Рецензия на роман «Внучка берендеева в чародейской академии»

«– Я тебе зелье-то дам… 

И открыла туесок дедов. 

‎– Для хряка? – уточнил парень».

‎

‎Жила - была обычная девушка Зослава, которая мечтала о том, что появится в ее жизни молодой человек, с которым она хотела создать крепкую и дружную  семью. А если ещё есть неудачные примеры рядом: «Аль одинокая, что старостина сестрица, сухопарая да лядащая, с глазами завистливыми, с языком гадючьим. Слова-то доброго от нее не услышишь. А все почему? Потому как крепко в молодые годы женихов перебирала, вот и не заметила, как безмужнею осталась, бобылкою горькой», то совсем грустно становится. Да и где взять такого доброго молодца, чтобы сложилось все, пусть и не сразу, но невеста особенная будет: «В груди заныло так, что я всхлипнула от жалости к себе… нет, невеста я солидная, с приданым немалым, да и собой хороша, только… сторонится наш люд тех, кого Божиня даром наделила». И вот было Зославе предложено решение, отправится в чародейскую академию, где можно будет отыскать жениха, не абы какого, а даже с боярской или царской кровью: «... так что, сударыня Зослава, надобно хорошенько свой выбор обдумать. Вот чего вам от жизни надобно?

‎Чудной какой вопрос. 

‎Того же, чего и всем людям. 

‎Мужа доброго, деток справных, да чтобы дом – полная чаша, и житья мирного».

‎

‎И вот начинается самое интересное, когда в сюжетную линию вплетаются ее только образы и мотивы, но и многие существа из славянской мифологии, а вместе с этим ещё и дворцовые политические интриги, где будет настоящая игра престолов. Зослава далеко не простая, как может показаться на первый взгляд, ведь перед читателем предстаёт образ простодушной деревенской девушки, но тем не менее это глубоко проработанный персонаж, который сочетает в себе народную мудрость, а так же сказочные черты: «Зослава Вильгельминовна Берендеева, – я произнесла полное имя и глянула с вызовом. И что, что батюшка мой был не из наших краев?», не только фамилия главной героини, но и ее происхождение отсылают читателей к фольклорному персонажу. В славянской мифологии берендей был колдуном, который мог принимать облик бурого медведя и если вспомнить устное народное творчество, то этот образ всегда имел противоречивый характер. С одной стороны медведь - это грозное животное, а с другой - хозяин леса, ведь для людей, как и для животных лес всегда был священным местом. Ведь именно в нём совершались многие обряды, поклонялись природе, чтили ресурсы, дарованные им, и использовали их разумно, о чем и напоминает главная героиня: «Охотники на охоту выходили за-ради мяса и шкур теплых, а требуху да кровь спускали лесу, чтоб сила и душа звериная к истокам возвернулась, а там и возродилась с новою памятью… и дед повторял, что так оно и надобно, что звери-то помнят заветы Божини. Люди же…», и горе тому кто не просто забудет, а нарушит природное равновесие. Ждет тогда их суровое наказание от хозяина,в котором дремлет древняя сила: «Берендей – суть медведь, способный принимать по хотению своему человеческое обличье и в оном обличье жить». И повезло тем, кто попал в милость: «Они – ее дети любимые, милостью обласканные. И коли течет в ком кровь берендеева, то будет за ним и удача, и богатство немалое. Обойдут его семью беды и напасти…», ведь это священное животное, которое не только сильное, но и умное, а два обличья - это высший дар, который даётся не каждому: «Он и медведь, и человек. И не по очереди, но сразу», потому что зверинную суть уравновешивает разум человека: «Милочка, вам все же лучше в знахарки пойти… 

‎Вот чего я никогда не любила, так это того, когда мне указывали, чего мне лучше будет. Тогда-то отцова кровь, кипучая, и просыпалась».

‎

‎Тонкий юмор, где невозможно ее улыбнуться будет просто идеальным сочетанием с буднями в чародейской академии: «Где? – просипела, губы облизав. 

‎– Что «где»? – не понял Арей. 

‎– Женихи где? Сам говорил, глядеть будьма…», но и тем как будут представлены студиозы: «Нет, с этаким мужем жить – девок гонять… а еще и говорить станет, что раз боярского роду, то и закон ему не писан…». И если в начале истории Зослава думает исключительно про дела девичьи и сердечные, то постепенно в сюжет вплетаются дворцовые интриги и тайны, связанные с царевичами: «Вот не станет царевича, они мигом на плахе окажутся. Оттого и стерегут, оттого и верны, что псы цепные… и тайну царевичеву ни за деньги, ни за славу не выдадут». И нет уже в мире где вершатся судьбы жалости к соперники, даже если это самый близкий человек: «Делает она многое. 

‎Держит стольный город в рученьках своих, даром что белы они да холены. И коль понравится кто, то поднимет, возвысит над иными, невзирая на чины и звания. А коль невзлюбит, то и, почитай, в пыль сотрет, а пыль ту по-над рекою развеет, и не станет ни человека, ни памяти о нем», ведь в сердце уже закралась зависть, которая способна перерасти в ненависть и тогда уже обратной дороги не будет. 

‎Постепенно в каждой главе раскрывается тот или иной персонаж, который предстает не только глазами Зославы: «Но будь осторожна. Не все люди хотят, чтобы в прошлое их заглядывали. У каждого своя тайна есть…», но и тем, что рассказывает сам свою непростую историю: «... сыновний… многие из наших полегли там. И если людям захочется вычистить степи, то мы не сумеем удержаться. Мир нужен всем. А я – условие мира. Точнее, не только я, но тогда я думал исключительно о себе… обидно было. Я ведь и вправду надеялся, что отец просто заплатит выкуп, и я вернусь домой». В каждой из них много боли и тоски, потому о чем мечтает каждый человек - простом счастье, любви и заботе, а не о престоле и той жестокой игре, которая идет за царство. Ведь для того чтобы возвыситься  многим придется пожертвовать, но это поймет тот кто чист душой, а не другой, где жадность затмевает разум. Здесь будут готовы уничтожить даже невинных, тех кого можно натравить и заставить воплотить древние страшные обычаи: 

‎«... слово. 

‎…имя проклятое, которое Измир, сам того не замечая, повторять стал. Раз за разом… и боль перерождалась в ненависть, лютую. 

‎А потом его оставили в покое. Всего-то на день… 

‎Хороший был день. 

‎Без боли почти».

‎

‎В этом мире придется взрослеть через испытания, которые далеко не каждый может пройти: «Выносливости. Удачи. И желания в живых остаться… и еще умения думать головой, куда и когда надобно лезть, а когда – оно и лишнее», да и понимание, где зло может прикрыться добром: «Вот и молодец. – Она похлопала меня по щеке. – Слушайся меня, Зося, и будем тогда жить мирно… 

‎…ага, как две гадюки в одном черепе», только вот нужны ли посулы подобного рода это уже решать сердцем, если оно не успело понять, что такое тьма. Ведь недаром образ медведя символизирует и мудрость, которая заложена в природе: «Дед сказывал, что в царствие ее розные дорожки ведут. И одних она привечает, а на других глянет костяным глазом, который наскрозь любого человека видит. И коль больна душа, уродлива да крива, то и переродиться ей в полуночницу, аль в свееву птицу, которой суждено блукать меж небом и землею до самого мира перерождения. 

‎Будет она плакать, сулить людям несчастья», поэтому нет здесь счастья тому кто желает завладеть чужим. 

‎

‎И не могу не закончить обычной бытовой сценой из жизни девушек боярских кровей: «Нехай кони овес жруть, что пророщенный, по новое саксонское моде, которая велит девам есть лишь то, что росло, что обыкновенный, молотый. Я вот точно знаю, что у этаких диетических боярышень норов препаскудный… нет, ватрушка – лучшее девичье утешение. 

‎А с леденцами и жизнь краше становится».