Рецензия на роман «Кровью древа клянусь. Матерь богов»
Дочитав до конца выложенного, я поймал себя на том, что меньше всего думаю про магию и войну, а всё возвращаюсь к тому, как Йоль уживается с силатой Джинан. Она сама влезла в его деревянный амулет, и теперь их жизни склеены. Сломается амулет, и умрут оба. Она ему врёт, он врёт ей, она его лечит, а он в бешенстве швыряет амулет с её жизнью в холодную воду купальни. Я так и не решил, кто из них кого использует.
Сначала Йоль ещё держится каких-то правил. Потом свои же бросают его гулям на съедение, в замке начинаются наветы, и я не поймал момент, когда он перестал брезговать тем, от чего раньше, наверное, отшатнулся бы. Чертит кровью запретные диаграммы, душит вигиларха прямо в термах, торгуется с маридом. Автор нигде не сообщает, что герой испортился. Просто в какой-то сцене ловишь себя на том, что прежний мальчик так бы не поступил.
Больше времени я думал не про самого Йоля, а про его наставника. Коммодор Вакарий почти не появляется живьём, он шлёт письма тайной альбионской азбукой и гоняет ученика по поручениям. Одно из поручений про серп, которым можно рассекать саму магию, спрятанный в горном храме. И я до сих пор не понимаю, правда ли Вакарию нужен этот серп или он держит опасного ученика подальше от собственных дел. Жду, когда это прояснится, и цепляет меня это сильнее самих стычек.
Во второй половине героя заносит в крепость горных убийц с их Старцем Горы, потом ко двору эмира, где люди тянут всю канцелярию, пока джинны правят. У казначея занемогла дочь, из слуг вокруг неё кто-то вытягивает память, и они постепенно пустеют. В первых главах у матери Йоля на руках змеиные браслеты, я не придал им значения. Потом браслет мелькает у заморской царевны. Потом уродливый бронзовый оказывается на руке этой самой одержимой девочки. Теорий я строить не стал.
Одно всё же настораживает на будущее. Герою всё чаще намекают на особую кровь древних великанов и на то, что его выбрала сама Богиня. Пока мне интересно, куда автор это выведет. Но чем чаще выясняется, что он особенный, тем сильнее я опасаюсь, что эта особенность в какой-то момент станет удобной страховкой для сюжета.