Рецензия на роман «Закон Света и Тьмы»

Читать я начала недели две назад, когда наткнулась на конкурс Люмос Максима и решила глянуть, чем живут и дышат другие участники. Прочитала чуть меньше половины первой главы, устала от объема текста, постоянного фортиссимо и отложила до лучших времен.

Лучшие времена настали. Книгу я дочитала. И не пожалела.

Но сначала все-таки про главы.

Я читаю быстро, поэтому поначалу даже не смотрела, сколько там впереди. Читала, читала, читала... Потом решила проверить, далеко ли продвинулась, и обнаружила, что нахожусь на семнадцатой части первой главы. Из сорока двух. А глав в книге всего десять. При общем объеме больше двадцати трех авторских листов.

Да, все они разбиты на части. Причем каждая такая часть по сути уже является самостоятельной главой: с завязкой, развитием и завершением. Но психологически это почему-то не работает. Когда ты прочитал семнадцать глав – это много. Когда ты прочитал семнадцать частей и все еще топчешься в первой главе – возникает совсем другое ощущение.

Первая глава здесь, конечно, выдающаяся – в ней сорок две части. Но и дальше главы остаются размером с небольшую повесть. Я понимаю, что переделывать структуру книги такого объема – отдельный подвиг, но для меня это перебор. Если бы каждая нынешняя часть называлась главой, читать было бы гораздо легче.

О концепции и содержании

Задумка сюжета очень амбициозная. Впрочем, об этом уже писали все, кому не лень. В мир Поттерианы в разгар битвы за Хогвартс бесцеремонно вваливается Саурон, прежняя расстановка сил теряет смысл, магам приходится открываться магглам, вчерашним врагам – временно договариваться, а привычные правила мира буквально рассыпаются на ходу.

Сплав магии и технологии – наконец-то! Магия здесь не отменяет технику, техника не объявляет магию бесполезным пережитком, обе системы нормально работают в связке. Волшебники усиливают оружие тем, чего не может дать технология, магглы приносят свои знания, производство, организацию и, как бы банально это ни звучало, численное преимущество. И все это не выглядит соревнованием на тему «кто на самом деле круче».

Люциус Малфой – моя прелес-с-сть. Он не стал хорошим человеком, не раскаялся внезапно во всех своих прежних взглядах и не обнаружил в себе внезапную любовь к магглам. Он умный, прагматичный управленец. Циничный ровно настолько, насколько того требуют обстоятельства. И чем дальше идет книга, тем понятнее становится: этому человеку совершенно необязательно махать палочкой, чтобы влиять на мир. Дайте ему бюджет, контракт и пару часов на переговоры. Дайте мне такого человека в ближайшее окружение – я утащу его в норку и буду с ним разговаривать, прерываясь только на сон и еду.

Дилемма «вагонеток» и дегуманизация врага

Но сначала – война.

Первая глава довольно быстро сводится к классической задачке про две вагонетки, которую все гриффиндорские персонажи решают по очереди. Плохо ли это? Пожалуй, нет. Достоверно ли? Скорее, да. Показать, что война в принципе не бывает этичной (даже если она вынужденная, неравная и освободительная) – вечная тема с античных времен. Автор не боится трудных вопросов, и это хорошо. Плохо то, что он сводит все эти вопросы к одному и тому же, просто в разных декорациях.

Можно ли позволить Беллатрисе творить то, что она умеет и любит, если иначе погибнут несколько тысяч человек? Можно ли воспользоваться сведениями, добытыми Волан-де-Мортом с помощью пыток? Можно ли самому отдать пленного Темному Лорду, если только так удастся получить информацию, необходимую для спасения других?

Все это один и тот же вопрос: насколько далеко можно зайти ради правильной цели и в какой момент человек, воюющий со злом, сам становится злом. Но каждый раз эта дилемма подается таким образом, что для меня она вообще не выглядит дилеммой. Скорее возникает недоумение: а чего вы мучаетесь-то?

Вот есть лагерь беженцев, где несколько тысяч человек сейчас убьют. Помощь вовремя не успеет. Есть Беллатриса, которая успеет, справится и, разумеется, сделает все максимально по-беллатрисовски. Выбор предлагается между «Беллатриса спасет людей отвратительными методами» и «всех убьют твари без собственной воли и разума». Да вызывайте уже Беллатрису, что вы маетесь?

С харадримцем – примерно то же самое. Нужная информация у него есть, получить ее иначе невозможно, от нее зависят чужие жизни, и Волан-де-Морт ее все равно получит. При этом к моменту принятия решения пленник фактически описан не как самостоятельная личность, а как сосуд чужой воли.

Дайте противнику хоть что-то, что заставит посмотреть на него как на человека или хотя бы на живое существо с собственной волей и сознанием, – и дилемма появится. Пока же все находится на уровне выбора: «вызвать дезинсектора или позволить термитам сожрать дом, где живут несколько семей».

Орки в книге в основном показаны как садисты, людоеды и безликая масса Саурона. Харадримец, который теоретически мог бы усложнить ситуацию, лишен даже этого шанса: нам заранее объясняют, что собственной воли там не осталось. В результате автор хочет заставить меня ужаснуться тому, что хорошие люди согласились на пытку врага, но предварительно сделал все возможное, чтобы этого самого врага я как нечто живое и чувствующее не воспринимала.

И темная сторона при этом раз за разом оказывается права в чисто практическом смысле. Жестокий вариант представлен как единственный работающий. Автор хочет исследовать цену компромисса со злом, но обстоятельства выстраивает так, что сам этот компромисс практически невозможно оспорить.

Проблема авторского голоса и пафоса

Еще одна вещь, которая довольно быстро начинает бросаться в глаза, – речь персонажей. В какой-то момент они поголовно начинают разговаривать исключительно высокопарными лозунгами и готовыми афоризмами. Я специально убрала имена, попробуйте определить автора реплик:

«Если Гриффиндор перестанет отличать милосердие от слабости, то защищать в этом мире станет нечего».

«Мы на лезвии ножа. С одной стороны – бездна Саурона, с другой – тьма Волан-де-Морта. И самое сложное сейчас – не победить в битве, а остаться людьми, когда победа пахнет кровью и гнилью».

«Он доказывает нам, что доброта бесполезна, что мораль – это роскошь мирного времени. Он хочет, чтобы к концу войны мы посмотрели в зеркало и увидели там его отражение».

«Это и есть их план. Он хочет, чтобы мы стали такими же, как они».

«Гриффиндор – это храбрость ради защиты, а не ради садизма. Мы сражаемся, потому что должны, а они – потому что им наконец разрешили быть монстрами официально!»

И все это на первых 25 страницах из 343. Попробуйте угадать, где здесь Гарри, где Гермиона, где Невилл, где Рон, где Джинни, а где Дамблдор? Хотя нет, с Дамблдором в первой главе вообще отдельная история, и тут я лучше промолчу.

Проблема с репликами не в них самих. По отдельности они вполне нормальные, а некоторые – даже хорошие. Проблема в том, что слишком многие персонажи одинаково охотно формулируют законченными лозунгами мораль войны. В какой-то момент я просто перестаю слышать персонажа и начинаю слышать автора. Причем автор, кажется, не очень доверяет тому, что читатель уже давно все понял сам.

Вот герой принимает тяжелое решение. Я уже вижу, что он понимает, что именно сделал. Но следом мне еще раз объясняют, почему это решение было страшным, что именно оно изменило и почему прежним человеком после такого уже не останешься. А иногда сверху добавляется еще и авторское резюме про границу между светом и тенью, растоптанную коваными сапогами. Сцена уже сказала все необходимое. Герои тоже сказали. Третий раз повторять ту же мысль мне не нужно.

Ну и темп с ритмом. Первая глава целиком идет на чистом фортиссимо, если позволите обратиться к музыкальной терминологии. Постоянно на максимальном регистре. Падение Хогвартса, горящий Лондон, Саурон, пытки, Беллатриса, ракеты, очередной нравственный выбор, следом – следующий... Именно здесь я в первый раз и остановилась.

А зря. Потому что дальше книга начинает постепенно менять регистр.

Экономический слом и Его Величество Производственный Роман

Сначала автор все еще мыслит крупными эпическими мазками. Война сменяется восстановлением, политикой, экономикой, торговлей, строительством нового мира – но масштаб остается прежним. Просто вместо армий по тексту начинают маршировать заводы, фонды, инвестиции и торговые пути.

А потом происходит то, чего мне так отчаянно не хватало раньше. Задается главный вопрос: Кто за это платит?

В тексте наконец появляются казна, налоги, фонды, бюджеты, жалованье, инфраструктура и очень правильные вопросы о том, кому на самом деле подчиняется система, если один человек носит корону, другой подписывает законы, а третий оплачивает все происходящее.

Ура. Деньги существуют!

И вот тут я просто не могу не вернуться к началу книги. Война длится сравнительно недолго. За это время магглы и волшебники успевают организовать совместное производство, разработать и изготовить зачарованные боеприпасы, переоборудовать технику, создать специальное вооружение, наладить переброску людей между мирами и вообще развернуть военную машину совершенно неприличного масштаба.

Кто все это оплатил?

Магия позволяет зачаровать пулю. Но она не делает саму пулю бесплатной. Магия может упростить доставку ракеты. Но ракету сначала надо изготовить. Танку нужны топливо, боеприпасы, ремонт и экипаж. Рабочим на заводе надо платить зарплату. Сырье надо где-то брать. Государственный заказ должен кто-то разместить и кто-то оплатить. Таких чудес не бывает даже в волшебном мире.

И особенно обидно это потому, что дальше автор демонстрирует абсолютное, полное понимание проблемы. Он знает, что армия существует на деньги. Знает, что тот, кто платит жалованье, получает очень специфический вид власти. Знает, что строительство зависит от инвестора, государственная политика – от наполнения казны, а прекрасный новый мир рано или поздно выясняет: за бесплатным светом обязательно приходит человек со счетом.

Дальше эта линия становится все заметнее. Новый мир постепенно обрастает политикой, законодательством, силовыми структурами, международными соглашениями, конфликтами юрисдикций и вопросами о том, где заканчиваются полномочия одного ведомства и начинаются полномочия другого.

При этом книга еще не раз возвращается к своему любимому эпическому регистру. Автор по-прежнему иногда не может удержаться от того, чтобы объяснить уже объясненное. Герои по-прежнему периодически начинают говорить так, будто заранее готовят цитаты для будущих учебников истории.

Но мир все-таки обрастает институтами.

Уже недостаточно сказать, что тот или иной персонаж получил власть, – надо определить, какие именно у него полномочия. Недостаточно сообщить, что разные люди смотрят на развитие мира по-разному, – их интересы приходится оформлять в правила, должности, ограничения и механизмы контроля. Недостаточно объявить новую экономику процветающей. Надо понять, откуда берутся деньги, какие налоги платят компании, кому принадлежат ресурсы и по чьим законам вообще работает бизнес, пришедший из другого мира.

И ближе к финалу я окончательно дождалась своего. На сцену выходит Его Величество Производственный Роман. Настоящий. С документами.

Появляются инвестиционные правила, аудит, право вето, условия допуска компаний, экологические ограничения, налоги, фонды развития, квоты, схемы обхода законодательства и расследования этих самых схем. Ура еще раз, потому что вот это я могу читать долго!

К последней главе на столе у персонажей лежат уже не только карты с красивыми стрелками наступления армий. Там лежат финансовые отчеты, проекты декретов, результаты расследований, споры о полномочиях и совершенно конкретные экономические последствия принятых решений.

Итог

Наконец-то кто-то задается вопросами: кто за что отвечает? Кто имеет право это запретить? Кто контролирует контролирующего? Где заканчивается одна юрисдикция и начинается другая? Что произойдет, если компания нарушит условия? И, разумеется, кто за все это платит?

Вот этот текст я уже читала совсем с другим удовольствием.

Причем самое смешное, что, бросив книгу в первый раз, я закончила мысль в своей голове примерно так: мне гораздо интереснее узнать, что будет после войны. Общий враг когда-нибудь исчезнет. Вчерашним союзникам придется снова выяснять отношения. Всем тем, кто вместе воевал, закрывал глаза на чужие методы и объяснял себе, почему сегодня это необходимо, придется как-то жить дальше.

Автор, оказывается, именно об этом и написал. Просто до этого места надо было доползти и дожить.

Так что хорошо, что я вернулась. Структуру из десяти огромных глав, разбитых на десятки частей, я до конца так и не смогла полюбить. Первая глава по-прежнему кажется мне чрезмерно громкой и слишком увлеченной одним и тем же нравственным вопросом. Некоторые авторские объяснения я бы без сожаления сократила раза в два.

Но книга не остается той вещью, которую я бросила на семнадцатой части. И если в начале мне хотелось попросить автора дать героям и читателю немного воздуха, то к концу у меня просьба гораздо более специфическая:

Автор, смету надо было показать сразу.