Рецензия на сборник поэзии «Закрашивая седину»

Сложно с этой вашей Анжелой и ее стихами. 

Стихи. 

"Да ну, нет, слабоваты"

"Да нет же! Просто читай!" 

Так. Хватит гадать, будем продвигаться шаг за шагом, и посмотрим, к чему мы в итоге придем.

Первая мысль, которая у меня появилась, и я ее долго, больше суток обдумывал. А почему мы, собственно, все стихи, любую поэзию сгребаем в одну категорию, и всех, кто работает в этой области, измеряем одним немаленьким аршином великих и классики. 

Вот по аналогии. Есть же в футболе Лиги и дивизионы. И эти Лиги, как уровни, отражают реальный уровень команд, и ожиданий, которые они способны оправдать - и неспособны. 

Играет на поле районная футбольная команда, условно “Красный осеменитель”. Сыграла она определенным образом один матч, и мы хотим понять, в чем была ее сила, и в чем слабость. 

А ведь в этой команде нет ни одного Роналдо. Но если мы только на этом основании забракуем эту команду - как мы сможем сказать что-то дельное о ее игре? 

Анжела со своей поэзией - как раз такой случай. Можно ее стихи приложить к Ахматовой, плюнуть и уйти. Но что это нам даст? Что это даст Анжеле? Это сделает из Анжелы - не Анжелу, которая начнет писать совсем другие стихи? Нет же. 

Так не лучше ли рассмотреть объективно, честно то, что имеем из ее уст? А если хоть на секунду допустить, что ее стихи глубже и своеобразнее, чем могут показаться с первого взгляда? Ждут ли нас на этом пути открытия и новые понимания? 

В общем, мое предложение было - отнести творчество Анжелы (этот сборник) в Лигу душевных стихов. Ибо даже боксеры соревнуются в своих весовых категориях. 

Так что будем требовать и ожидать от стихов разумные пределы совершенства, и на этом основании попытаемся понять, о чем же она пишет, и из каких соображений, с каких базовых позиций. 

О ФОРМЕ

Сразу скажу, самое сложное для понимания в ее стихах - это небрежная и неточная форма. Первое впечатление - что это реально написано школьницей, если не младшеклассницей. 

Я поначалу придумал даже целую теорию снисходительности: ну вот есть же на свете отличные люди, лишенные слуха и дара музыкального пения. И что теперь, не уважать их? А как они искренне и с душой поют, даром что полностью игнорируя ноты, но как и все мы под настроение, с колоссальной экспрессией!

Однако внимательно вчитываясь, начинаешь замечать интересный факт: стихи не рифмованные, и не верлибр, с его демонстративным стоянием к рифме спиной. 

Они живут своей жизнью так, словно вообще никакой рифмы нет и не было. Они не имитируют созвучия и не делают все наперекор - несомненно, вольный стих не стесняется вообще ничего, и не пытается себя построить ни по одним канонам, ни по другим. 

Одним словом - если вы цените тонкую форму и хрустальное изящество в стихах, не пытайтесь их тут искать. Их тут нет. Почему? Видимо, дело совсем не в неумении. Складывается впечатление, что таким образом рвется из человека ее неуемная, неукротимая, выстраданная и выпестованная внутренняя свобода. Дальше мы еще увидим яркие примеры этой свободы. 

Слушайте, некоторые вещи должны быть сказаны своими словами? Именно этими словами, без украшательств и отливания в чужие излюбленные формы они, будьте уверены, и будут сказаны. 

Это - всё сильнее ощущаемая внутренняя свобода. И она порождает доверие к стиху. Даже так - въехав в этот стиль свободы от стиля примерно к середине сборника, возвращаешься и перечитываешь начало - и вдруг, когда увидишь его свободным от твоих крутых ожиданий, вдруг стихи начинают играть по-новому: цепочками смыслов, их спектром и главное, их плотностью на единицы текста. 

Эта свобода, я предполагаю, выстраданная всем своим опытом, выстроенная в себе, выращенная.

Потому что эта свобода - свобода от навязанных канонов, от страха “сделать что-то не так.

Ведь слабые стихи бывают разными, и по разным причинам. Но очень часто видишь, как начинающий старается все делать “по правилам”, и в этом усердии превозмогает порой и здравый смысл, нанизывая слова, хватаясь за рифму, выламывая ради нее строки, и теряя по дороге смысл. 

А когда стихотворение предельно прозрачное, легкое, с теми словами, которые тут на своем месте - воля ваша, это не старательная наивность дилетанта, и не нарочитый примитивизм, это осознанный выбор отказа от расхожих форм, только и способный дать в итоге автору его собственный, уникальный голос. 

Из пояснения автора мы знаем, как видит эти стихи он - как выплески настроений. 

Ну что ж, пройдемся по этой мини-галерее, по тринадцати стихотворным ее картинам.

Первый стих дал название всему сборнику “Закрашивая седину”, он очень целен и он об очень важном явлении. Подобно тому, как дерево, плоть человека или тело моллюска-жемчужницы выстраивают вокруг впившегося осколка защитную капсулу, изолируя раздражитель, - так и тут, героиней стиха овладевает желание закрасить седину, убрать морщины и прочие следы тяжкого опыта. Не затем, чтоб восстановить былую красоту, а затем, чтоб несколько изолировать ранящие воспоминания. И это тоже позиция, она звучит как манифест, а в другом стихе она сменится куда более светлым чувством гордости своими морщинками, как памяти о победах и радостях. 

Открывающее и во многом программное стихотворение, в нем сразу видны основные черты лучших стихов этого сборника: отказ от шаблонов в форме, доверительные, ясно и понятно сформулированные строки. Мысли были бы довольно заурядными, если б за ними не стояла умудренная личность, которая вправе говорить то, что говорит. Налицо и философское раздумье, проходящее весь путь до твердого решения и вывода. 

Стих два.

Я пришла на войну сумасшедших

Дали мне интернет и айфон

И сказали стреляй не целясь

Тут не важно кого убьёт.

Короткий пламенный вскрик о неадекватности и ожесточенности сетевой жизни, с его финальным парадоксом, дескать, и я такая, везите в дурку (это - мое прочтение строки “только может, и мне в дурдом?”, и такое понимание финала настолько придает вес всему стихотворению, что я прямо настаиваю, что имелось в виду именно это!)

То есть проявляя злой скепсис к сетевой жизни, глупой и ожесточенной, одной этой строкой автор переворачивает всю картину, не щадя и себя. 

И потому весь нарастающий накал семи строк работает на создание пафосного образа борца ради борьбы, который одним махом этой восьмой строкой обнуляется. А ведь я поначалу очень хмуро смотрел на слова “нам дали… сказали…” Кто дал? Выглядит как попытка оправдываться на лету, ведь многие движимы стадным чувством - быть как все, вести себя как они, рвать и кусать. А когда выясняется, что дурка в инете на всех одна, а вот отвечать каждому за свои поступки - включается механизм “это не я, мне сказали, меня надоумили”. 

Но коли венчает всё это горестное “Только может и мне в дурдом?”, так что о какой наивной незадачливости автора мы говорим? Уж скорее речь идет о развенчании общепринятых масок. И напоминание - да будьте же вы людьми! 

“Люди, снимайте кожу!”.

Удивительно корявый стих, с этим милым, до широкой улыбки, наплевательством на форму. Впрочем, о форме мы уже сказали сразу, могу лишь добавить - хочется надеяться, Анжела на пути к открытию своего собственного голоса, своей, ни на что не похожей формы, и то, что нам кажется шероховатой и примитивной недоработкой, со временем может лечь в четкую картину достижения, шаг за шагом, этого своего стиля. 

И снова - в русле всего сборника - размышления о том, правильно ли воевать с приметами времени на своем теле, и философское рассуждение с выводом.

На сей раз поднимается весьма интересный вопрос, если вдуматься - не только тщетность попыток бесконечно молодиться, но и то, что это идет наперекор природе и ходу вещей. 

Я вот представил себе аналогию - это как некая бабочка, ходом своего развития недавно вышедшая из куколки, старалась бы с помощью пластики и прочих средств пытаться вернуть себе внешность гусеницы. На том основании, что гусеницей она была молода и весьма хороша собою - не понимая, что каждому возрасту своя оболочка, и она удивительно хороша собой, ставши, наконец, бабочкой.  

Я покемон, девайсами обучен… 

Яркий короткий всплеск, судя по всему, в плохом состоянии здоровья. Потому коротко, отрывисто, с грустным финалом человека, которому хреново. А заодно досталось и засилию девайсов, и себя сравнили с таким девайсом, и даже горестно констатировали, что девайс-героиня, в отличие от покемона, еще не сдохла, с прибавкой крайне эмоционального, почти ругательства “Увы!”. 

Я бы, конечно, мог поспорить - ведь кроме всего прочего, это показывает качество работы разработчика девайсов по имени “мы, люди”, которые явно повыносливее нашей, человеческой продукции… Но - что написано, то написано, и опять же, с полным на то основанием (что только не вырвется, когда тебя колбасит от какой-то хронической и задолбавшей вусмерть болячки!)

Глава 4. 

Мне страшно в зеркало смотреть

Там чужой и равнодушный человек…

Этакий экзистенциальный триллер, пример того, как психика, спасаясь от давления времени и видимого телесного износа, начинает отстраняться от отражения в зеркале, отделять его от себя. 

Как бы ни одушевлял автор того зазеркального двойника, стоит напомнить себе, что по факту это зеркало, и живой тут только один. Так что это не триллер, это прекрасная иллюстрация срабатывания защитных механизмов психики. 

Кстати, замечу, что в основе стиха, судя по всему, достоверный до обыденности механизм, когда наша внешность, наша мимика все сильнее расходится с внутренним самоощущением - маски усталости и замкнутости начинают прирастать к лицу, и что тебе толку, что внутри ты все тот же мальчишка или девчонка? Ведь то, что тут не сказано прямо, но висит в воздухе - то, что видит зеркало, видят и окружающие, глядя на тебя со стороны. А до твоих пояснений, какой ты там внутри этого поношенного чужака весь молодой и задорный - всем и дела нет, ибо воспринимают они, увы, то, что видят их глаза. 

При первом прочтении я смеялся и задавал себе вопрос - а почему, собственно, все пытаются этого двойника в зеркале расколотить и стукнуть кулаком? Почему никто не пытается с ним дружить, разобраться, возможно у него есть чему поучиться?

Но шутки шутками, а если понять, что стих о том, как хочется облупить, ободрать с себя эти застарелые наросшие маски и панцири, которые только и способно увидеть зеркало - тогда ожесточение в адрес отражения понятно и неизбежно. По сути героине стиха хочется снять и уничтожить эту новую внешнюю видимость, как бродяге хочется скинуть замызганное рубище и спалить его к чертовой матери, потому что оно - не часть его, оно - не он. 

“Хочу попасть в палату номер 6”.

Сам по себе стих меня не зацепил эмоционально, и объясню почему. Я далек от романтизации психически больных людей - это бедные, страдающие люди, и завидовать там нечему, особенно если вспомнить, что с ними принято делать в нашем обществе. Да и психбольница - место, которое, если ты реально его увидел, хочется немедленно развидеть навсегда, эту унылую и страшную безнадегу, где пациент бесправен, скомкан и втиснут в запертую палату. 

Но это мое “фе”. Психологически стих о другом, и он имеет право на жизнь. В этой романтизации психов речь ведь о чем? По сути, в них видят некий альтернативный способ мыслить, и он порой удивителен. Эта завораживающая странная логичность, почти мистическая глубина - ею ведь ужасаются и восторгаются сотни лет, вспомним юродивых и блаженных, с особым к ним отношением, как к пророкам и советчикам. 

Потому что, если назвать вещи своими именами, наша тотальная идея о том, что знание сила, торжествующий сциентизм последних двух веков - в чем-то силен, но так и не способен ответить на многие простые и страшные вопросы: зачем мы, как жить, как умирать (сам вопрос, конечно, поставлен нелепо - в чем сложность, возьмешь да помрешь, но речь-то не о том! Почему, зачем, ради чего? - вся эта извечная горечь в нас при мысли о своей смерти). 

То есть научный подход в своей уверенности берет на себя много, он тебе разъяснит устройство метагалактики и генетику бактерий - но на самые важные для тебя вопросы, увы, не ответит. Потому что не знает. И когда человек упирается в этот факт, он испытывает сильное и горькое разочарование в том, во что верил до сих пор - в силу разума и знаний. 

И потому хочется найти хоть какой-то иной путь, научиться иному мышлению. 

“Молитва” - стих, про который я просто не хочу долго говорить. Мое личное мнение, образное впечатление от стиха - очень тонко, изящными воздушными, очень атмосферными мазками нарисована такая натужная чепуха… 

Нет, конечно, это очень личная оценка. Но сам конфликт двух возрастов, двух состояний, юного и чистого - и старого, утомленного, которые якобы отражаются в той же молитве по-разному… Ну не знаю, налицо попытка очень выразительно написать нечто замудренное, с надуманным конфликтом. Как говорится, за выразительность пять, за идею - три. 

Я понимаю автора, которая вынесла это на люди и поместила в сборник. В стихотворении есть сильные стороны: этот задушевный и проникновенный настрой в изложении, почти мелодия. А то, что чуть искусственно и надуманно выглядит скелет, основная мысль - ну пусть. 

Потому что, во-первых, молятся люди как раз одинаково в любом возрасте, просят о добре, о снисхождении и помощи. К тому же любая религия четко воспитывает моральную ответственность и совестливый стыд перед Тем, кому ты молишься, и ты ею воспитанный, не станешь просить о плохом. Но, еще раз говорю, пусть будет. 

“В гору иду”. 

И вот тем, кто прорвался сквозь муть красивенькой, лубочной религиозности - награда. Наверное, лучшее произведение сборника, да и у многих иных авторов такое еще поискать. 

Чеканные строки, простые и убийственные прямотой фактов. Беспощадный отчет о своем пути, полном хаоса и сизифова труда. С предельно логичным и блестяще-жутковатым финалом. По настроению, по подаче, по внешнему виду  читается как хорошая японская поэзия, с ее особым мировоззрением и подачей. 

О чем же этот стих? О, тут подняты очень важные темы. Ведь по сути, бардак и хаос, обрекающий наши усилия и наши цели на бесплодность - это бардак наш, людской, человеческий. Он закономерен и силен, он сильнее чем перемалываемый им отдельный человек - но он не сильнее законов природы. И это злое, почти мстительное в конце - “Может ветра смоют меня\\ Но солнце вытянет в небо!” - этакий высунутый язык в адрес всей людской неразберихи. Мироздание так или иначе уготовало нам небо.

Кстати, стих полностью лишен любой мифологии, в том числе и религиозной, это голый интеллектуальный труд, предельно честный, хоть и изрядно горчащий на вкус. 

А это, знаете ли, сила - не испугаться заглянуть в бездну, увидеть дно, и показать ему язык, показывая рукой на небо и солнце. 

Глава 9, про обстрелы и Донбасс, внезапно бьет наотмашь злободневностью и моральным накалом. В мире происходят страшные вещи, и мозг, который этими новостями, хлещут как плетью, судорожно проходит целый круг размышлений - от этакого стыда за свой благополучный быт, до непонимания, а что ты должен делать, лично ты? 

И выносится один из возможных вердиктов - сохрани это в памяти. Помни. Потому что наступает пора, когда каждый, глядя в этот кровавый хаос, понимает - пришло время определять свое место, свою позицию. Кто-то дергает за спусковой шнур у пушки, кто-то под огнем и дождем осколков рискует жизнью, но спасает и лечит. 

И это вспыхнувшее ощущение сопричастности, нечуждости чужого горя в далеких местах - это и есть то необъяснимое, нерациональное, что делает массу людей - человечеством. А поэт правдиво отмечает, как оно вспыхивает - и это отлично, на совесть сделанная работа. 

Сегодня праздник у девчат… Глава 10. 

Это - безыскусная на первый взгляд (хотя по широчайшему лексикону и палитре образов, по концентрации смыслов на слово и на фразу - весьма плотная) манифестация женщины. Это - прыжок в то самое, ради чего и был придуман женский день, вернее, к чему он свелся, до чего его переосмыслило человечество.

Потому что женщинам и поныне живется по-разному. Но в том и прелесть праздника, что абсолютно все женщины - виновницы торжества, старые, молодые, красивые и нет, утонченные секретарши и пьющие дворничихи - в этот день им всем дается право громко и четко вспомнить, что они женщины. И озвучивается этот перечень, что вкладывают женщины в этот праздник.

Это реальная апологетика Женского дня через демонстрацию живой жизни, яркой и наполненной женственности. 

Но эта корявость… Нет, я иной раз смотрю и глазам своим не верю, начинаю то смеяться, то плакать. Финал стиха, его итог и главная мысль, если ею считать последние две строки. Просто приведу, зацените слог и форму. Ноу коммент. И суть в том, что это и не стеб, и не на серьезных щах, это нечто третье - полная уверенность в себе, внутренняя воля и целостность без позерства: “Я такая, и вот вам. А иначе, лучше или изящнее, вам напишут другие!”. 

Ведь праздник девочки никак

Не пустят на кое как.

Честно, хочется оторвать руки за этакий стиль - а за общее живое, полное энергии и задора девчачье настроение, потом долго целовать эти оторванные руки!

А стих про соплю не угодно ли вам? Его есть у Анжелы!

На самом деле, это мелкое и как и все у Анжелы, предельно коряво изложенное хулиганство - отлично передает тот оптимизм, которым стремится себя подбодрить простуженный человек. Оптимизм сильной, волевой, полной энергии личности. То есть при всей потешности - это отличная “фотка на полароид” личности автора. 

Глава 12. 

А вот вам целый кремовый  розарий на этом торте авторских размышлений и поэтических выводов. Если не можете отрешиться от формы, зажмурьтесь, я вам так расскажу. 

Стих снова про морщинки и прочие следы прожитого времени на себе самой. И с колоссальной внутренней силой автор говорит о том, что все они - не сами по себе, не нелепая случайность - это следы былого, прожитого - и  вынесенного достойно. В некотором роде следы побед. И наград - таких, как улыбка внука. 

Колоссальное, мощнейшее, жизнеутверждающее умиротворение. “Принять себя” не как смирение, а как выстраданная позиция “принять как награду” - это, знаете ли, сильно. Под этим есть крепкий фундамент, потому оно и стоит с такой внушительной мощью, излучая добрый свет вокруг. 

И кстати, если вам это не зайдет, потому что “это - добрая, но не поэзия, а потуги” - а вы почитайте Жака Превера. Мне вот постоянно им тут звучало, и это просто изумительно, до какой степени они сходятся по настроению, мироощущению - и простому, бесхитростному до изумления языку, языку уличных остановок, рынков, домашних стояний у зеркала. А дядя Жак, уж поверьте, знал толк в поэзии. 

Глава 13. 

Еще одно стихотворение, которое к счастью, завершает сборник. Размышление. 

И это хорошо!

Сделать выводы? 

Подвести итоги? 

Повторю, хочется оторвать руки, и потом их долго целовать.

Но вот вам ключ - просто представьте, что вы читаете того же любимого Превера в подстрочнике. И у вас появится совсем другое ощущение, поверьте. И вы откажетесь от отнесения автора в слабосильную Лигу Душевных стихов, как в итоге отказался от этой мысли я - это несколько несправедливо, и недооценка. 

Потому что из всех наших сложных и трудных задач со звездочкой самая сложная - это понять самого себя. А сразу за ней идет другая - понять другого человека, который рядом. Это непросто, и требует колоссальных усилий, потому что с этого кратчайшего пути сначала надо убрать себя. И тогда иными становятся оценки, тогда мы начинаем не только слушать, но и слышать. 

Попробуйте. Это очень полезный опыт. Особенно для таких снобов в поэзии, как я - понять, простить и оценить справедливо, а не топором и наотмашь.