Рецензия на роман «Лилит: Клятва на крови [Гарри Поттер]»
Начну с хорошего
И здесь я буду хвалить автора за те навыки, которые редко встречаются и по одному, а уж в сочетании так вообще практически никогда.
Автору неплохо удаются названия глав. Я бы сказала, существенно выше среднего. Названия запоминающиеся, яркие и отражают суть главы.
Текст в целом грамотно написан: серьезных орфографических и пунктуационных проблем я не заметила.
Автор почти никогда не теряет персонажей в пространстве. Обычно понятно, кто где находится, куда переместился и откуда появился. Это действительно навык, действительно редкий, и у автора он присутствует.
Правда, автор иногда забывает не где находится персонаж, а что он только что делал и в каком состоянии пребывал.Например, героиня лежит без сознания в комнате горящего дома, с «лицом цвета треснувшего фарфора», причем уже горит даже прикроватный коврик. А затем внезапно оживает, выбирается, спускается вниз по лестнице, выбивает дверь и еще довольно долго сражается, «превратившись в мясорубку». Но географически все верно.
Приведу конкретные цитаты из главы согласно хронологии:
За полчаса до того, как голодное пламя вгрызлось в соломенную крышу «Норы», Сириус Блэк резко открыл глаза.
Далее в той же главе:
Комната стремительно наполнялась гарью, огонь уже жадно лизал половицы. Молли, задыхаясь от едкого дыма и слез, развернулась ко второй кровати.
...
Снизу раздался оглушительный взрыв — баррикада на первом этаже начала сдавать под натиском Темных магов. Дом шатался. Огонь уже лизал коврик у их ног.
Артур Уизли, человек с самым мягким сердцем во всей Британии, в этот момент принял самое страшное решение в своей жизни.
— Молли, уходим! — он схватил рыдающую жену поперек талии, силой отрывая от постели с безжизненным телом Лилит. — Дом сейчас рухнет! Джинни там, снаружи! Мы должны вытащить Джинни!
Задыхаясь от дыма и горя, оставив Лилит в объятиях разгорающегося пожара, они кинулись вниз по лестнице, чтобы шагнуть в кровавое месиво, которое уже кипело во дворе.
И в конце той же главы:
Остатки тяжелой дубовой двери и нагроможденная мебель взорвались изнутри, разлетаясь в щепки. Взрывная волна невероятной силы ударила монстра в бок, снося его с Молли и отбрасывая на несколько метров в грязь.
Из дверного проема, окутанная клубами черного дыма и искрами, вышла Лилит.
Флора, фауна и материаловедение
Мир романа удивительно богат редкими природными явлениями. Здесь существуют «вавилонские теневые тигры», способные «повиливать хвостом» и издавать «истошный, захлебывающийся лай-рев». Есть и «тончайшее драконье сукно». Поскольку сукно – это шерстяная ткань, видимо, где-то разводят тонкорунных драконов.
Перед входом лежат деревянные половики, а кинжалы из гоблинского серебра внезапно становятся стальными.
Главная героиня
Лилит пятнадцать лет, но возраст здесь скорее справочная характеристика. Практически все она делает идеально, плавно, грациозно, бесшумно, уверенно и аристократично. Она идеально сидит, ест, двигается, дерется и режет овощи миллиметр к миллиметру.
Графитовый цвет, кашемир и безупречная посадка одежды повторяются с такой частотой, будто читатель способен забыть ее социальный статус между соседними абзацами. С одеждой вообще непросто. В одной сцене героиня успевает побывать в дорожной мантии, промокшей мантии, снять неведомо откуда взявшийся плащ, затем сбросить мантию, после чего продолжает «освобождать себя от мокрого одеяния». Сколько именно слоев на ней было изначально, установить довольно сложно.
По мере необходимости и без предварительного объяснения появляются и новые технические характеристики: особая регенерация, абсолютная устойчивость к ядам, модифицированная кровь, драконий рог в костном мозге, амальгама в плазме крови и прочие северные аристократические апгрейды. Но не будем придираться: кто не любит Геральта из Ривии.
Особенности описания внутреннего мира
Здесь, пожалуй, я замолкаю. Пусть говорит автор.
«Внешне она казалась ледяной статуей, но под этим панцирем, как и в любом пятнадцатилетнем подростке, клокотала усталость».
«И от этого осознания пятнадцатилетнему подростку, привыкшему быть оружием, становилось до дрожи уязвимо».
«Не думаю, что это безумие, скорее... неизбежная оттайка».
«В ее жилах мгновенно закипала привычная северная концентрация».
«В груди зияла черная дыра вины».
«Он чувствовал себя так, словно его накрыло невидимым дементором».
«Лилит медленно перевела взгляд на Сириуса, смотрящего на нее с бережливым, напряженным ожиданием».
И мое любимое: «Академический ужас, сковавший его на долю секунды, был мгновенно похоронен за железобетонными щитами Окклюменции».
Метафоры в этом тексте редко ходят по одной. Обычно они собираются в тактические группы.
Медицина и анатомия
Описание физиологических состояний обнажает серьезную проблему: реальная клиническая симптоматика используется в тексте исключительно как декоративный спецэффект. Взять хотя бы разные размеры зрачков, которые здесь объясняются просто «тяжелейшим сотрясением мозга». Проблема в том, что при травме это очень серьезный симптом. Тут не сражаться надо, а лечиться. И быстро.
Туда же отправляется и розовая пенистая мокрота, выступающая здесь в роли стильного драматического украшения. Тяжесть травм существует лишь на словах. Можно долго терять кровь толчками, а затем бодро скакать с поражением легких и тяжелейшей ЧМТ. Белковая структура организма при повышении температуры до «плавления мозга» тоже, видимо, просто пожимает плечами и отходит в сторонку. Цитирую:
Она тяжело дышала. Кровь толчками выходила из ее собственных глубоких ран, заливая сапоги, но северная регенерация, отточенная жестокими экспериментами, уже начала стягивать края разорванной плоти — быстрее, чем у обычного человека, но недостаточно быстро, чтобы спасти от критической кровопотери.
Через пару абзацев:
Она бросилась вперед. С разбегу проскользив по грязи под лапами первого зверя, она вогнала лезвие ему прямо в пах, вспарывая живот до самой грудины. Горячие, пульсирующие внутренности вывалились на жухлую листву, и тварь рухнула, захлебываясь собственными кишками. Второй монстр вслепую ударил наотмашь, но Лилит, изогнувшись под неестественным углом, перехватила кинжал обратным хватом и с разворота всадила его прямо в ухо чудовища, пробив черепную коробку до основания мозга.
Два глухих удара тел о землю. Быстро. Жестоко. Безупречно.
Но Белый вожак не был ослеплен. Он уже летел на нее — трехметровая гора литых мускулов, клыков и ярости.
Удар его лапы был подобен столкновению с чугунным экспрессом. Лилит отшвырнуло на несколько метров, она спиной проломила гнилой ствол дерева и рухнула в грязь. В глазах потемнело. Воздух со свистом выбило из легких, а в груди раздался тошнотворный хруст ломающихся ребер.
...
Лилит дико закричала, но этот крик был криком ярости, а не покорности. Она свободной левой рукой нащупала в грязи оброненный кинжал и, собрав все остатки своих угасающих сил, вогнала его прямо под нижнюю челюсть Белого вожака.
Лезвие вошло глубоко. Зверь захрипел, его хватка ослабла, и Лилит, оттолкнувшись ногами, перевернула его. Теперь она была сверху. Безумие битвы полностью захватило ее. Она выдернула второй кинжал и начала методично, с животной жестокостью рубить шею вожака. Кровь фонтаном била ей в лицо, заливала глаза, но она пилила толстые мышцы и сухожилия, пока лезвие не уперлось в позвоночник. Один точный, резкий рывок — и с омерзительным влажным хрустом голова гигантского монстра отделилась от туловища.
Тяжело дыша, сплевывая кровь, Лилит стянула с себя плотную кофту, оставшись в одной залитой красным футболке. Она положила отсеченную, все еще скалящуюся голову Белого в центр ткани, туго завязала рукава в узел и закинула этот чудовищный, капающий кровью груз себе на спину.
Использование конкретных медицинских маркеров без учета того, к каким последствиям они ведут – это не просто сюжетные ляпы. Подобная небрежность может сформировать у читателя потенциально опасное, искаженное восприятие действительно серьезных состояний. Если автор описывает существо с двумя сердцами или ложноножками – слова не скажу, автор в своем праве. Но здесь речь идет о людях. И не все из них модифицированы.
Тактика и пожарная безопасность
После начала пожара группа дееспособных взрослых баррикадируется внутри горящего дома и готовится держать оборону. Позже выясняется, что эвакуироваться можно через камин. Камин в том же помещении, где они забаррикадировались. Вспоминают о нем, когда все уже вышли на улицу и таки ввязались в бой. Хронология событий:
Верхние этажи содрогнулись, соломенная крыша вспыхнула мгновенно, как сухой порох, озаряя двор жутким оранжевым светом.
— ТРЕВОГА! ПОЖИРАТЕЛИ! ОНИ ЗДЕСЬ! — яростный рык Сириуса распорол остатки тишины, перекрывая гул занимающегося пожара.
«Нора» проснулась в один удар сердца. На первом этаже закипел организованный хаос. Взрослые не стали бездумно выбегать под перекрестный огонь. Опыт былых сражений сработал на инстинктах: Артур и Сириус, не сговариваясь, взмахами палочек швырнули тяжелый дубовый стол и массивные комоды прямо к выбитой входной двери. Они баррикадировали проход, накладывая щитовые чары слой за слоем, чтобы удержать рубеж и заставить врага принять бой там, снаружи — во дворе.
Первый этаж «Норы» превратился в пороховую бочку. У забаррикадированной двери, тяжело дыша, стояли Гарри, Рон, Фред и Джордж, Гермиона. Их лица были перемазаны сажей, а палочки нацелены в проломы, откуда тянуло дымом. Они ждали штурма, ждали смертоносных зеленых лучей, но снаружи почему-то доносились лишь издевательский смех и редкие, ленивые хлопки заклинаний.
Артур просто вскинул палочку, снес остатки забаррикадированной двери мощнейшей *Бомбардой* и шагнул в пылающий двор.
— Идите за ним! Я удержу камин и попытаюсь сбить пламя! Нам нужен путь к отступлению! — прорычал Сириус, бросаясь к очагу и посылая в горящий потолок потоки ледяной воды.
Выскочив в сад, Гарри, Рон и близнецы замерли, парализованные сюрреалистичностью картины.
— В дом! Все в камин! Они нас сомнут! — Блэк схватил за шиворот Гарри и потянул за собой, затем бросился к Артуру и Молли.
Сириус перевел отчаянный взгляд на Лилит.
— Я закрою каминную сеть за нами, чтобы они не прошли следом!
То есть сначала персонажи перекрывают себе выход и остаются под горящей крышей, потом ввязываются в бой во дворе, а потом возвращаются в горящий дом и используют путь, которым можно было воспользоваться сразу.
Стиль
Главная проблема текста для меня именно здесь. Автор почти постоянно сообщает читателю, как именно следует воспринимать происходящее.
Если героиня ведет себя по-хамски, повествование объясняет это аристократичностью. Если персонаж выглядит измученным, текст тут же поясняет, что именно так и должен выглядеть человек, измученный жизнью. Обычное действие словно считается недостаточно выразительным. Нельзя просто встать, посмотреть, улыбнуться или почувствовать боль. Все должно быть скупым, точным, хищным, острым, стальным, ледяным, безупречным или хотя бы отчаянным.
«голос Лилит прозвучал идеально ровно»
«Идеальная прическа распалась»
«Она была чужаком в этом теплом семейном гнезде. Идеально выкованным, холодным оружием»
«Лилит заняла место с самого края, держа спину идеально прямо»
«Она по-прежнему держала спину идеально ровно»
«Она сменила влажный лен на тонкий кашемировый свитер цвета темного графита и простые, но идеально сидящие брюки»
Если все движения безупречны, безупречность перестает что-либо означать. Если каждый взгляд пронзительный, ни один уже не пронзает. Если каждое чувство находится на краю бездны, бездна становится частью интерьера. Точка зрения свободно скачет между персонажами, иногда практически внутри одной сцены. Например:
Когда дело дошло до знаменитой троицы, Лилит остановила свой разноцветный взгляд на парне с растрепанными черными волосами и шрамом.
— Гарри Поттер, — представился он, протягивая руку. В его зеленых глазах читались настороженность и усталость, знакомые ей самой.
— Лилит. Наслышана, — она пожала его руку. Её ладонь оказалась неожиданно крепкой, с жесткими мозолями от тренировок, чего никак не ожидаешь от пятнадцатилетней аристократки.
Обмен дежурными любезностями прошел гладко, но Лилит чувствовала, что все взгляды прикованы к ней и к Астароту, который с тяжелым вздохом улегся у камина, заняв весь коврик.
Это удобно для автора, но лишает сцену устойчивой перспективы.
Звуковое оформление аппарации сделано буквально: Треск! Треск!
И наконец, любовная линия. Поскольку это любовный роман, наличие романтической/любовной линии подразумевается жанром. Тут никаких вопросов. По идее, разница в возрасте в двадцать лет – тоже личное дело каждого. Взрослые люди, сами разберутся. Хотя, стоп. Героине пятнадцать. И об этом знают все, включая предмет ее взаимной страсти.
Итог
Перед нами достаточно грамотный текст с хорошими названиями глав, неплохим пространственным контролем и чрезвычайно высокой концентрацией авторского желания сделать каждую сцену сильной, каждое движение идеальным, каждую эмоцию предельной, а каждую метафору максимально выразительной. У этого произведения есть читатели, и их немало. Но я позволю себе личную просьбу к автору: не преуменьшайте значимость описываемых вами реальных клинических симптомов. К сожалению, не каждый читатель способен отличить художественный вымысел от реальной рекомендации.