Рецензия на роман «Лучезарный»

Кант, чёрные драконы и цена нового Эдема

За три недели до старта «Лучезарного» земляне увидели в небе новую звезду. Она горела полминуты и погасла: так взорвался его корабль-близнец «Безупречность» вместе с пятью тысячами спящих колонистов.

«Добрые и злые, умные и глупые, талантливые и бездарные — все они мгновенно стали одной яркой звездой на небосклоне, что примерно полминуты сияла, а после погасла, исчезнув навсегда...»

«Лучезарный» всё равно стартовал. Сто сорок лет пути к оранжевому карлику, к маленькой планете Сириене, спрятанной под крылом газового гиганта. Шестьдесят человек экипажа, несущих вахты по два года, и пять с лишним тысяч колонистов в криокамерах. Уже в полёте команда понимает: корпорация отправила их на таких же аварийных реакторах, что погубили «Безупречность». Экипаж поднимает мятеж, обрывает связь с Землёй и летит дальше в одиночку. А потом столетний реактор всё-таки не выдерживает, и починить его снаружи нельзя: на трети скорости света любой, кто выйдет за борт, умрёт за минуту.

«Лучезарный» - твёрдая космическая фантастика, которая на середине оборачивается философским триллером. Здесь есть физика, сноски и просчитанная до тонн и парсеков матчасть, но самое страшное происходит не за бортом, а в разговорах: когда взрослые, умные, симпатичные нам люди решают, кто из них выйдет в открытый космос, чтобы остальные долетели. И здесь же, что редкость для жанра, есть противник, с которым спорят не бластерами, а Кантом.

Архитектура повествования

Роман собран из трёх частей, и у каждой свой жанр: драма на терпящем бедствие корабле, разведка нового мира, политический триллер уже на поверхности планеты. Скрепляет их монтаж: главы аварии перемежаются флешбэками двухлетнего испытания на необитаемом острове, где будущий экипаж строил цивилизацию с нуля, мирил учёных-соперников и запускал махолёты по чертежам Леонардо. Приём работает безотказно: сперва мы смеёмся над этими людьми и привязываемся к ним, а потом смотрим, как они тянут жребий смерти.

«Колумб плыл по Атлантике на трёх маленьких парусниках семь недель. Тут был лишь один огромный корабль, которому предстояло лететь почти 140 земных лет».

Рамку довершают пролог-хроника ближайшего будущего и приложение со списком всех двенадцати кораблей серии, от «Безбрежности» до «Блистательного». Обычно такие приложения пролистывают, здесь оно читается как второй эпилог: судьба каждого корабля - готовый сюжет, и понимаешь, что цикл «Разбитый бокал» задуман широко.

Мироустройство

Космос у автора принципиально антиромантичен, и это сразу задаёт тон.

«В космосе ничего этого нет. Там вообще ничего нет, кроме абсолютной и бескрайней пустоты».

Матчасть продумана всерьёз: в сноске о термоядерном двигателе спрятана реальная технология FLARE, существующая уже сегодня, броня корабля за сто лет полёта «съедается» корпускулярной радиацией на десять сантиметров, а кварк-экраны вызываются щелчком пальцев и показаны в работе, а не в лекции. Сириена же - рай с двойным дном: планета вечного дня, повёрнутая к газовому гиганту одной стороной, целебная вода, следы трёх погибших цивилизаций, след кобальтовой бомбы. И чёрные драконы.

«На кварк-экране прямо в жерле застывшего Олимпиуса на невозможной для всего живого высоте в несколько десятков километров копошились чёрные пресмыкающиеся, наделённые перепончатыми крыльями, ребристыми и рогатыми головами, а также огромными длинными хвостами».

Зачем они каждый день летают жечь одни и те же точки тропического леса - вопрос, ответ на который прибережён до последней страницы. Отдельная жемчужина для любителей проработанных миров - сириенский календарь: местные «сутки» длятся почти двенадцать земных, и колонисты всерьёз ломают голову, как уложить их в циферблат, пока решение не подсказывает шестнадцатилетний мальчик. Инженерная задача, изящный ответ и неожиданно горькая цена - маленькая глава, которая помнится дольше многих больших. Сюда же переименование созвездий под новое небо, первый сириенский гороскоп и первое поселение Аурум, «золотой город»: в названии слышится и латынь, и, если угодно, эхо старой песни про город золотой.

Персонажи

Экипаж собран как интернациональная команда крупных типажей: немец-командор Ганс с раритетным кольтом, невозмутимый русский инженер Андрей Илларионов, «громадный русский гениальный медведь», как аттестует его автор, первый пилот Абдулл, для которого далёкая планета - обещанный оазис, психолог Эдуард, способный после едва не случившейся катастрофы снимать общий ужас одесской «Семь-сорок» на два голоса. Поначалу это почти шарж, но роман даёт каждому историю, и маски обрастают живой плотью. Характер здесь раскрывается одной репликой:

«— А если бы нас тут ещё на пять лет оставили, ты бы сумел построить космический корабль? — Ну… за пять лет — не знаю. Вряд ли наверное… Но за двадцать — управился!»

Эмоциональный центр книги - Инесс Донадье, она же Сира, третий пилот с армянским именем, означающим «любимая роза». Её линия держит все три части: остров, страшный выбор во время аварии, расследование чужого замысла и то, во что она превращает финал. «Что вы все испугались? Женщина также должна быть готова к смерти, как и все остальные» - после главы, где звучат эти слова, её уже не забудешь.

И антагонист, каких жанровой прозе часто не хватает: противник с философией, стилем и планом длиной в столетия, умеющий действовать даже из-за края собственной смерти - через отобранных людей, отобранные книги и один томик «Критики чистого разума» с двойным дном.

«В другой ситуации меня бы назвали богом, новым творцом. Но бог не может жить среди простых людей, являть себя обычным смертным. Это абсурд. Бог сначала должен стать легендой».

Сюжет

Пик первой части - остановка взбесившегося реактора и последующая дефектоскопия. Эти сцены написаны на физическом пределе, до дрожи:

«...надо мгновенно считать в уме цифры основного напряжения в киловольтах-ампер и вводить их внутрь квантового компьютера со скоростью сумасшедшего пианиста, играющего „Трансцендентные этюды" Ференца Листа».

Напряжение здесь рождается не из перестрелок: люди голосуют, тянут бумажки, меняются местами в очереди на смерть, и один такой обмен герой совершает с улыбкой «довольного как накормленный крокодил» - а расплачиваться за эту улыбку персонажи будут ещё сорок лет. Вторая и третья части подкладывают под приключение социальный эксперимент: пять тысяч отборных подростков, компьютерная игра «Империя» и выросшие из неё «государства» - авторитарная Саллисария, демократичный Орхан, сектантский Лакомирад. Героиня сама вспоминает «Повелителя мух», но задача у автора другая: показать, как идеология прошивается в целое поколение через игру. Кульминация - противостояние в колонии, которое решается не оружием, а словами, и от этого только страшнее.

Этика и философия

Кант в романе не украшение, а механизм. Знаменитая формула о звёздном небе над головой и нравственном законе внутри нас звучит здесь из уст человека, у которого руки в крови, и перестаёт быть банальностью. Дуэль цитатами из «Критики чистого разума» между немолодой женщиной-пилотом и юным «императором» - сцена, ради которой стоит дочитать до третьей части.

«Поступай всегда так, чтобы ты относился к человечеству и в своём лице, и в лице всякого другого также как к цели, и никогда не относился бы к нему только как к средству».

Вопросы роман ставит без упрощений: имеет ли право один человек, пусть даже гений, отбирать «зёрна» для нового человечества? чего стоит цивилизация, у которой отняли память? где кончается воспитание и начинается программирование? У злодея здесь есть своя правда и своя жертва, у правых - свои кольты и свои слабости. Ответы автор оставляет читателю.

Язык и стиль

Проза энергичная, с разговорной интонацией рассказчика и постоянной иронией, которая не даёт пафосу застыть. Диалоги - сильная сторона: Эдуард тараторит скороговорками, Андрей флегматично роняет фразы, Ганс рубит командами; персонажей узнаёшь по репликам ещё до атрибуции. Действие написано кинематографично, паузы между катастрофами отданы разговорам, в которых и происходит главное.

О главном недостатке молчать не хочу, потому что книга его не заслуживает: тексту необходима корректорская вычитка. Опечатки, лишние и потерянные запятые, сбои согласования встречаются регулярно и в самых напряжённых сценах работают как камешек в ботинке на хорошей тропе. Роману это не мешает состояться, но профессиональная корректура подняла бы его на ступень. И вторая мелочь: справочные главы об устройстве корабля и логистике колонизации - подарок любителям матчасти, а остальным захочется поскорее вернуться к людям.

Заключение

«Лучезарный» - редкий сплав инженерной фантастики, космической драмы с настоящими потерями и философской притчи о цене рая. История закончена и закрыта, финальный поворот аккуратно открывает дверь в следующие книги цикла. А вопрос остаётся с читателем надолго: какой ценой покупается рай, кто имеет право писать его законы и что делать, если законодатель уже объявил себя богом.