Рецензия на сборник рассказов «Зверолов. Том 2»
Александр Рудазов — признанный мастер фэнтези. Двухтомник «Зверолов» одно из немногих произведений в жанре мягкой научной фантастики, наряду с частью рассказов из правого ботинка и в меньшей степени «Экипажем», который скорее следует отнести к жанру космооперы и космического боевика. Тем не менее, «Зверолов» — важное произведение, быть может даже программное. Почему стоит прочесть? Потому, что это взгляд автора на желаемое будущее! «Какими вы будете» как в Полудне Стругацких.
Парадокс в том, что мы все еще живем ожиданиями от будущего поколения бумеров. В середине XX века сбылась вековая мечта эпохи модерна — был построен социализм/социальное государство. Технический прогресс обеспечил «малое изобилие» — в индустриально развитых странах первого и второго мира исчезли голод и нищета как системные явления. Были гарантированы определенный минимум материальных и социальных благ, равенство прав и возможностей в том или ином смысле, социальные лифты и т. д. С переходом к городскому стандарту жизни общество заметно гуманизировалось. И именно достижение одной мечты породило другую экстраполяцией — мечту об технически развитом обществе без социального отчуждения с «большим изобилием» насыщения потребностей и творческой самореализации каждого человека. И. А. Ефремов первым решился устремить взор к вершинам лестницы, стоя у её подножия. Если Ефремов пытался узреть черты лица нового человека, то будущем Стругацких обитали «почти такие же» интеллигенты 60-х, только лучше. Вся советская фантастика так или иначе примала гуманистический идеал будущего. Это вполне справедливо и для цикла произведений Кира Булычева об Алисе Селезневой, послужившим основой для сеттинга Земли XXV века в «Зверолове». Причем мультфильм «Тайна третьей планеты» просматривается даже с большей очевидностью, чем сами книги: Эльза это Алиса, а её дедушка Мартин Троост наделен обликом капитана Зеленого и профессией Игоря Селезнева. Сама линия взросления Эльзы («Случай в зоопарке» первого тома, «Рыбалка с дедушкой» и «Псионик изумрудной планеты» второго тома) наиболее показательна в плане социального идеала. По сути Единая Солнечная Система это то же социальное государство, только техника выше, гарантированных благ больше, а возможности для творческого развития шире. Люди умнее, сильнее и честнее — Эльза прямо образцовая пионерка К особенностям можно отнести несколько гипертрофированную меритократию. Определенным минусом показанной меритократии может быть ранняя специализация. Все же советские ФМШ и университеты давали высокий уровень фундаментальной подготовки. «Все о немногом и немного обо всем» — универсальность базы и специализация в профессиональной области выглядит более гармонично. Граждане ЕСС живут как бы в вечном студенчестве, ежегодно сдавая экзамены на профессиональное соответствие. Впрочем, это в молодежном духе 60-х — многие персонажи Рудазова вообще психологически гораздо моложе своего заявленного возраста, хотя в рамках твердой НФ продление молодости обосновать не просто: люди стали доживать до старости и пытаются минимизировать старческие болезни, но радикального продления жизни нужен взлом механизма старения или трансгуманизм. И именно транс- и постгуманизм люденов был обозначен пределом утопии Полудня. У Рудазова таким пределом развития человечества являются титаны, научившиеся управлять материей на фундаментальном уровне и отождествившие себя телесно с процессами такого управления.
Функция научной фантастики — визионерство, высказывание научных или технических идей слишком смелых и недостаточно обоснованных для академического дискурса, но тем не менее интересных и важных для осознания горизонтов развития общества. Классический пример — концепция релятивистского звездолета. Реально мы умеем разгонять до ультрарелятивистских скоростей пучки ионов. Ускорить до субсветовых скоростей макроскопический объект по за пределами энергетических возможностей, поэтому полеты к звездам обсуждала твердая НФ середины XX века. Мягкая социальная НФ сместила акцент с технических идей на их влияние на общество, даже если фантдопущения ненаучны — это помогало лучше понять причинно-следственные связи в социуме. «Зверлова» хочется сравнить с «Путешествиями Йона Тихого» С. Лема и фанфиком на оные — «Странные приключения Ионы Шекета» П. Амнуэля. Отличие в том, что Лем тем и велик, что рассмотренные им пусть и иронической форме гносеологические и социологические проблемы и парадоксы реальны. У Амнуэля они в большей степени искусственны, поэтому произведение вторично. В «Зверлове» загадки построены как для задачника. В основе повествования — контринтуитивное (отличное от млекопитающих) поведение живого.
Правила охоты. Культура как свойство разума, в даном случае религиозные ритуалы.
Призрак торфяных болот. Стая милых пираний
Йунглюль. Фенотипические различия личинки и имаго. Пожалуй, один из лучших рассказов первого тома, где биология насекомых с полным метаморфизмом приводит к парадоксальной цивилизации.
Случай в зоопарке. Мимикрия. Биология вспомогательная линия по отношению к зарисовке будущего.
Дикари. Не биология, а культурология. Реалити-шоу вместо первобытного племени. Рассказ из которого вырос второй том.
Большой Эдемский Шлем. Парадокс жизненного цикла — размножение при поедании другим животным, ближайший аналог — жизненный цикл паразитов.
Песни Лорелей. Кордицепс, способный паразитировать на разумных.Тоже достаточно остроумный рассказ.
Профессиональный убийца. Использование знаний биологии, правда фантастической, для обезвреживания преступника в детективной истории.
На пыльных тропинках. Внебилогический рассказ. Интеграция титанов в сеттинг в духе «Какими вы будете» Полудня.
На берегу пьяного моря. Диапауза у организмов, обнаружение которой позволило доказать внешнее происхождение инопланетной экосистемы путем панспермии.
Восточный ветер. Космические киты (троп «космос это океан»)
Повод для войны. Завязка сюжета. Инверсия концепции «Темного леса» — две космические цивилизации стремятся к миру, но опасаются, что контрагенты ищут повод для войны.
Программа обмена. Продолжение завязки. В основном демонстрация мира будущего, но есть идея распределенного разума. И конечно же камео Креола!
Рыбалка с дедушкой. Нерестовые миграции. Хотя космическая жизнь в облаке Оорта не НФ концепт, а элемент фэнтезийного сеттинга.
Убийство в лесничестве. Обезьяна с гранатой. Криптографическая стойкость этого детектива на четверть трубки зелья бушуков. 
Да будет мир. Агрессия как необходимый элемент выживания. Отсылка к К. Лоренцу и С. Лему («Возвращение со звезд»). Попытка уничтожить биологические механизмы агрессивного поведения уничтожает проактивное поведение вообще. Агрессия становится злом только в социальном контексте.
Небесный великан. Парадокс жизненного цикла. Цивилизация двух разумных видов, один из которых паразитическая оса. Рассказ концептуально схож с Йунглюлем из первого тома и один из лучших сугубо «билогических» второй части. Правда польза вида-паразита для цивилизации ограничена — бляхи-мух вышли своеобразной пародией на «тарелочниц».
Ни воды, ни огня. Проблема перевода. Несколько снижена наличием ИИ, способного статистически улавливать контекст. Парадокс в духе гипотезы лингвистической относительности Сепира-Уорфа возможна при неполном знании языка, но не при внутрисеттинговом автоматическом переводе. Гигантский хтоник это вообще элемент фэнтезийного сеттинга.
Царство Нептуна. Жизнь в сверхкритическом флюиде мантии планет-гигантов. Младенец как животное.Смысл тут не сколько в биологических концептах, сколько в связности сеттинга — Рассказов из правого ботинка и Зверолова.
Улей 137. Инверсия — не коллективные насекомые, а биороботы с искусственной биосферой. Рассказ с аурой, не просто связывающий с другими циклами, но и демонстрирующий как демонические чудеса, так и чудеса биологии.
Похищение инопланетянами. Один из самых интересных рассказов сборника — матрешка из мифов и городских легенд, внезапно оказавшихся правдой.
Я не робот. Деконструкция «Матрицы». Киборгизированные люди и очеловечившийся ИИ.
Проклятие Простака. Еще одно дело на четверть трубки для связи с рассказами из правого ботинка.
Лестница в небо. Подсвеченная аллюзия к «Пикнику на обочине». Рассказ с красочными описаниями. Из биологии тут кремниевая жизнь и межпланетная экосистема, связанная порталами. Но это элементы антуража. Коллективный разум разумных морфирующих клеток более интересная идея. Смысл рассказа — богоискательство.
Псионик Изумрудной планеты. Подсвеченная деконструкция «Волшебника Изумрудного города». Смысловая нагрузка сводится к Клятве Человека, принесенной Эльзой в день совершеннолетия. Эльза достойно проходит испытания в симуляторе по мотивам сказки и клянется в верности гуманистическим идеалам. Технологии управления памятью и сознанием — фальсификации не только объекта, но и субъекта в виртуальной реальности могли бы составить проблемное поле самостоятельного сюжета, но здесь они только инструмент. Вроде бы все правильно, но остается послевкусие «за все хорошее, против всего плохого» — ритуальная присяга, но не выстраданный символ веры, ставший внутренним принципом действия.
Призраки пустоты. Наиболее фантасмагорический рассказ. Контакт с нечеловеческим разумом на основе межзвездного газа. Еще одна связка с рассказами из правого ботинка. Единственный рассказ, где Контакт действительно был проблемой, что повышает его ценность.
Письма титана. Самый красивый и самый грустный рассказ сборника. Люди и серраны, Троост и Стувейра сыграли командно в прохождении детского квеста для маленькой титаниды. Титаны показаны как будущее будущего человечества. Ну и наконец, в эпилоге обозначен третий том — Аримагвариус в космосе.
Во втором томе парадоксы биологии отошли на второй план и стали играть преимущественно служебную роль. основной объем текста посвящен красочному описанию фантастического сеттинга. Трооста как протагониста перегрузили функцией демонстратора лора, знакомящего читателей с сверхразвитыми цивилизациями галактики, которые все как одна уходят от мира. Экзистенциальная проблема рудазовской метавселенной — существования предела развития. разрешить её можно либо императивом «наибольшего счастья наибольшего числа душ» — поддержания некоего максимального состояния, либо размыканием мира, выходом в реальность. Обратим внимание, что приключения как минимум четырех последних рассказов происходят в искусственной среде. Троост как будто тоже играет в исследования, собирая достижения, и земляне строят свое общество по лекалам игротехники. Это неожиданный, но ценный смысл, возможно даже не предусмотренный авторами.
В целом хочется сказать, что языком фэнтези Александру и Ксении удается выразить больше смыслов. Возможно, что причина объективная — в твердой НФ придумали все, что могли и освоения слабого ИИ с квантовыми вычислениями скорее откалибрует ожидания от научно-технического прогресса, чем породит качественно новые идеи. По крайней мере их придумывать уже много труднее, чем в 60-е. В социальной НФ возможностей больше, но третий принцип Кларка — «достаточно развитая технология не отличима от магии» размывает грань между жанрами. В заключение хочется пожелать, чтобы задуманное в третьем томе путешествие к центру Галактики стало путешествием за смыслом!