Рецензия на роман «L'appel du vide»

Глядит глазами чёрной кошки.

Звучит, как ураган во тьме.

Съест душу до последней крошки —

То пустота видна во окне. 

Нет штор, лишь двери за спиною.

Рука лежит в руке твоей

Второй иль третьей из устоев?

Пройди дорогой из теней.

Историй пять, но жизней много.

Они сплелись в тугой клубок.

Нить ускользает от порога —

Читателю крутить колок.

Струна повествования дрогнет

Под перебором пальцев. Звук

Из пустоты придет, и вспомнит

Создатель суть своих же мук.

Фантасмагория, интертекстуальность и постоянные загадки — вот то, что ждёт читателя в L'appel du vide ("Зове пустоты"). Вам будет тяжело в процессе, после будет тоже тяжело, но вместе с тем вы получите удовлетворение от того, как раскололи этот крепкий орешек.  

Знакомство с книгой начинается с оглавления, вот прям всмотреться в него стоит, ибо оно само несёт немало смысла: перед читателем открывается структура музыкального концерта, где позиции элементов, как и названия, влияют на восприятие сути.

Вдоволь насмотревшись на оглавление, вы не сразу познакомитесь с главными героями. Сперва придётся нырнуть в сознание автора. Он будет играть с вашим восприятием, будто бы издеваясь, подкидывая отсылки и спрятанные символы. Здесь читатель является таким же творцом и элементом истории, как выдуманные (или нет?) персонажи и автор. А вы точно уверены, что не глядите на себя в промежутках между буквами?

На первый взгляд структура кажется кольцевой, но при ближайшем рассмотрении она скорее выглядит, как дерево и вместе с тем полный цикл его прорастания из семени, пробивания почвы, роста, увядания и нового рождения. От философской притчи с долгими диалогами текст уходит в сюрреализм, а после прыгает в философские рассуждения, чтобы из следующего абзаца кинуть в читателя драматической зарисовкой из пьесы или реалистичной драмой мальчика из соседнего двора. История — мозаика. 

Мир L'appel du vide сложно описать как нечто конкретное. Здесь в полной мере можно прочувствовать абсурдность снов, которая внутри одного персонального опыта кажется вполне логичной, но стоит попытаться её пересказать, как стройность конструкции крошится. Если упаковать описание места действия в конкретные образы, то перед нами камерный психологический триллер, в котором главные герой Алексей пытается выбраться из особняка, ставшего своего рода тюрьмой для него и других обитателей. В процессе окружение начинает разрушаться, отражая метаморфозы в сознании героев и показывая результаты их выборов. 

Персонажи. Про них и по ним можно писать исследовательские работы студентам факультета психиатрии, ибо такие средоточия травм и их последствий ещё надо поискать. Основная часть повествования ведётся от лица Алексея, который становится и глазами читателя. Это потерянный человек, без чёткого прошлого или пути вперёд. Он вроде бы желает выбраться из ловушки, в которую угодил "случайно", но в то же время он понимает тщетность своих попыток, как и существования вообще. Ярчайший пример экзистенциального поиска в обертке из высокомерия и инфантилизма. Он будет подбешивать и располагать к себе одновременно. Ещё два знаковых персонажа — это Алиса и Марго. Юные девы с прекрасными лицами. Одна — резкая и дерзкая, вторая — мягкая и заботливая. Девушки становятся проводниками для Алексея в этом извращённом мире, сплетённом из ностальгии, поглощенных историй и представлении об идеальности. Чуть позже нам встретится Кара. Эта дамочка носит своё имя с гордостью, она опасна и преследует свои намеченные цели, не просто желая выбраться, а скорее перебороть ту хтонь, которая правит бал. Все три девушки — словно разные ипостаси одной сущности, как и сам Алексей. Вот только никаких конкретных ответов автор нам не даст, так что в этом кризисе мы барахтаемся вместе. Кстати, это ещё не все! (Но о некоторых персонажах мы умолчим, сохраняя интригу). Особого упоминания достойна Алекто. Она — символ и она же движущая сила, новое, что способно перебороть застоявшееся, она стала творением творения (или же нет?). И здесь автор вновь играет с нами, не давая конкретных пояснений и оставляя смысл спрятанным под слоями намеков, метафор и отсылок на другие тексты. 

Я уже упомянула, что текст представляет из себя мозаику, и она работает как на уровне содержания, так и на уровне самого повествования. В сюжете есть формальные переходы из одного мира в другой при помощи "волшебного билета" — флайера. В ином мире Алексей познает себя и свою тьму. Место, в которое он попадает, становится подмостками, где разворачивается одна из самых сильных сцен — суд (здесь Булгаков и Данте покивали аллюзиям). Это мощно, театрально, ярко и эмоционально. В формате разных глав мы также переносимся в другие пространства и времена, и в них (в интерлюдиях, если быть точным) подаются осколки реальностей других персонажей. А как подаются! С болью сырой и щемящей. 

И вот, казалось бы, мы вынырнули из третьего акта, добрались до финала, но тут автор бьёт под дых последними откровениями, сметающими уже сложившуюся картину, как карточный домик. И после остаётся горечь утраты и удовольствие от прожитой истории. 

Язык "Зова" насыщенный и вязкий. Весь текст изобилует отсылками на другие творения литературы, театра, кинематографа и игровой индустрии. Эта интертекстуальность существует не просто в качестве антуража, она становится фундаментом истории. Ближе к финалу в тексте стали появляться повторяющиеся конструкции, что несколько сбивало ритм. 

Вердикт: L'appel du Vide — сложная и красивая история, работающая на разных уровнях. Она становится китайской шкатулкой- головоломкой. Одни читатели бросят её после первых неудачных попыток открыть грань, другие получат удовольствие от разгадывания.