Рецензия на роман «Мертвое Лето»
Больше всего в романе от автора, Виктора Семёнова, меня зацепило ощущение, что домой уже очень надо, а уехать не получается. Ещё недавно можно было ворчать на кашу, скучать на тихом часу и считать дни до конца смены. А теперь с радостью согласился бы и на зарядку, и на нелепые танцы, лишь бы за окном никого не было. Вот этот переход от обычного подросткового недовольства к настоящему страху за себя и друзей здесь хорошо чувствуется.
В березке многое узнаваемо. Спрятанная запрещёнка, очередь в душ, разговоры после отбоя, вечное подозрение, что вожатых кормят вкуснее. Особенно улыбнуло, как Антон набирается смелости заговорить с Дашей, подбадривая себя словом со старого плаката. Вроде бы вокруг уже достаточно причин тревожиться, но подойти к понравившейся девочке всё равно страшно по-своему. Благодаря таким мелочам ребята остаются детьми, у которых есть жизнь помимо встречи с чудовищем.
Сам Антон порой вызывал желание схватить его за плечо и развернуть обратно к корпусу. Ну зачем тебе этот лес, особенно после того, что ты уже услышал? Но в его упрямстве узнаётся и скука, и азарт, и желание выглядеть смелее перед Дашей. А их перестукивание через стенку мне вообще понравилось больше любых объяснений в чувствах. Два человека ещё толком не знают, что сказать друг другу, зато могут тихонько постучать и дождаться ответа. Когда вокруг становится страшно, у этого простого ты здесь?, появляется совсем другой вес.
За Игната переживал особенно сильно. Он младше остальных, ему страшно, а желание доказать, что он тоже чего-то стоит, никуда не девается. Его попытки уговорить самого себя быть смелым тронули гораздо больше, чем могла бы тронуть показная бесстрашность. И Макар рядом с ним запомнился не только шутками. В отношениях братьев есть та растерянная нежность, которую обычно прячут за подколами, пока не становится совсем плохо. Неожиданно жалко стало и Сергея: стоило увидеть его без привычной бравады, и лагерный хулиган оказался мальчишкой, которому тоже хочется тишины и возможности побыть собой.
Долговязый при этом неприятен именно своей неторопливостью. Стоит среди деревьев, заглядывает в окно, улыбается и словно заранее знает, сколько ты выдержишь. Мне сильнее всего действовали на нервы ожидание скрежета по стеклу и мысль, что штора скрывает кого-то совсем рядом. Есть здесь и гораздо более жестокие эпизоды: история с котёнком оказалась для меня особенно тяжёлой. После неё уже трудно воспринимать происходящее как страшную, но всё-таки увлекательную вылазку. Очень хочется, чтобы ребята просто вернулись домой.
Правда, временами это желание сталкивалось с недоумением из-за поведения взрослых. К Максиму у меня осталось двойственное отношение: его усталости и страху веришь, но некоторые решения человека, отвечающего за детей, принять трудно. Хотелось от него большей осторожности и меньше промедления. Да и постоянные напоминания о широкой улыбке, длинных руках и сильном страхе постепенно становятся привычными. Иногда хватило бы одного скрипа или короткой паузы, тишина в этой истории и без пояснений умеет пугать.
И всё же за ребят я переживал до последних страниц. Хотелось сохранить для них хоть что-то хорошее от этого лета: дружбу, неловкий танец, возможность снова услышать знакомый стук за стеной. После развязки облегчение осталось беспокойным, слишком уж трудно мысленно оставить березку позади. Вспоминается она вместе с запахом столовской еды, тёмными окнами и детьми, которым пришлось слишком рано решать, насколько они смелые. Ради них и хотелось дочитать эту историю.