Рецензия на роман «Подари мне поцелуй»
Я начал читать этот чудесный роман давно. И сразу оценил его теплоту — после второй главы я включил его в свою подборку подобных книг «Тёплая книга», чтобы чуть позже насладиться не спеша. Вчера сел читать и… не мог оторваться, пока не дочитал до конца.
Итак, чем меня зацепила книга. Первые чувства, если они хорошо описываются, — это всегда так трогательно. Очень важно, чтобы это было в меру, чтобы избежать ложного пафоса и излишнего ми-ми-ми. Это, на мой взгляд, автору удалось великолепно. Мягко, тепло, местами нежно, особенно когда она пишет о Мире, — и это понятно: ей легче передать внутренний мир девушки на пороге первой любви.
Мира (для меня лично главная героиня) получилась такой трогательной, такой нежной, причём очень объёмной — умной и с чувством собственного достоинства девушкой. Ранимой и безотчётно вызывающей желание у любого нормального представителя противоположного пола её защитить и согреть. Как она сначала незаметно для себя влюбляется, как начинает раскрываться её "я", глубоко загнанное внутрь её отцом и одноклассниками. И в конце книги это уже уверенная в себе девушка, расцветшая благодаря любви и новому окружению.
Матвей, второй главный герой (хотя по описанию в книге - первый), тоже хорошо выписан; для меня, как для представителя его же пола, не было шероховатостей. Он старше Миры и опытнее. Что он долго переживал на тему Сони, своей первой и ресурсоемкой любви — ну да, так бывает; тем стервы конкретные и страшны, что могут ещё долго мучить самим фактом своего наличия. Типаж второй девицы без комплексов тоже знаком. Понравилось, как описывается его отношение к Мире, как оно меняется по ходу повествования с почти безразличия, как он начинает принимать её всерьёз, как незаметно для себя влюбляется в неё, мелочи вот этого процесса — обращает внимание на черты лица, на манеру общения, потом на фигуру, а главное - на ее внутренний мир.
Повесть пишется от лица обоих героев, и это так здорово — видеть их изнутри.
Знакомство главных героев происходит довольно интересно — Мире надо срочно предъявить строгому отцу парня, а тот, с кем затевалось свидание, сбежал. Под руку подвернулся Матвей.
Почесал голову, размышляя, каким путем быстрее будет добраться до дома, как вдруг меня окликнул тоненький голосок, и кто-то потянул за куртку со спины:
— Мальчик, ты мне не поможешь?
Мальчик? Это мне? — я резко обернулся.
Напротив меня стояла та самая девчонка, от которой убежал парень. В глаза сразу бросилось, что она довольно высокая, издалека этого не заметил, но лицо какое-то совершенно детское.
— Что? Это ты мне? — переспросил я грубо.
— Помоги мне, пожалуйста. Мой папа там, — она куда-то махнула рукой. — Если увидит меня одну, то больше не отпустит. Можешь притвориться, что ты мой... ээ... что ты со мной, а то... мм... Антон ушел, время там перепутал, — промямлила девчонка, сведя брови и смотря на меня просящим взглядом.
— Чего? — я никак не мог понять, что ей нужно.
— Блин, ну пожалуйста, — ее голос чуть не сорвался на плач, и она схватила меня за рукав. — Просто постой рядом.
В этот момент около нас остановилась патрульная машина. Из нее вышел здоровенный мужчина размером со шкаф в гражданской одежде и подошел к нам.
— Папа, привет! А мы гуляем, — неестественно радостным голосом заявила девчонка.
— Мира, привет, — строго ответил мужчина, взглянул на меня и сощурил глаза.
— Папа, это Антон. Я тебе рассказывала про него. Вот гуляем, как и договаривались, вернусь к десяти домой. Все хорошо, — тараторила она, теребя рукава куртки.
А дальше всё разворачивается и не так, как ждёшь — нет сразу бурного романа, всё очень зыбко, но их не отпускает друг от друга, что-то держит… Сначала Матвей относится к ней несколько небрежно, потому что он ещё не воспринимает её всерьёз — для него она маленькая, да и его первая любовь-стерва постоянно маячит на горизонте, таким образом не отпуская его…
Голова в пушистой шапке опущена, руки в карманах джинсов. Девчонка шла по бордюру, аккуратно ставя пятку одной ноги перед носком другой, удерживая равновесие. В какой-то момент она остановилась, вытащила руку из кармана и вытерла щеки большим пальцем под глазами.
— Гадство! — заругался вслух. Она же плачет. Не-ет, только не девчачьи слезы. У меня внутри все перевернулось. Она не ушла домой, она ждет меня и плачет, потому что я не пришел.
Несколько долгих минут я стоял и смотрел на эту жалкую картину, не зная, уйти куда глаза глядят, или подойти к плачущей девчонке. Дойдя до поворота тротуара, она развернулась на носочках и таким же образом пошла в обратную сторону.
Ну я же не последний козел, можно просто подойти и извиниться, это же я могу сделать? От меня не убудет, если я просто скажу «извини». Совершив над собой неимоверное усилие, я медленно поплелся к Мире.
Подойдя к ней со спины, услышал, как каждый шаг тихо отдается:
— Одна тысяча сто семнадцать, одна тысяча сто восемнадцать.
Меня словно ударили по затылку чем-то тяжелым, в висках глухо запульсировало.
— Эй, Мира, привет, — окликнул я ее осторожно.
— Одна тысяча сто девятнадцать, — закончила она и повернула на меня свое зареванное лицо.
Господи! Она же тут болото развела. Губы обветренные, нос красный, глаза опухли, на щеках сухого места нет. Оглядев меня с неподдельной грустью с ног до головы, она закончила считать шаги, сошла с бордюра и молча пошла прочь.
— Мира, извини за опоздание, у меня... ээ... голова болела, — решил скормить ей самое бредовое оправдание из всех, что есть на свете. Придурок.
Потом, потом всё меняется. Но я ничего не скажу более — потому что это надо читать.
О недостатках. Чуть-чуть царапнули меня два момента — причина, по которой Антон отказался от свидания, выглядит натянутой; я бы поменял на что-то другое, тоже срочное. Второе — тот старый разрыв Матвея с Соней, на мой взгляд, смазан. Причины как-то… Но это мелочи.
А остальное — прочёл и улыбаешься с тихой и светлой грустью: что твои годы, увы, уже далеко не те, что у героев, и такое тебе не светит. Но за них тебе радостно. Потому что после этой книги воспринимаешь их как живых.