Рецензия на роман «Вечная Война»
«Вечная Война. Книга первая. Пехотинец»
Есть произведения, которые начинают с объяснения мира.
Есть произведения, которые начинают с героя.
А есть такие, которые сначала показывают тебе чёрный экран, несколько системных сообщений, пару ошибок, а потом ты открываешь глаза и обнаруживаешь, что у тебя другое тело, ты ничего не помнишь, вокруг ходят одинаковые люди, над головами у них висят имена из каких-то армейских реестров, а первый человек, с которым ты разговариваешь, совершенно спокойно объясняет:
ты умер.
И, пожалуй, самое неприятное в этой ситуации даже не смерть.
А то, насколько буднично здесь к ней относятся.
Мир, в котором бессмертие не сделало жизнь ценнее
«Вечная Война» начинает подсовывать читателю довольно любопытный парадокс практически с первых страниц.
Это будущее.
Причём не такое будущее, где человечество едва дотянулось до космоса и радуется каждому новому двигателю.
Нет.
Человечество уже прошло куда дальше.
Настолько дальше, что смерть перестала быть нормальной частью человеческой жизни.
Но вместо того чтобы получить рай, люди получили совершенно другую проблему.
Если человек практически бессмертен, то что делать с перенаселением?
Если тело можно восстановить, то насколько ценна отдельная жизнь?
Если память можно сохранить, а личность — восстановить, является ли смерть действительно смертью?
И если общество научилось настолько хорошо управлять человеком, что может буквально распределять его дальнейшую судьбу, где проходит граница между цивилизацией и системой?
На эти вопросы автор не выкладывает табличку с готовыми ответами.
И это хорошо.
Потому что чем больше узнаёшь о мире, тем меньше он похож на привычную утопию будущего.
А потом появляется армия
И становится ещё интереснее.
Потому что армия здесь — не просто фон.
Она практически модель всего общества в миниатюре.
Рекрут.
Номер.
Подразделение.
Навык.
Задание.
Награда.
Штраф.
Смерть.
Перерождение.
Снова в строй.
Человек превращён в единицу системы.
И самое неприятное заключается в том, что система при этом работает.
Вот это, пожалуй, одна из самых сильных сторон книги.
Автор не создаёт карикатурное злое государство, где каждый начальник ходит с табличкой «Я ЗЛОЙ».
Нет.
Командиры могут быть сволочами.
Могут быть смешными.
Могут издеваться над подчинёнными.
Могут материться.
Но при этом они выполняют свою работу.
Армия воюет.
Обучает.
Снабжает.
Восстанавливает тела.
Распределяет ресурсы.
Следит за дисциплиной.
И даже заботится о своих солдатах.
Просто делает это настолько бесчеловечно рационально, что временами становится неуютно.
Илай
Главный герой начинает практически с нуля.
Причём не в том смысле, в каком это обычно бывает в LitRPG.
У него нет воспоминаний о нормальной жизни.
Он не знает, кем был.
Не понимает, откуда взялось ощущение знакомости некоторых вещей.
Не знает, почему определённые слова вызывают странную реакцию.
И постепенно выясняется, что его ситуация отличается даже от положения других перерожденцев.
Память должна была быть очищена.
Но не очистилась.
Точнее, очистилась не полностью.
И это маленькое техническое несоответствие постепенно превращается в одну из главных загадок книги.
Самое интересное — он не избранный
По крайней мере, книга долгое время не даёт никаких оснований считать его таковым.
Он не сильнейший.
Не самый умный.
Не лучший боец.
Не великий стратег.
Более того, первое серьёзное знакомство с армейской системой заканчивается для него довольно наглядным уроком.
Сержант просто ломает ему шею.
И всё.
Без трагической музыки.
Без последнего монолога.
Без «я обязательно отомщу».
Илай умирает.
Потом открывает глаза.
А Нобель спокойно объясняет, что это была очередная бессмысленная смерть.
Вот здесь и формируется главное правило книги:
смерть здесь не всегда конец.
Но это совершенно не означает, что умирать приятно.
Перерождение — штука гораздо страшнее, чем кажется
Поначалу можно решить, что автор просто придумал удобную механику:
умер → воскрес → продолжил.
Очень удобно для военной истории.
Можно устраивать любые мясорубки и не бояться, что герой закончится.
Но постепенно становится понятно, что цена существует.
Во-первых, смерть всё равно причиняет боль.
Во-вторых, тело можно потерять.
В-третьих, смерть может влиять на память.
В-четвёртых, система не обязана вернуть тебе именно то, что ты считал своим.
И вот здесь появляется очень неприятный вопрос:
если после смерти тебя восстанавливают в новом теле, а часть твоей памяти исчезает — это всё ещё ты?
Автор напрямую не давит на этот вопрос.
Он просто ставит его перед читателем и продолжает рассказывать историю.
А тела здесь вообще отдельная тема
Пожалуй, одна из самых странных деталей мира — отношение к телу.
Рекруты выглядят практически одинаково.
Молодые.
Здоровые.
Физически подготовленные.
Без лишних биологических особенностей.
Человек получает не просто новое тело.
Он получает ресурс, выданный системой.
И тело можно изменить.
Улучшить.
Модифицировать.
Восстановить.
Заменить.
Даже потеря конечности становится скорее неприятностью, чем окончательной катастрофой.
В результате возникает очень странное ощущение.
Человечество победило смерть, но одновременно обесценило тело.
А вместе с телом — часть индивидуальности.
И тут автор делает маленький, но важный ход
Он даёт Илаю возможность постепенно узнать, что у него было прошлое.
Не просто «ты раньше жил».
А что-то более конкретное.
Что-то, что связано с Землёй.
С русским языком.
С вещами, которых в его нынешнем мире, судя по всему, вообще не должно существовать.
Илай помнит отдельные слова.
Отдельные образы.
Отдельные реакции.
Но не может собрать из них полноценную картину.
Поэтому читатель оказывается примерно в том же положении, что и герой.
Мы знаем, что здесь что-то не сходится.
Но не знаем, насколько далеко простирается это несоответствие.
Полигон
А потом книга перестаёт рассуждать и начинает стрелять.
И делает это очень часто.
Учебные бои здесь — одна из наиболее заметных частей первой книги.
Причём они действительно похожи на обучение.
Сначала ты не умеешь практически ничего.
Потом учишься двигаться.
Учишься стрелять.
Учишься пользоваться оружием.
Учишься командовать.
Учишься понимать противника.
Учишься умирать.
А затем — воскресать и повторять всё сначала.
Это практически военная школа, помещённая внутрь игровой механики.
И именно поэтому развитие Илая воспринимается несколько иначе, чем стандартная прокачка.
Он получает навыки не потому, что автор решил наградить его цифрой.
Он получает их потому, что делает что-то снова и снова.
Причём система не даёт ему забыть, сколько всё стоит
Это один из самых удачных элементов.
Оружие стоит денег.
Боеприпасы стоят денег.
Модификации стоят денег.
Смерть может стоить денег.
Лишнее оборудование стоит денег.
И постепенно Илай обнаруживает прекрасную сторону военной экономики:
можно быть героем и одновременно быть должником.
Его инициативность приносит победы.
Но инициативность расходует боеприпасы.
Боеприпасы стоят денег.
Следовательно, чем эффективнее ты воюешь нестандартными методами, тем больше можешь задолжать армии.
И это одновременно смешно и очень логично.
«Клоун»
А вот здесь начинается та часть книги, которую можно было бы назвать комедийной, если бы персонажи не умирали настолько регулярно.
Клоун — огромный, практически танкоподобный человек, который способен идти туда, куда нормальный человек идти не должен.
Причём он не выглядит каким-то великим интеллектуалом.
Он просто идёт.
Получает пулю.
Продолжает идти.
Получает ещё.
Продолжает.
И в какой-то момент возникает ощущение, что армия создала его специально для того, чтобы проверить:
а что если дать человеку достаточно брони, оружия и наглости?
Клоун при этом постепенно становится не просто шуткой.
Он становится частью того, что Илай начинает считать своим подразделением.
И вот это уже важно.
Потому что книга постепенно уходит от истории одного человека к истории маленькой группы людей, которые учатся быть друг для друга не просто сослуживцами.
Овца
С Овцой история ещё интереснее.
Потому что она сначала выглядит почти как комедийный элемент.
Маленькая.
Наивная.
Свою винтовку любит так, будто это самый дорогой подарок в её жизни.
Илай постепенно начинает относиться к ней не как к очередному рекруту.
Появляется странная смесь:
старшего брата,
командира,
опекуна,
и человека, который почему-то решил, что если эта девочка умрёт, то он будет очень зол.
И это чувство не оформляется в длинные драматические монологи.
Оно возникает из мелочей.
Из оружия.
Из разговоров.
Из обещаний.
Из того, что Илай начинает покупать ей вещи.
Из его реакции на возможность потерять её.
И особенно хорошо работает то, что сам герой далеко не всегда признаёт собственную привязанность.
Именно на таких отношениях книга становится живой
Потому что если убрать весь интерфейс, оружие, порталы и фантастику, остаётся довольно простая вещь:
люди привыкают друг к другу.
Сначала потому, что вынуждены.
Потом потому, что вместе воюют.
Потом потому, что вместе умирают.
А потом вдруг оказывается, что человек рядом с тобой уже перестал быть просто номером.
И это особенно сильно работает в мире, где людей буквально называют номерами.
Система пытается превратить их в цифры
А они постепенно превращают цифры обратно в людей.
Клоун становится Клоуном.
Овца становится Овцой.
Фант — Фантом.
Котт — Коттом.
Илай — Илаем.
Это вроде бы мелочь.
Но на фоне всей этой системы номеров она начинает играть гораздо большую роль.
Потому что армия говорит:
вы — рекруты.
А герои постепенно начинают говорить:
нет, мы — вот эти конкретные люди.
И всё это работает ровно до момента, пока не начинается настоящий бой
Здесь книга особенно хорошо показывает разницу между учебной войной и войной.
Потому что до определённого момента смерть — часть тренировочного цикла.
Ты умер.
Воскрес.
Проанализировал ошибку.
Пошёл снова.
Но потом появляются противники, которые не обязаны соблюдать правила учебного полигона.
И техника, которая уже не выглядит игрушечной.
И люди, которые действительно хотят тебя убить.
И вот тогда возникает вопрос:
а что произойдёт с обществом, привыкшим к тому, что смерть обратима, когда война научится убивать так, что обратимость перестанет быть гарантией?
Броня и оружие
Отдельное удовольствие книги — вооружение.
Здесь достаточно технических подробностей, чтобы человек, которому нравится военная фантастика, мог рассматривать снаряжение почти как отдельного персонажа.
Мечи.
Энергетическое оружие.
Плазма.
Гранаты.
Силовая броня.
Экзоскелеты.
Шагоходы.
Тяжёлые комплексы.
Ракетницы.
Снайперские винтовки.
И всё это существует не просто для красивого описания.
Оружие определяет тактику.
Тактика определяет выживаемость.
А выживаемость определяет отношение между бойцами.
И вот здесь Илай начинает становиться командиром
Не потому, что его назначают.
А потому, что люди начинают смотреть на него.
Он начинает замечать то, чего не замечают остальные.
Понимает, что определённые тактики не работают.
Начинает использовать особенности местности.
Начинает тратить собственные деньги на дополнительное снаряжение.
Начинает думать не только:
«Как мне победить?»
но и:
«Как сделать так, чтобы победили все?»
И это очень важная разница.
Потому что хороший солдат хочет выжить.
Хороший командир начинает хотеть, чтобы выжили его люди.
И именно здесь армия начинает ему помогать
Что само по себе подозрительно.
Когда тебе внезапно повышают навыки.
Выдают оборудование.
Дают возможности.
Формируют под тебя группу.
Позволяют выбирать людей.
Начинаешь думать:
а с чего вдруг такая любовь?
Тем более что в мире, где каждое действие имеет цену, бесплатная помощь выглядит подозрительнее платной.
И Полковник Брик довольно ясно даёт понять:
у него есть собственный интерес.
Какой именно — книга пока не спешит выкладывать полностью.
И правильно.
Потому что в этот момент появляется политика
До этого «Вечная Война» вполне могла оставаться камерной историей:
солдат → полигон → смерть → перерождение → прокачка.
Но постепенно становится понятно, что за армейскими играми есть нечто большее.
Есть командование.
Есть разные структуры.
Есть политические интересы.
Есть другие армии.
Есть различные миры.
Есть люди, добровольно отдающие себя системе в надежде получить другую жизнь.
И есть те, кто рождается в системе, где выбор собственной судьбы практически отсутствует.
«Должники»
Вот это, пожалуй, одна из наиболее неприятных идей книги.
В мире существует категория людей, которые добровольно идут на службу или в другие опасные места, потому что их прежняя жизнь настолько плоха, что риск становится привлекательнее существования.
Это уже не просто армия.
Это лотерея судьбы.
Ты можешь попасть на относительно безопасную работу.
А можешь оказаться на урановых рудниках.
Можешь стать частью армии.
Можешь получить шанс на новую жизнь.
И здесь читателю снова предлагают вопрос без ответа:
если человек добровольно выбирает опасность, потому что все остальные варианты ещё хуже, можно ли считать его действительно свободным?
А затем появляется прошлое Фанта
И вот здесь книга ненадолго снимает броню.
Потому что за всей этой системой внезапно обнаруживаются обычные семейные истории.
Фант оказывается не просто очередным кадетом.
У него есть семья.
Отец.
Фамилия.
Ожидания.
И проблема, которая для современного человека может показаться абсолютно абсурдной:
право не хотеть быть частью семейной военной традиции оказывается далеко не таким простым, как должно быть.
В мире почти бессмертных людей вопрос демографии превращает личный выбор в общественную проблему.
И снова автор не говорит:
«Вот правильно».
Он показывает ситуацию.
А дальше уже решайте сами.
Чем дальше, тем меньше понятно, кто здесь действительно свободен
Илай хочет разобраться в собственном прошлом.
Фант хочет выбрать собственную жизнь.
Овца просто хочет иметь свою винтовку.
Клоун хочет быть полезным.
Котт хочет стать офицером.
Пакля хочет жить своей жизнью.
И каждый из них оказывается внутри системы, которая уже решила, сколько свободы им положено.
Это не обязательно диктатура.
В этом-то и проблема.
Она может выглядеть рациональной.
Она может заботиться о людях.
Она может давать им бессмертие.
Может обеспечивать безопасность.
Может даже исполнять желания.
Но всё равно остаётся вопрос:
кто решает, чего именно ты хочешь?
Юмор здесь нужен не случайно
На первый взгляд книга очень смешная.
Мат.
Армейские подколы.
Клоун.
Нобель.
Сержант.
Пьяные разговоры.
Постоянные издевательства.
Овца, которая радуется новой пушке больше, чем некоторые люди радуются жизни.
Даже смерть иногда подаётся с чёрным юмором.
Но постепенно начинаешь понимать, зачем всё это.
Если бы автор писал эту историю исключительно серьёзно, она могла бы стать очень тяжёлой.
Потому что здесь люди регулярно умирают.
Люди теряют части тела.
Люди получают новые тела.
Людей превращают в расходный материал.
А затем они идут пить.
Шутят.
Ругаются.
Флиртуют.
Покупают игрушки.
Спорят из-за оружия.
Именно это делает происходящее убедительнее.
Потому что человек способен смеяться практически в любой ситуации.
Иногда даже в той, где смеяться совершенно неуместно.
Илай после каждой смерти становится немного другим
Не в смысле очередной прибавки к характеристикам.
Хотя и она есть.
Меняется его отношение.
Сначала смерть кажется ему невозможной.
Потом неприятной.
Потом привычной.
А потом он начинает относиться к ней как к инструменту.
И вот тут становится страшно.
Потому что если смерть перестаёт быть пределом, где человек остановится?
Если ты знаешь, что можешь вернуться, будешь ли ты рисковать сильнее?
А если можешь вернуться почти всегда — насколько далеко готов зайти?
Илай начинает отвечать на этот вопрос поступками.
Не словами.
Один из самых показательных эпизодов — бой с тяжёлой техникой
Илай понимает, что пехота против шагоходов имеет весьма ограниченные возможности.
То есть нормальный человек в такой ситуации посмотрел бы на многотонную машину и подумал:
«Нам конец».
Именно так всё и должно работать.
Но Илай постепенно начинает искать способ использовать то, что есть.
Гранаты.
Оружие.
Местность.
Ошибки противника.
Товарищей.
И в итоге победа получается не потому, что герой внезапно стал богом.
А потому что люди научились использовать собственные слабости как часть тактики.
А потом книга снова поднимает ставки
Появляются более серьёзные противники.
Более серьёзное вооружение.
И становится очевидно, что привычные правила учебных боёв уже не описывают происходящее.
В какой-то момент Илай буквально оказывается перед ситуацией, где человеческое оружие пехотинца должно противостоять тому, против чего оно вообще не предназначено.
И результат очень характерный для этой книги:
Илай не получает магическую кнопку «победить».
Он получает возможность умереть.
А дальше уже решает, что с этой возможностью делать.
Смерть Дома
И вот здесь, пожалуй, находится один из тех эпизодов, которые лучше не разбирать слишком подробно.
Потому что Первый Сержант Дом — персонаж, которого очень легко воспринимать как армейского ублюдка.
Он орёт.
Издевается.
Ломает людей.
Относится к рекрутам как к материалу.
И при этом именно такие персонажи делают мир убедительным.
Потому что Дом — не абстрактный злодей.
Он человек системы.
А потом система перестаёт быть учебной.
И Дом получает ровно то, что сам долгие годы выдавал другим.
Только последствия оказываются немного сложнее, чем можно ожидать.
И особенно интересна реакция командования.
Официально произошёл несчастный случай.
Неопознанный боеприпас.
Повреждение полигона.
Очень удобная формулировка.
Настолько удобная, что Илай прекрасно понимает:
кто-то сверху решил закрыть глаза.
А затем получает премию.
Почти ровно стоимость использованного оборудования.
И вот тут читателю снова приходится решать самому:
это награда?
Подкуп?
Поощрение инициативы?
Или просто очень тонкий способ сказать:
«Мы всё видели. Нам понравилось. Но официально ничего не было».
А потом появляется Алекс
Вот здесь я бы особенно не советовал читать спойлеры.
Потому что появление Алекса — это тот момент, когда история начинает соединять несколько линий.
До этого мы знаем:
Илай — странный перерожденец.
У него есть воспоминания.
Он помнит Землю.
Он отличается от остальных.
А потом внутри уничтоженного тяжёлого комплекса обнаруживается тело.
И система показывает:
ПР13... Алекс.
Почти тот же номер.
Почти тот же статус.
И самое неприятное:
это человек, который выглядит как Илай.
Не просто похожий.
А практически его близнец.
И здесь автор не бросается объяснять всё происходящее.
Наоборот.
Он оставляет вопрос висеть.
Кто такой Алекс?
Почему он здесь?
Почему его номер отличается?
Что означает ПР?
Почему существуют другие перерожденцы?
И главное:
кто из них настоящий?
В этот момент «Вечная Война» становится другой книгой
До этого мы читали историю солдата.
Теперь начинаем читать историю человека, который пытается понять собственную природу.
И это очень важное изменение.
Потому что если Илай — не просто человек, потерявший память, то всё, что происходило раньше, можно начать рассматривать иначе.
Его навыки.
Его память.
Его странные знания.
Его реакцию на Землю.
Его способность адаптироваться.
И даже некоторые системные ошибки.
Но автор не даёт читателю готового ответа.
Он даёт кусочек.
Потом ещё один.
Потом намеренно оставляет дыру.
И вот тут название «Вечная Война» начинает приобретать другой смысл
Сначала кажется, что вечная война — это просто война, которая идёт постоянно.
Но постепенно возникает ощущение, что речь может идти не только о боевых действиях.
Вечность здесь вообще является центральной темой.
Бессмертие.
Перерождение.
Память.
Клонирование.
Восстановление.
Сохранение личности.
Бесконечное повторение.
Солдаты снова и снова идут в бой.
Умирают.
Возвращаются.
Снова идут.
Если война может продолжаться бесконечно, становится ли она всё ещё войной?
Или превращается в естественное состояние цивилизации?
Самый неприятный момент книги
Наверное, не кровь.
Не смерть.
Не монстры.
И даже не огромные шагоходы.
А то, насколько легко человек привыкает.
Илай привыкает умирать.
Клоун привыкает получать ранения.
Овца привыкает к оружию.
Кадеты привыкают к армии.
Командиры привыкают к потерям.
Система привыкла к тому, что люди умирают.
А читатель постепенно привыкает к тому, что очередная смерть ещё не обязательно означает конец персонажа.
И вот здесь книга сама подсовывает моральную ловушку.
Мы тоже начинаем воспринимать смерть так же, как её воспринимают герои.
Поэтому особенно хорошо работают моменты, когда смерть всё-таки пугает
Когда умирает человек, который ещё вчера смеялся.
Когда кто-то теряет конечность.
Когда герой понимает, что товарищ может не вернуться.
Когда Овца оказывается в опасности.
Когда Илай снова получает ранение, которое для обычного человека стало бы последним.
И когда персонажи после боя не просто смотрят на статистику победы, а пьют, матерятся, шутят и пытаются снова почувствовать себя людьми.
Это не героическая романтика.
Это армейская бытовуха, помещённая в мир, где бытовуха включает перерождение.
Финальный бой
И здесь я специально не буду пересказывать всё происходящее.
Потому что важен не конкретный набор событий.
Важен переход.
Герои начинают как рекруты.
Потом становятся бойцами.
Потом получают собственную группу.
Потом получают более серьёзные задачи.
Потом оказываются в настоящем бою.
И наконец сталкиваются с силами, для которых их прежняя подготовка оказывается почти недостаточной.
И именно в этот момент происходит то, ради чего первая книга и существует:
Илай перестаёт быть просто рекрутом.
Не по званию.
По внутреннему состоянию.
Он уже не просто выполняет приказ.
Он принимает решения.
Несёт ответственность.
За людей.
За их жизни.
За их оружие.
За последствия.
И, возможно, за то, что случится с ними дальше.
А затем приходит кавалерия
Когда кажется, что всё действительно закончилось, появляется армия совсем другого уровня.
Тяжёлая броня.
Космодесант.
Полковник.
Приказ сложить оружие.
И внезапно выясняется, что всё происходящее было частью куда более масштабной игры.
И вот здесь финал первой книги делает правильную вещь.
Он не отвечает на все вопросы.
Он создаёт новые.
Потому что если первая часть была:
«Как выжить?»
то вторая уже должна быть:
«Что вообще происходит?»
И последний кадр особенно хорошо работает именно поэтому
Илай приходит в себя.
Опять медицинское помещение.
Опять человек в белом халате.
Опять ощущение дежавю.
Только теперь перед ним уже не Нобель.
И тело другое.
И обстоятельства другие.
И самое главное —
Илай больше не рекрут.
Он сержант.
И вот тут весь первый том можно мысленно прокрутить назад.
Чёрный экран.
Перерождение.
Первое тело.
Первые смерти.
Клоун.
Овца.
Фант.
Котт.
Пакля.
Полигон.
Долги.
Армия.
Алекс.
Война.
И всё это привело к одной простой точке:
он всё ещё здесь.
Только теперь его задача будет совершенно другой.
Что в этой книге на самом деле главное?
Не система.
Хотя система интересная.
Не оружие.
Хотя оружие здесь описано с удовольствием.
Не прокачка.
Хотя она присутствует практически постоянно.
И даже не сама война.
Главная история здесь — о том, как человек остаётся человеком внутри системы, которая постоянно пытается превратить его в функцию.
Рекрут.
Солдат.
Командир.
Номер.
Единица.
Расходный материал.
Тело.
Носитель памяти.
Илай постепенно становится всем этим.
Но при этом продолжает быть Илаем.
Он шутит.
Злится.
Привязывается.
Ревнует.
Боится.
Помогает.
Мстит.
Иногда совершает идиотские поступки.
Иногда делает то, чего от него никто не ожидает.
И именно поэтому за ним интересно следить.
Но здесь есть о чём поспорить
Причём поспорить действительно можно.
Например, насколько этично автор обращается с бессмертием?
Потому что иногда смерть превращается почти в ресурс.
Погибнуть ради победы — рационально.
Проверить опасную тактику на себе — рационально.
Идти туда, где тебя могут убить, — рационально, если ты знаешь, что вернёшься.
Но если это рационально, остаётся ли в человеке страх смерти?
А если страха нет, остаётся ли героизм?
Можно спорить и о самой армии.
Она жестокая?
Безусловно.
Но справедлива ли она по своим правилам?
Зачастую — да.
Она эксплуатирует людей?
Очевидно.
Но одновременно предоставляет им возможности, которых иначе они могли бы никогда не получить.
Она превращает человека в номер?
Да.
Но именно эта система позволяет ему вернуться после смерти.
Так кто здесь прав?
И есть ли вообще правильный ответ?
Можно спорить и об Илае.
Он герой?
Или просто человек, который очень хорошо научился выживать?
Он лидер?
Или обстоятельства просто заставили его им стать?
Он заботится об Овце?
Или пытается создать вокруг себя людей, которых сможет контролировать?
Он нарушает правила потому, что выше правил?
Или потому, что ещё не понимает цену собственных решений?
Книга даёт достаточно материала, чтобы каждый из этих вопросов можно было защищать.
И это, пожалуй, самое сильное решение автора
Он не пытается сделать героев исключительно хорошими.
Даже когда Илай поступает правильно, можно найти в его действиях эгоизм.
Даже когда армия поступает жестоко, можно понять её логику.
Даже когда командир кажется мерзавцем, через некоторое время можно увидеть, почему именно он стал таким.
Даже когда система выглядит бесчеловечной, трудно отрицать, что без неё этот мир вообще не работал бы.
Получается довольно неприятная конструкция:
все стороны одновременно правы и неправы.
И читателю приходится выбирать, какую сторону он готов принять.
И всё-таки это книга о войне
Несмотря на все разговоры о бессмертии, памяти и обществе.
Потому что война здесь не романтическое приключение.
Она не превращается в красивый фон для прокачки.
Война — это рутина.
Команды.
Ожидание.
Подготовка.
Проверка оружия.
Пять минут до начала.
Бег.
Стрельба.
Взрыв.
Ранение.
Смерть.
Воскрешение.
Снова построение.
И именно повторяемость делает название особенно точным.
Война становится вечной не потому, что она никогда не заканчивается.
А потому, что для этих людей всегда можно начать следующую.
После прочтения остаётся странное ощущение
С одной стороны, хочется сказать:
«Ну что тут сложного? Есть армия, есть система, есть бессмертие, есть порталы, есть враги. Вперёд».
А потом вспоминаешь, что:
человек может умереть и проснуться в другом теле;
память может оказаться неисправной;
его настоящее имя может быть неизвестно;
его прошлое может существовать в другом человеке;
его тело принадлежит армии;
его навыки можно купить;
его жизнь имеет стоимость;
его смерть может быть записана как ошибка;
а его товарищи могут оказаться единственным настоящим доказательством того, что он вообще существует.
И тогда история выглядит уже совсем иначе.
Вместо вывода
«Вечная Война. Пехотинец» не предлагает читателю готовой инструкции, как относиться к своему миру.
И, пожалуй, это правильно.
Здесь можно увидеть сатиру на армию.
Можно увидеть классическую LitRPG с необычной системой возрождения.
Можно увидеть военную фантастику.
Можно увидеть приключенческий роман.
Можно увидеть историю человека, пытающегося восстановить собственную память.
Можно увидеть довольно чёрную комедию.
И можно увидеть историю о том, как цивилизация, победившая смерть, всё равно не смогла решить вопрос о том, зачем человеку жить.
Что из этого является главным — автор окончательно не решает за читателя.
И хорошо.
Потому что после последней страницы остаётся не столько желание поставить книге определённый балл, сколько желание задать несколько вопросов.
Что именно произошло с Илаем до начала истории?
Почему его память не удалось стереть?
Кем был Алекс?
Почему существуют другие перерожденцы?
Что на самом деле скрывает система?
Зачем Полковнику Брику понадобился именно Илай?
Что происходит за пределами привычных армейских полигонов?
И самое неприятное:
если человечество научилось возвращать людей из смерти, почему ему всё ещё нужна вечная война?
Первый том не отвечает на это окончательно.
Он делает кое-что интереснее.
Он заставляет читателя привыкнуть к миру, в котором смерть стала частью распорядка дня.
А затем показывает, что за этим привычным интерфейсом, номерами, навыками и армейскими шутками всё ещё находятся люди.
И вот уже читателю самому решать, насколько далеко они готовы зайти, прежде чем перестанут ими быть.