Рецензия на роман «Позывной - Ангел.»

Рецензия на «Позывной: Ангел». 

Падает с небес архангел и… первым делом колет дрова))

Вы ждали хоралов, сияния и белоснежных крыльев? Автор подмигивает и выдаёт вместо них сломанные крылья в промасленном брезенте, который воняет рыбой и мазутом, и деревенскую старуху, которая вместо «о, чудо!» спрашивает: «Бухал небось?»

Вот так в Приморье падает ангел. Остров Рейнеке, Кентерберийский лес (с Кентербери на Дальнем Востоке автор не стесняется, и правильно), туман, чайки, избы, прижавшиеся друг к другу, как испуганные овцы. Парень без имени и памяти, с золотыми глазами, колет дрова, носит воду старухам, срывает зверобой и боится прикоснуться к нему, потому что рука помнит падение. Местные зовут его Златоглазым и привыкают к нему быстрее, чем к иному зятю. Я пропала на этом месте. Книга обещала боевик, а оказалась очень нежной.

Нежность тут держится на людях. Дарина, студентка-медик, носит ему щи в контейнере и спрашивает, всегда ли он такой молчаливый. Ответ у ангела такой: «Я слушаю. Это важнее». Баба Маня крестится и ворчит «мерещится всякое», а сама тихо присматривает за ним. Тарасков, старый вояка с самокрутками, на всё это сказал бы своё любимое «весело, прямо как в молодости». А его подчинённая Фифа (Феодосия Феоктистова, просит так не называть и страдает) такая живая, что я бы с ней выпила и поругалась.

Но у каждого ангела есть брат, и этот брат носит советскую кепку, у него бандитская рожа, а смех похож на скрип ржавых петель. Ариох шепчет в рыбацких лодках, шепчет чайкам, и по ночам людям начинают сниться крылья. Дальше события раскручиваются на глазах: хэштеги, паломники, костры на площади и хороводы, где огонь не жжёт. Они везде улыбаются. «Как зомби, только весёлые», — говорит Фифа, и от этого жутко по-настоящему. Автор очень точно ловит, как сегодня рождается вера: из вирусных видео, из тоски по чуду и из того, что человеку отчаянно нужно, чтобы кто-то пришёл и всё починил.

А ангел не хотел быть богом. Он хотел защитить, а получилось соблазнить. Вот из этого вывернутого «хотел как лучше» растёт самая сильная линия книги. «Они любят меня. Они убьют меня. И я всё равно их прощу» написано в аннотации, и это не красивая фраза, а обещание, которое автор выполняет. Я, женщина вполне закалённая, дважды останавливалась и смотрела в окно. Есть сцена, где взрослый циничный человек кричит имя, в которое ещё утром не верил, и у меня побежали мурашки. Больше ни слова, идите и читайте сами.

Понравилось ещё то, что книга пахнет: хвоей, солью, дымом костра, чем-то сладким и дурманным, как сон перед бедой. Читаешь и чувствуешь это кожей. Вермиллион в красном шёлке и зеркальных очках, прогуливающийся по рыбацкому причалу с трубкой, смотрится на этом фоне как светофор посреди тайги. И очень эффектен.

Мелкие придирки. Вселенная в какой-то момент так разрастается (Скир, Жатва, Енохианцы, Теоремы с Леммами), что я полезла за блокнотом; спасибо автору за глоссарий в конце. А ещё Дарины мне мало. Я бы эту девочку с её упрямым «не позволю» читала ещё долго. Матом тут разговаривают без стеснения, но военные и не должны выражаться иначе.

Том живёт в саге параллельно «Когтю», так что можно открывать, не читая остальное. Но если вы уже знакомы с циклом, на фоне мелькнёт знакомый Терентьев, и будет приятно.

Мой вердикт: 9 из 10. Это книга про веру, про любовь людей, которая бывает страшнее ненависти, и про то, как важно, чтобы тебя называли по имени.