Рецензия на роман «Стать богом»
У «Стать Богом» довольно обманчивое начало. После тревожного пролога с загадочной госпожой и молодым всадником читатель попадает в загородный дом, где ребёнок охотится молниями на комаров, огромный змей устраивается поспать, а бессмертный красавец использует выдвинутый CD-ROM как подставку для кофе. Кажется, что впереди лёгкая история о том, как волшебники осваивают компьютеры и устраивают домашние неприятности. Но постепенно роман становится гораздо жёстче: за шутками обнаруживаются брошенный ребёнок, чужая ненависть, семейная тайна и желание получить такую силу, после которой никто уже не сможет причинить тебе боль.
Именно это сочетание бытовой комедии и довольно тяжёлой семейной истории делает книгу интересной. Оно же создаёт её главную проблему: не везде смешное и страшное хорошо уживаются друг с другом.
Основная сюжетная находка — соединение магии с компьютерными технологиями — здесь действительно работает. Автор не ограничивается тем, что усаживает колдунов перед мониторами ради нескольких шуток. Оцифрованные волшебные книги сохраняют характер: открываются не каждому, скрывают сведения, мешают пользоваться собой. Заклинания можно редактировать, передавать по сети и соединять с программными командами. Изображение на экране становится способом проникновения в чужой дом. Электронное письмо оказывается не просто неприятным сообщением, а настоящим оружием.
Особенно удачен эпизод с крабиком, который выбирается из монитора и крадёт артефакты. В нём есть и зрительная изобретательность, и понятная последовательность действий, и польза для дальнейшего сюжета. Читатель видит не отвлечённое «он применил могущественную магию», а конкретный способ обмануть защиту. Это хороший пример того, как фантастическое допущение становится частью действия, а не украшением.
Компьютерная среда при этом заметно привязана к определённой эпохе: компакт-диски, модемы, дорогой интернет, кнопка Reset, страх перед зависанием Windows. Сегодня такие детали читаются уже с некоторой ностальгией. Само по себе это не недостаток. Роман не обязан изображать наши нынешние устройства. Более того, ранняя компьютеризация хорошо подходит миру, где старые колдуны вынуждены осваивать непривычную технику. Но часть шуток зависит именно от узнавания тогдашних пользовательских бед. Человеку, который никогда не боялся потерять несохранённый документ после зависания компьютера, некоторые сцены дадут меньше удовольствия.
Виталия — удачный выбор главной героини. Она не юная избранная, впервые узнающая о своих способностях, а взрослая женщина с профессией, ребёнком, многолетними отношениями и тяжёлым прошлым. У неё есть жизнь за пределами приключения. Она занимается химией, ездит на конференции, спорит о научном приоритете, берётся за переводы и болезненно переживает невозможность защитить докторскую. Благодаря этому спасение мира не выглядит её единственным занятием и единственной характеристикой.
История с диссертацией — одна из самых точных эмоциональных деталей романа. Отказ от научной степени легко было бы представить пустяком рядом с угрозой всеобщей гибели. Но для Виты это не пустяк: это годы труда, заслуженное признание и возможность заниматься своим делом на другом уровне. Сцена, где она сначала отшучивается перед коллегами, а потом едва не плачет, убедительнее многих прямых рассуждений о цене жертвы. Здесь автор показывает, что даже правильное решение может годами причинять боль.
При этом Вита иногда слишком удобна для собственного сюжета. Она умна, решительна, умеет действовать в опасности, хорошо владеет оружием, разбирается в технике лучше окружающих и обычно быстрее других понимает происходящее. Её резкость тоже чаще подаётся как признак здравого смысла. Это не делает героиню неправдоподобной автоматически: у неё большой опыт, а её уверенность не раз оплачена потерями. Но временами хотелось бы, чтобы другие персонажи могли серьёзнее возразить ей и оказаться правыми. Особенно там, где речь идёт не о практическом решении, а о чужой травме или ответственности.
Самый сложный и запоминающийся персонаж книги — молодой Хешшкор. Поначалу он выглядит почти демонстративным злодеем: красивый, высокомерный, талантливый, презирающий окружающих и уверенный в своём особом праве на власть. Однако история его детства меняет восприятие. Перед нами человек, которого сначала убедили в собственной исключительности, потом выбросили как неудачную вещь, а затем снова подобрали — уже ради использования. Его мечта о бессмертии оказывается связана не только с тщеславием. Он хочет больше никогда не быть беспомощным ребёнком, которого можно оставить умирать.
Автор хорошо показывает противоречие между его способностями и внутренней незрелостью. Он умеет строить сложные планы, но принимает удобную для себя версию прошлого почти без проверки. Считает себя независимым, оставаясь зависимым от одобрения покровительницы. Презирает привязанности, хотя сам отчаянно нуждается в близости. Особенно показательно, что сведения о своём происхождении он получает от той, кому выгодна его ненависть. Он способен взломать чужую систему, но не замечает, как управляют им самим.
Его встреча с Виталиком — одна из лучших частей романа. Рядом с живым, любопытным мальчиком абстрактная ненависть начинает давать сбой. Намеченную жертву уже нельзя воспринимать только как похитителя чужого счастья. С ней можно играть, разговаривать, чувствовать неожиданное родство. Машинальное предупреждение «Порежешься!» говорит о внутреннем состоянии Хешшкора больше, чем длинное объяснение его скрытой доброты. На мгновение он заботится о том, кого собирается убить, и сам оказывается этим потрясён.
Но здесь же возникает главный спорный вопрос книги: насколько убедительно роман обращается с ответственностью этого героя? Его прошлое объясняет жестокость, однако не отменяет сделанного. Гибель Аррхха, нападение на Фаирату с последствиями для её детей, похищение и запугивание Катрины, другие тяжёлые поступки — всё это слишком серьёзно, чтобы раствориться в истории о возвращении потерянного сына. Автор не утверждает, что окружающие сразу его простили: неприязнь и недоверие сохраняются. И всё же эмоциональная развязка даёт ему очень многое прежде, чем читатель успевает увидеть, как он начинает отвечать за причинённый вред.
Материнское решение Виты можно понять. Она находит сына, которого считала потерянным, видит результат многолетнего обмана и не хочет терять его снова. Это сильная человеческая причина для спасения, но ещё не основание для прощения со стороны остальных. Роман местами сближает эти разные вещи. Мне кажется, финал стал бы убедительнее, если бы яснее разделял право человека получить помощь и его обязанность отвечать перед пострадавшими.
Особенно остро это чувствуется в линии Катрины. Девушка проходит через похищение, изоляцию, угрозы и пытку. Её готовность искать защиты у человека, который кажется менее опасным, чем мучительница, вполне понятна. Поэтому последующие разговоры о её слабости, ошибке и внутренней измене вызывают вопросы. Катя сама переживает случившееся как предательство, но её чувство вины не обязательно справедливо. Здесь тексту не хватает более отчётливого сочувствия к человеку, чью волю ломали страхом. Совет перестать считать себя идеальной полезен, однако не вполне отвечает на то, что с ней произошло.
Юмор в романе чаще удачен, когда вырастает из характера и ситуации. Змей, которому мешают спать комариные останки, капризное зеркало, волшебники с компьютерными проблемами, журналист, чьи правдивые заметки принимают за выдумку, — всё это делает мир обжитым. Персонажи не стоят неподвижно в ожидании очередной угрозы: они едят, работают, ругаются, воспитывают детей и не понимают инструкции. Благодаря этому фантастическая часть воспринимается естественнее.
Хуже юмор действует там, где слишком быстро следует за тяжёлой сценой. После гибели детей, жестокого нападения или мучительного переживания очередная острота иногда звучит не как способ выдержать боль, а как поспешное переключение внимания. Конечно, люди и в тяжёлых обстоятельствах шутят, а бытовые разговоры не прекращаются из уважения к трагедии. Проблема не в самом соседстве этих вещей, а в темпе: некоторым последствиям нужно больше пространства, прежде чем история снова вернётся к лёгкому тону.
Сюжет в целом движется бодро. Автор чередует действия противника с попытками Виты разобраться в происходящем, поэтому интрига строится не только на вопросе «кто виноват». Мы часто знаем больше героев и ждём, когда они обнаружат угрозу. Однако обсуждение подозреваемых местами затягивается. Версия с Microsoft забавна как короткая шутка, но её дальнейшая проверка несколько ослабляет ощущение срочности. При уже случившемся смертельном нападении хочется более собранного расследования.
Есть трудность и со входом в историю. В тексте много имён, прежних столкновений, старых долгов и отношений, сложившихся задолго до первой главы. Постепенно разобраться можно, но читатель довольно часто получает справку о прошлом именно тогда, когда уже началось напряжённое действие. Особенно это заметно после гибели Аррхха: вместо того чтобы дольше оставаться рядом с потрясённой Витой, повествование уходит в объяснения и воспоминания. Эти сведения важны, но их расположение не всегда помогает сцене.
Язык книги живой и в основном свободный от тяжеловесности. Диалоги читаются легко, у персонажей есть привычные интонации. Хорошо получаются бытовые наблюдения и небольшие действия, выдающие чувства. Слабее выглядят повторяющиеся описания исключительной красоты, властных взглядов, усмешек и вспышек ярости. Иногда автор уже показала состояние героя поступком, а затем дополнительно объясняет его. Более строгая редактура могла бы убрать такие повторы без потери содержания и сделать отдельные сцены заметно сильнее.
Устройство магии изобретательно, хотя временами слишком зависит от формулировок и оговорок, которые становятся важны в нужный момент. История с чужим письмом, нарушающим Витин обет, например, оставляет вопрос: где проходит граница между её собственным решением и действием, совершённым от её имени? Для мира, в котором клятвы имеют буквальную силу, это существенно. Такие места не разрушают сюжет, но требуют большей ясности, иначе возникает ощущение, что правила можно подстроить под очередную ловушку.
Финальная сцена с букетом и предложением восстановить Вите глаз удачна именно своей неловкостью. После больших столкновений герой не произносит безупречную речь о раскаянии, а пробует сделать что-то конкретное. Это ещё не исправление всего случившегося, зато возможное начало отношений. И такое начало звучит честнее, чем мгновенное всеобщее примирение.
«Стать Богом» — роман с хорошей фантазией, запоминающимся центральным конфликтом и героиней, у которой действительно есть своя жизнь. Его стоит читать ради соединения магии и техники, бытовых сцен и истории человека, перепутавшего неуязвимость со счастьем. При этом книга неровная: ей мешают перегруженная предыстория, резкие смены тона и слишком мягкое отношение к последствиям поступков молодого Хешшкора. Самое интересное здесь — не вопрос, сумеет ли он получить желаемую силу, а вопрос, сможет ли после этого научиться жить рядом с другими людьми. На него роман только начинает отвечать.
Оценка: 8 из 10.