Рецензия на роман «Барон»
Роман о вампире в декорациях Великой Отечественной войны? Завязка сулит достаточно предсказуемый жанровый набор: мистика, кровь, хищник, бродящий между людьми, и Война как расписной задник.
Однако в «Бароне» Катерины Меретиной вампиризм — явление далеко не самое страшное. Острее стоит другой вопрос: как человек назначает цену жизни других людей и что человеческого остаётся в нём самом.
Место для истории автор выбрала идеально. Маленький полустанок, через который непрерывно катятся составы: с солдатами и оружием — на фронт, с ранеными бойцами — в госпитали. Запахи крови, угля, лекарств, грязи и пота.
И где-то внутри этой нормальной, тяжёлой и будничной жизни начинает проступать другая история.
Мне, кстати, понравилось, что Катерина не стала делать своего вампира эдаким холёным готическим красавцем, манерной белокурой бестией в камзоле.
Тут всё устроено интереснее. Сверхъестественное существует в романе дополнительной деталью, поначалу не требующей большого внимания.
Но тут-то и скрыта ловушка.
Роман прекрасно работает на контрастах. Кто-то тащит свою лямку и спасает людей, потому что не мыслит иных вариантов. Кто-то внятно объясняет самому себе, почему его хата с краю. А кто-то выстраивает вокруг чужой беды удобную философию.
И здесь роман становится гораздо интереснее прочих историй про нежить и нечисть. Зло здесь не выглядит злым. Оно рационально, а местами даже логично и убедительно.
На другом полюсе — люди, которые тяжёлым ежедневным трудом спасают чужие жизни, вытаскивают других буквально с того света.
И тут особенно важна Шурочка, главная героиня романа.
И тут же у меня к ней небольшая претензия.
Она сознательно выписана «светлым» персонажем: чистая, добрая, верующая, бескорыстная, работающая на износ. Для конструкции романа такая героиня необходима, и Шурочка свою задачу честно тянет.
Но местами автор настолько старательно подчёркивает её внутреннюю чистоту, что мне хочется сказать: Катерина, я понял, спасибо!
Хорошая сцена уже состоялась, всё сказала сама — а потом следуют объяснения, что же сейчас произошло.
Порой то же случается и в мистической части книги. Где мне хватило бы намёка, автор предпочитает дать ответ.
Вообще это, пожалуй, моя главная претензия к роману. Иногда он не доверяет читателю.
А зря.
Потому что мир книги прекрасно умеет говорить сам, без пояснений.
Военная часть романа у Катерины получилась убедительной прежде всего за счёт быта. Госпиталь, санитарные эшелоны, перевязки, нехватка рук, станционные бараки, закопчённый снег, постоянное движение поездов — война существует здесь не как декорация для мистического сюжета.
И это, пожалуй, одно из главных достоинств книги.
Потому что на фоне войны сама мистика неожиданно уменьшается в масштабе.
Что бы ни скрывалось рядом с героями, оно существует в мире, где кровь и без всякой нечисти льётся каждый день. И поэтому сверхъестественное здесь не отменяет человеческого ужаса и не заменяет его.
Оно лишь становится ещё одним способом задать тот же вопрос.
Что делает человека человеком?
И где проходит точка, после которой другой человек превращается для тебя в средство, ресурс, удобный объект или просто помеху?
К финалу роман становится заметно более жанровым и символичным. На мой вкус, местами Катерина подходит довольно близко к границе, за которой символику уже начинают подсвечивать отдельным прожектором.
Но в целом конструкция выдерживает.
И, пожалуй, поэтому после «Барона» я запомнил не столько вампирскую мифологию, сколько одну довольно неприятную мысль.
Чтобы быть чудовищем, длиннющие слюнявые клыки не обязательны.