Рецензия на повесть «Исповедь Бродяги»
Начну с того, что автор умеет писать. И на этот раз я говорю не о технической грамотности, хотя с ней тоже все в порядке. За девяносто шесть страниц я нашла полторы опечатки, которые можно вообще не учитывать. Я говорю о ритме, стиле, голосе и характере.
Голос персонажа и каноничность
Сириус начинает рассказывать свою историю первой же фразой: «Меня зовут Сириус Блэк. И я алкоголик. Шучу, конечно». И дальше этот голос не теряется ни разу. Он может быть злым, самоуверенным, несправедливым, ехидным, совершенно несносным, может ошибаться, делать глупости и потом признавать, что сделал глупость. Но это все время один и тот же человек. Не автор, который время от времени вспоминает, от чьего лица он пишет, а Сириус Блэк.
И характер здесь существует не набором заявленных качеств. Он проявляется в том, как Сириус смотрит на людей, что замечает, что считает важным, кого уважает, кого терпеть не может и какие оправдания придумывает собственным поступкам. Иногда его хочется поддержать, иногда сказать: «Сириус, ты идиот», иногда и то и другое одновременно. Что, собственно, и требуется от живого героя.
Автор не переписывает канон от первого лица. Значительная часть событий нам давно известна, но здесь у них появляется еще один участник со своими делами, своими источниками информации и своими выводами. Пока Гарри занимается тем, чем положено заниматься Гарри Поттеру в соответствующей книге, Сириус пытается не сойти с ума в Азкабане, бежит оттуда, ищет Питера, прячется, добывает деньги, Оборотное зелье и информацию, пытается понять, что происходит, спорит с Дамблдором, наблюдает за Министерством, возвращается в Орден. Канон становится частью его истории, а не заменяет ее.
При этом текст практически не требует от читателя знания канона. Все необходимое автор объясняет по дороге, не превращая книгу в справочник для тех, кто случайно забыл, кто такой Питер Петтигрю и почему Сириус двенадцать лет просидел в Азкабане. Знание оригинала добавляет узнавание деталей, но без него происходящее все равно остается понятным.
Единственное «но» и финал
И вот здесь у меня есть единственное серьезное «но».
Последняя фраза книги: «Я вышел из дома номер двенадцать и сразу трансгрессировал». Если вы хорошо знаете канон, все понятно. Вы прекрасно знаете, куда именно трансгрессировал Сириус, что случится дальше и почему его исповедь заканчивается именно в этой точке.
А если не знаете? Тогда человек девяносто шесть страниц рассказывает вам свою жизнь, получает известие, что крестник отправился в Министерство его спасать, ругается, вызывает Кикимера, выбегает из дома, трансгрессирует... И все.
Особенно странно это ощущается именно из-за первого лица. Весь текст построен как рассказ Сириуса о собственном прошлом, причем он регулярно оценивает прежние поступки уже с позиции человека, который знает, что произошло потом. А в финале автор внезапно рассчитывает на то, что последнюю точку вместо него поставит читатель, знакомый с оригиналом. Жаль. Потому что до последней страницы текст прекрасно обходился без такой внешней подпорки.
Но это действительно единственная моя существенная претензия. В остальном – лайк, подписка и вопрос, что там еще написал этот автор. Буду читать.