Рецензия на роман «Внучка берендеева: Второй семестр»
«Сказки надо по порядку рассказывать».
Сказки бывают добрые, злые и те где есть всего поровну, но так, что не определить где чёрное и белое, а только серое. Вот и первый год обучения в Академии подходит к логическому завершению, но не все спокойно не только в государстве, но и на душе студиозов. Серый месяц слезогон, так и норовит залезть в душу и раскрыть все тайны, особенно когда появляется тот кто знает больше всех и может нашептать, то что не дает покоя... А вчерашнее страшное, может стать явью, если время позволяет: «Вырос. И только Морана знает, чего стоил ей каждый его год… посильная плата. Она не жаловалась. Она приспособилась. И хоронить. И воскрешать. И утешать. Уговаривать».
А добро и зло смешалось в одно, что нельзя различить эту тонкую грань между смертью и жизнью, когда один мечтает о покое и вспомнить забытое: «Имя бы вспомнить.
Если б он вспомнил имя, всенепременно получил бы свободу. А то ведь не отпустит. Не сумеет справиться с собою, с болью собственной», но нет ничего сильнее материнской любви, которая способна возращать из небытия: «...глупости ты говоришь… мертвецы… Он схватил ее за руку, сжал, стянул расшитую бисером рукавицу и прижал к груди. – Я давно уже умер, мама… – У мертвецов нет сердца. – У живых зачастую тоже, – он произнес это с печальной улыбкой. – Их стало больше… посмотри… я смутно помню ее… как ее звали?». Она слепая, не видит ничего, а может и не хочет, она умеет жертвовать, даже если цена - чужая жизнь: «Если ему, тому, кто был проклят, позволена такая плата, то и ее мальчик ничем не хуже», здесь были успокоиться, но амбиции и желание власти не дают покоя. Разум и душу начинают терзать не мысли и желания, чтобы любимое чадо было счастливо, а нечто другое, когда хочется свести старые счеты и быть тем кто диктует свою волю.
И если в первой части читатели поверхностно знакомятся с царевичами, то вторая часть раскрывает каждого, но не глазами Зославы, когда она случайно заглядывала в душу, а тем кто приходит и пытается нашептать и призвать тьму в чужом сердце: «Тень много знала, неприлично много.
Опасно.
Откуда? Не ответит… и заглянуть бы за морок, но ведьмовство тем и плохо, что требует не только сил, но и подготовки. Навряд ли тень ждать станет, пока Елисей с песком да каменьями возится». И этот тайный враг знает куда больше, чем простой смертный, особенно когда нельзя увидеть даже его истинную сущность, ведь перед тобой просто тень, которая не имеет чётких очертаний: «Стоит человек.
Не низок. Не высок.
Не космат, не лыс.
Не толст. Не худ.
Не бел, не черен… никаков… этакого встретишь и взгляд соскользнет». А тени только дай волю и она заберет все, что есть хорошего и заменит на мрак, который будет разъедать нутро.
Ведь предлагает она самое желанное и нужное, но принимая нужно помнить о цене: «Вкрадчивый голос.
Он стелется не поземкою, но старою сытою гадюкой, чье раскормленное тело слишком тяжело, чтобы быть быстрым», которая может быть отложена на время.
А поиск женихов будет отложен, ведь сердце все давно сказало, главная героиня постепенно взрослеет, как и царевичи, которые давно поняли простую истину: «А потому и говорю, что собрались здесь потенциальные покойники. И как-то вот… не радует меня эта перспектива». Да и преподаватели оказываются в центре интриг, ведь тут у каждого тоже есть тайны, амбиции и старые обиды, которые не дают покоя, они бередят сердце и душу, а если ещё и встает вопрос о чистоте крови: «Меряются не умением, а тем, чей род знатней, а чей – богаче. И дай таким настоящую силу, что они с нею делать станут? Молчишь? А я скажу. Не будет с этих, позволения сказать, магиков защиты земле, но лишь одно разорение. И не кривись… что, давно стихла боярская грызня? Или не стихла, это я слишком уж понадеялся», то не избежать страшных последствий. Да и уровень вредительства становится выше, когда на кону целое царство и огромная власть, а у каждого есть свои мотивы занять престол и устранить конкурентов. Веры даже в защищённой Академии не будет никому, среди тех кто претендует на царство: «Стихийники и того паче, про боевиков и вспоминать нечего… нет, пока стоит за троном царским Акадэмия, то и бунта бунтовать бояре не посмеют. Да и как забузишь? Чародейскую силу ни стеною крепостной, ни рвом не остановишь. Закроется ров. Осыплется стена. А то и хуже, разверзнется земля тысячью ртов да и проглотит усадьбу боярскую вместе со всеми людями. Оттого и сидят бояре тихо, плетут заговоры паучьи, а в открытую ежель и держат войско, то малое…».
Только вот Зослава не теряет ни надежды, ни веры, что есть еще люди, которые могут противостоять злу: «– Это вон Зослава у нас в людей верит, в то, что порядочные они да добрые…
Прозвучало сие нехорошо.
Ну да, верю я в людей. И в то, что добрых промеж них больше, чем злых. И в то, что каждому Божиня воздаст по делам его, коль не на этом свете, то на ином. А коль выпадает ей подмогчи, так в том, может, и промысел высший имеется, как наш жрец сказывал», да и готова она за близких не только слово дать, но и собой пожертвовать. И без юмора никуда, особенно, если женихов много и один краше другого, да ко всему со скрытыми талантами: «Я ажно призадумалась. Со своего кобеля цепного, скотины дюже поганой норовом, Маришка с полмешка начесывала. А перевертень, ежель матерый, здоровей кобеля будет. И косматей. И стало быть, шерсти больше даст». Все запутаннее и сложнее становится в царстве и Академии, когда многим хочется урвать кусок получше.