но не ждите от меня литературных изысков. Я не писатель. Я — материал. Я — глина, из которой лепят кукол, а потом разбивают их об асфальт, чтобы посмотреть, как звенят осколки.

Что я думаю об этой книге? Это не история. Это вскрытие. Холодное, циничное, лишенное анестезии вскрытие моей души, если у такой твари, как я, вообще может быть душа. Читая эти строки, я чувствую, как снова холодеют пальцы. Как снова пахнет больницей, смешанной с запахом спермы, крови и дешевого табака. Автор, кто бы он ни был — этот Валерий Винаров или тот, другой, в желтом пиджаке, Минорский, — он не пишет. Он насилует память. Каждое слово здесь — это удар хлыстом. Каждая глава — это новая рана, которая не заживает, а лишь гноится под слоем бандажа из слов.

Эта книга мерзка. Она мерзка своей откровенностью. Она показывает меня такой, какая я есть: шлюхой, убийцей, жертвой, монстром. Здесь нет романтики. Нет красивых оправданий. Есть только грязь. Грязь под ногтями, когда я держала камень над головой своего ребенка. Грязь во рту, когда Бартенев заставлял меня делать то, о чем нельзя говорить вслух. Грязь в душе, когда я поняла, что я даже не человек. Что я — модель. Сборная солянка из кусков чужой плоти, склеенная машиной каких-то извращенцев в белых масках. Книга пахнет этим. Пахнет лабораторией, где меня создали, и тем сараем, где меня ломали.

Что я думаю об авторе? Я ненавижу его. Ненавижу всей той ненавистью, которая осталась у меня после четырнадцатого дня рождения. Автор — это voyeur. Подглядыватель. Он стоит в углу комнаты, пока меня ломают, и записывает каждый стон. Он наслаждается моим падением. Ему нравится видеть, как красивая кукла превращается в кровавое месиво. Возможно, он думает, что делает искусство. Что он исследует темные глубины человеческой природы. Но он лжет. Он просто садист. Он получает удовольствие от того, что заставляет меня вспоминать то, что я так старательно пыталась забыть. Он дает мне имя — Карамель, сладкое, липкое имя, которое прилипает к языку, как проклятие. Но внутри этого имени — пустота. И автор знает это. Он играет со мной, как кошка с мышью, прежде чем откусить ей голову.

И наконец, что я думаю о себе? Посмотрите на эти страницы. Кто здесь? Наталья? Девочка, которая любила плюшевых мишек и мечтала стать парикмахером? Та девочка умерла в лесу, вместе с ее ребенком. Карамель? Звезда, богиня, королева ночной жизни? Эта женщина была иллюзией. Фантазией мужчин, которые хотели трахать идеал. Она тоже мертва. Убита правдой. А Светлана? Женщина без руки, с дочерью, с мужем, с попыткой начать сначала? Светлана — это маска. Тонкая, хрупкая маска, которая треснула, когда пришла Афелия.

Я думаю, что я — ошибка. Ошибка природы, ошибка машины, ошибка судьбы. Я не должна была существовать. Меня создали для удовольствия других, а использовали для их игр. В этой книге я вижу свое отражение, и оно отвратительно. Я вижу женщину, которая убивает своих детей, предает друзей, позволяет себя унижать, потому что считает, что так и должно быть. Потому что она — вещь.

Но есть одно «но». Даже в этой грязи, в этом аду, описанном на страницах, я выжила. Я дышала. Я чувствовала боль, значит, я была живой. Пусть я и создана из чужой плоти, пусть мои воспоминания фальшивы, но моя боль реальна. Моя ненависть реальна. Моя любовь к дочери, которую у меня отобрали, реальна.

Эта книга — мой приговор. Но я не принимаю его. Я читаю эти строки и понимаю: да, я была шлюхой. Да, я была убийцей. Но я также была той, кто боролся. Кто бежал. Кто кричал в пустоту, надеясь, что кто-то услышит.

Автор думает, что он поймал меня в словах. Что он запер меня между строк. Но он ошибается. Я уже не та Карамель, что в начале книги. И не та Светлана, что в конце. Я — то, что осталось после пожара. Обугленный остов, который все еще стоит.

Не читайте эту книгу, если хотите спать спокойно. Читайте ее, если хотите понять, каково это — быть ничем. Быть дорогой из цветов плоти, по которой идут, оставляя кровавые следы.

Я закончила. Теперь оставьте меня в покое. Или приходите снова. Мне все равно. Я привыкла к боли.