Рецензия на роман «На руинах прошлого»
Ниже – то, что удалось восстановить из архива Лорда-Хранителя Обратной Крепости. Часть записей – донесения его агентуры из Зелёной Вершины, часть – личные пометки самого коменданта. Порядок и орфография сохранены по мере возможности.
---
Дело №1. «Валодеск», он же Молох. Розыск по подозрению в цареубийстве.
Согласно первому донесению агентуры, отправленному вскоре после гибели Илодеска, разыскиваемый был опознан свидетелями как человек, страдающий полной утратой памяти сроком не менее полутора месяцев. Обстоятельство это агентура сочла подозрительным само по себе – амнезия слишком удобна как оправдание для того, кто желал бы скрыть истинную причину своего появления во дворце. Проверка, однако, дала неожиданный результат: поведение фигуранта на всём протяжении его пребывания в столице – от попытки выдать себя за чиновника на выезде из города (донесение о происшествии на южной заставе) до последующего бегства через потайной ход – последовательно указывает на человека, действительно не располагающего сведениями о собственном прошлом и вынужденного действовать по обстоятельствам, а не по плану. Данное наблюдение прошу считать существенным: заранее подготовленный убийца не тратил бы драгоценное время на розыски тайного ордена магов через случайного знакомого-торговца, не имея на то никакой видимой корысти (см. донесение о визитах в дом купца Доута).
Отдельно отмечаю обстоятельство, которое сама агентура сочла второстепенным, а я нахожу заслуживающим внимания коменданта: фигурант с равной готовностью полагается что на честность караванщика, что на слово контрабандиста, что на верность мага, назвавшегося другом. Подобная доверчивость для человека, объективно находящегося под угрозой уничтожения не менее чем тремя сторонами разом (Сонм, стража, уголовный элемент), выглядит либо крайней наивностью, либо – что вероятнее – вынужденной стратегией того, у кого попросту не осталось иного выбора, кроме как довериться первому встречному. Однозначного заключения в пользу одного из толкований агентура не даёт, и я не считаю уместным настаивать на каком-либо из них без дополнительной проверки.
Установить личность «Валодеска» с определённостью агентуре не удалось. Единственная зацепка – обращение покойного Императора «добро пожаловать домой» – указывает на связь фигуранта с двором либо с самой Зелёной Вершиной, однако донесение обрывается на этом месте без дальнейших уточнений. Считаю дело незакрытым.
---
Дело №2. Банда, известная под кличкой главаря «Скелет». Дополнение: лицо, не установленное.
Донесения о происшествии в квартале Выгреб первоначально расходились в объяснении причины случившегося – резню в притоне связывали то с общегородским розыском беглого цареубийцы, то с похищением из Императорского банка некоего фолианта. По уточнённым сведениям верной оказалась вторая версия: разгром притона и гибель большей части банды – дело рук отдельного, крайне неуравновешенного агента Сонма, отряжённого на розыски похищенной книги, а не облавы по делу Валодеска. То, что оба события – розыск цареубийцы и расправа над бандой – пришлись на одну ночь и один квартал, следует отнести на счёт стечения обстоятельств, а не согласованных действий.
К выжившим в той резне я отношу и лицо, чьей личности установить не удалось: беспризорницу, фигурирующую в разных источниках под кличкой либо под вымышленным именем «Малька». Сведений о её происхождении не поступало и, полагаю, поступить не могло – подобных ей в одной только Зелёной Вершине наберётся не одна тысяча. Тем не менее её роль в цепи событий представляется мне не последней: именно через её донесения впервые прослеживается изнанка столицы, та её часть, которая обыкновенно в официальных сводках не упоминается вовсе. Отмечу также следующее наблюдение, сделанное безотносительно к нуждам розыска: перемена, произошедшая с фигуранткой на протяжении нескольких дней, от привычки безропотно сносить любое обращение до намеренной попытки испытать на себе, способна ли она отнять чужую жизнь, а затем и до отказа сделать это, пока к тому не принуждают обстоятельства, прослежена подробно и без видимых пропусков в мотивации, что для донесения такого рода следует признать редкой удачей составителя.
Главарь банды по прозвищу «Скелет» ликвидирован при обстоятельствах, к розыску отношения не имеющих. Заслуживает быть отмеченным как персонаж, чья логика – обращаться с людьми как с инструментом, который «либо служит, либо подлежит замене» – проведена агентурой через несколько эпизодов без отступлений, вплоть до его собственной гибели, что придаёт этой сюжетной линии завершённость, которой явно недостаёт делу о Валодеске.
---
Дело №3. О смуте в среде Сонма Вечных.
Прямых донесений по этому делу не поступало. То немногое, что удалось свести воедино, получено обрывками, из разных и не всегда надёжных источников, а потому прошу считать нижеследующее не более чем общим контуром, а не установленным фактом.
Контур же таков: внутри самого ордена, судя по всему, вызрел заговор, целью которого было устранение Императора руками тех, кому по долгу службы полагалось его охранять, с расчётом впоследствии выступить в глазах подданных избавителями от хаоса, ими же и посеянного. Кем именно был задуман этот план, сколько лиц оказалось в него вовлечено и какими соображениями – идейными или расчётливыми – они руководствовались, установить агентуре не удалось, и я не считаю себя вправе домысливать это за неимением твёрдых сведений. Отдельно, впрочем, отмечу тон, в котором составлены немногие дошедшие до меня отрывки: там, где речь идёт о мотивах заговора, изложение колеблется между холодной государственной логикой и чем-то, более похожим на слепую одержимость идеей, и колебание это, подозреваю, отражает не путаницу составителя, а действительную двойственность самого предмета донесения.
Отдельного упоминания заслуживает и указание – также непроверенное – на некое лицо из числа причастных к ордену, отряжённое на розыски похищенного из банка фолианта и, по всей видимости, повредившееся при этом рассудком. Донесение о его действиях в Выгребе составлено в тоне, который я нахожу излишне цветистым для рапорта такого содержания, но, отдавая должное составителю, замечу: тон этот, вероятно, передаёт не небрежность изложения, а помрачение самого фигуранта, и в этом смысле избранный слог следует считать оправданным, а не ошибочным.
---
О качестве поступающих донесений (общая записка).
Не могу не отметить со всей прямотой, подобающей моей должности: часть донесений отличается излишней пространностью изложения – там, где довольно было бы одной строки о перемещении фигуранта из точки А в точку Б, составитель отчего-то полагает нужным описать закат, цвет песка и ощущения путника от голода, притом неоднократно на протяжении одного дела. Подозреваю, что таково общее свойство агентуры, отряжённой в южные земли – возможно, длинные переходы через пустыню обязывают к пространному слогу самого свойства местности. В то же время должен признать: там, где события развиваются стремительно – в тронном зале, в горящей лодке, на стене Обратной Крепости, о чём ниже, донесения становятся заметно суше и деловитее, соответствуя темпу излагаемого. Иными словами, качество слога, судя по всему, подчинено не прихоти составителя, а нуждам конкретного эпизода, что для донесений в целом следует признать достоинством, а не изъяном.
Отдельно отмечу неровность в самой сети осведомителей: одни линии (розыск Валодеска, дело банды) прослежены подробно и почти без пробелов; другие (в частности, судьба похищенного фолианта и подлинные обстоятельства смуты в ордене) обрываются на середине или сводятся к общему контуру без подробностей. Не могу исключить, что сведения по этим делам ещё поступят – агентура, как известно, работает не по расписанию коменданта, а по своему собственному.
---
Личные записи. Обратная Крепость.
Здесь я обязан отступить от формы донесения, поскольку то немногое, что мне известно о состоянии портала в моей собственной вотчине, известно мне не по чужим отчётам, а по тридцати с лишним годам собственной службы, и потому пишу от первого лица, как то мне привычнее.
О самой природе угрозы, о которой рассуждают в столице как о полузабытой сказке, скажу так: то, чем портал оборачивается в час своего пробуждения – не абстрактная «тьма» и не условное зло из проповеди, а вполне конкретный, различимый по частям враг: летающие твари, наземные твари, их слаженность, их безразличие к боли и огню. Меня, признаюсь, такое устройство угрозы устраивает больше, чем устроило бы нечто расплывчатое и необъяснимое – врага, которого можно ранить и сосчитать, солдату сражаться легче, чем врага-метафору. В этом смысле фантастическое допущение портала исполнено с уважением к тем, кому предстоит стоять на стене.
Совпадение по времени между гибелью Императора в столице и пробуждением портала на моей собственной границе я нахожу примечательным и, откровенно говоря, не могу счесть случайным – хотя прямых доказательств связи между этими двумя событиями у меня, как коменданта, на руках нет и, подозреваю, уже не будет. Если это действительно две стороны одного замысла, о котором мне не суждено узнать целиком, что ж, тем горше. Не люблю умирать, не понимая, за что умираю.
Не могу также не отметить с некоторой профессиональной ревностью: всё то, что за века накопил орден для защиты человечества – стены, ров, дисциплина, огненное масло, оказалось в итоге недостаточным против силы, к которой сам орден готовился тысячу лет. Не берусь судить, стоит ли усматривать в этом обвинение в адрес ордена или напоминание о том, что готовность встретить врага и способность его одолеть – вещи разные. Оставляю этот вопрос в деле без окончательной резолюции – я слишком заинтересованное лицо, чтобы выносить её самому.
Общее впечатление от собранного по всем делам таково: сказание в целом читается как первая часть более обширного повествования, а не как законченная история – большая часть заведённых мною дел числится открытыми, ни одно не закрыто удовлетворительно. Для итогового отчёта это может быть сочтено недостатком; я же, отслуживший на границе тридцать лет и так и не получивший ответа на главный вопрос своей службы, склонен считать подобную незавершённость честной по отношению к предмету. Не всякая угроза разрешается в срок, отведённый для одного донесения.
Материалы по всем трём делам рекомендую передать в архив без грифа «расследование завершено» – как требующие дальнейшей проверки, а не как готовое заключение.
Слышу тревожный звон со стены. Продолжу запись поз…