Рецензия на роман «Гарри Поттер и портал времени»

Прочитано в рамках конкурса Люмос Максима

Композиция и сюжетные линии

До церемонии награждения текст представляет собой ретроспективу всего, что произошло в каноне. На мой вкус, сжатую несколько сильнее, чем требуется. Например, в церемонии награждения десять строк текста ухитрились вместить собственно награждение, отношения Гарри и Джинни, возвращение родителей Гермионы, горе Рона, депрессию Джорджа и глаза Гермионы. 

После церемонии награждения стало легче. Появился собственно портал, начались приключения, и текст перестал напоминать конспект предыдущих семи книг. К сожалению, дальше обнаружилась другая проблема: приключений много, а истории в них существенно меньше.

Гарри и Снейп куда-то идут, кого-то встречают, с кем-то сражаются, покупают еду и оружие, ночуют, разговаривают, снова идут, снова сражаются, знакомятся с очередными людьми и существами. Отдельные эпизоды могут занимать несколько страниц и не менять вообще ничего.

В какой-то момент местный чародей без предупреждения подмешивает героям экспериментальное зелье. Снейп, профессиональный зельевар и человек с выдающимся инстинктом самосохранения, обнаруживает зелье в чашке, выясняет, что его собираются испытать на нем, слышит, что до этого его проверяли на мышах, собаках и гиппогрифах, и... пьет. Гарри пьет следом, потому что уйти было бы невежливо. Они превращаются в детей, через полчаса превращаются обратно, и на этом линия обрывается.

Никаких последствий для сюжета, отношений, возвращения домой или хотя бы дальнейшего отношения к человеку, который использует гостей вместо лабораторных мышей.

Проработка исторического мира и экономики

При этом мир отчаянно изображает из себя исторический. Тут есть лорды, медяки, серебряники (авторская орфография сохранена), кузнецы, охотники на магов, гильдия магов, школы, суды, публичные казни и прочие признаки давних и суровых времен. А еще картошка. Много картошки. Картошка плавает в похлебке в трактире, ее пекут, подают на стол, а местная ведьма отправляется искать в лесу «картошечки» и возвращается с дикой картошкой в руках.

Напомню: действие происходит до основания Хогвартса, то есть до конца десятого века. Картофель в это время спокойно растет в Южной Америке и понятия не имеет, что лет через пятьсот ему предстоит познакомиться с Европой.

С деньгами не легче. Десять медяков внезапно превращаются в два серебряных сикля, потом в три. Курс никто не выясняет. Незнакомые монеты местные жители берут с недовольным видом, но берут. Кузнец за меч сразу требует «десять ваших золотых монет», хотя современного галлеона до этого в глаза не видел. Вес, размер, проба золота, соотношение местных и волшебных валют – зачем такие мелочи, если можно просто достать мешочек и заплатить. Любимый вопрос человечества еще с библейских времен: а сколько это будет – тридцать серебреников на наши деньги?

С отношениями магов и магглов еще интереснее. Магов ловят, пытают и сжигают. При этом существует гильдия магов, которая может вмешаться в суд и защитить обвиняемого. Существуют магические школы. Маги служат лордам, торгуют с магглами, покупают оружие, а обычные люди прекрасно знают, кто такие чародеи и чем они занимаются. Охотники сами признают, что лучше сжечь пойманных магов без суда где-нибудь подальше, потому что иначе вмешается гильдия. Через некоторое время ведьму совершенно публично тащат на костер с заявлениями о правосудии и о том, что даже гильдия ее сегодня не спасет.

Почему в одном случае сожжение без суда незаконно, а в другом является публичной процедурой? Кто имеет право судить магов? Кому подчиняется гильдия? Как соотносятся власть лорда и ее полномочия? Каков вообще правовой статус магов в этом обществе? Неизвестно.

А ведь здесь мог получиться действительно интересный мир: магическая корпорация со своими привилегиями, конфликт юрисдикций, маги на службе у феодалов, лицензированные и нелегальные колдуны, светская власть, которая одновременно пользуется магией и пытается ее контролировать. Все кирпичики лежат на месте. Автор просто не построил из них дом.

Стилистика и синтаксис

Вопросам мироустройства в тексте уделено заметно меньше внимания, чем стилистическим конструкциям.

«Лицо профессора озарила знакомая кривая усмешка».
 «У Гарри сердце стучало в горле».
 «Шрам над глазом впился в кожу».
 «Его череп страшно треснул с тупым звуком».
 «В горле будто сидел огромный булыжник».

И мое любимое: «Поттер, сурово сдвинув брови, жевал зеленый лук». Эта фраза производит сильное впечатление, но если абстрагироваться от нее и продолжить чтение, проблемы со стилем становятся системными.

Синтаксис тоже живет собственной жизнью. Иногда текст состоит почти исключительно из коротких фраз: Гарри встал. Парень посмотрел. Молодой волшебник вздохнул. Было темно. Он все вспомнил. Потом совершенно внезапно появляются нормальные сложные предложения с придаточными, деепричастными оборотами и вполне естественным ритмом. Через несколько абзацев автор снова возвращается к телеграфу.

Смена рисунка никак не связана ни с динамикой сцены, ни с состоянием персонажа, ни с точкой зрения. Две почти одинаковые сцены ночного дежурства могут быть написаны так, будто между ними автор успел пройти интенсивный курс русского синтаксиса, а потом благополучно все забыл. Плюс постоянное Гарри – Поттер – парень – юноша – молодой волшебник. Видимо, повторить имя два раза близко друг к другу опаснее, чем заставить читателя каждые три предложения проверять, не появился ли в сцене новый персонаж.

Встречаются и вещи попроще. Автор последовательно не различает статус и статут. «Волшебный орудие». «Ни сколько». Пунктуация временами расставлена по принципу свободного волеизъявления. 

Общее впечатление

Главная особенность этого текста заключается в его специфическом эмоциональном и художественном регистре. Ему сложно дать однозначную оценку.

Отдельные места действительно прекрасны в своей нелепости. Огромную драконью голову, которая выше Снейпа, надо сторожить, «а то украдут». Дракон издает вопль, напоминающий птичий. Снейп с серьезным видом рубит мечом шею существа таких размеров, что потом левитирует перед собой голову больше собственного роста.

Но между этими моментами лежат десятки страниц очень однообразной прозы, где герои идут, едят, вздыхают, смотрят друг на друга, хмурятся, обсуждают пережитое, снова идут, снова едят, снова смотрят друг на друга. Специфический юмор распределен неравномерно, а сюжетная линия развивается слишком неторопливо. История недостаточно продумана, чтобы читать ее всерьез. Язык недостаточно хорош, чтобы получать удовольствие просто от текста.

В результате я дошла до конца. Но если сначала мне было интересно, что находится за порталом, то теперь ответ я знаю. Картошка и зеленый лук.