Рецензия на повесть «И вы попадёте в рай…»
Артём не пристёгивается, потому что верит в судьбу: если суждено разбиться, ремень не спасёт. Передумывает он, только когда узнаёт, что штраф теперь платит пассажир. И пока он, наклонившись, воюет с упрямой защёлкой, на машину летит многотонная махина. Уже по этой сцене видно, что автор умеет иронизировать без нажима. Обычная болтовня двух приятелей, а в ней заранее спрятан весь будущий спор о судьбе и свободе выбора.
Дальше всё как положено попаданцу. Поляна, сосновый бор, «слишком правильный, словно декоративный и немного мультяшный». Чужое тело, моложе и сильнее, без «изящного пивного животика». Красивая девушка со свёртком одежды, деревня, которая встречает героя праздником. Признаюсь, на этом месте заранее стало скучно: казалось, сейчас начнётся очередная история о том, как наш человек научит отсталый мир жить. Танин делает ровно наоборот, и за это ему отдельное спасибо.
Первое, что по-настоящему зацепило, это язык. Артём сразу говорит по-местному, как на родном, но слово «страна» у него выскакивает по-русски: в здешнем языке такого понятия просто нет. Нет и слов для войны, голода, болезней. Когда нужно назвать то, чего в долине быть не должно, говорят на особом «языке Богов» и подбирают что-то вроде «ушедший в пустоту против Божественной воли». Мир объясняется через то, что в нём не умеют назвать, и это работает лучше любых описаний.
Второе: рай здесь постепенно становится клеткой. Денег нет, хищников нет, зимы нет, земля родит сама. Работать Артёму не нужно, а точнее, нельзя. Одна из лучших сцен в книге — поход к виноделу за чем-нибудь покрепче местной кислятины. Тот улыбается, кивает, «словно китайский болванчик», и спрашивает: «Зачем изменять то, что делается так испокон веков?» Тут Артём понимает неприятную вещь. Его трёхпольная система и крепкий алкоголь здесь никому не нужны, потому что нет проблем, которые они решали бы. Для жанра, где герой обычно несёт прогресс в массы, это смелый ход. Тоска по метро, соцсетям и ритму большого города звучит у Танина уже не как шутка, а почти как болезнь.
Хава — самый живой человек в книге, хотя задумана она простой. Она не умеет лгать и, кажется, вообще не знает, что люди на это способны. Её рассказ о прежнем страннике, о том, как она завидовала его жене и молила Богов о таком же муже, хочется перечитать. «А я буду жить одна до самой смерти» — сказано глухо, уже без слёз, и после этого на Артёма смотришь иначе.
И вот что удивило сильнее всего: автор не выгораживает героя. Артём умнее всех вокруг, он единственный здесь умеет врать — и врёт. Расчётливо, по шагам, смешивая ложь с правдой в «однородный коктейль». Он и сам замечает, что каждая новая ложь даётся легче, «как будто он сел на санки». Читать местами неуютно, и, похоже, так и задумано. История о попаданце незаметно превращается в историю о том, что жажда ответов может оказаться сильнее любви.
Теперь о том, что мешало. Текст сильно повторяется. «Вековые традиции», «вековые устои» и «вековые запреты» мелькают так часто, что к середине их хочется вычёркивать карандашом. Сомнения Артёма («а не оставить ли всё как есть?») возвращаются почти теми же словами по нескольку раз, и середину, особенно восьмую главу, можно было бы смело ужать на треть. Слёзы Хавы тоже превращаются в приём: в первый раз трогают, в пятый уже нет. Герой, к его чести, замечает это и сам.
Сравнения бывают меткими. Зелёная луна, похожая на недозрелый помидор, — просто прелесть. А бывают тяжеловатыми: жажда «с настойчивостью наркомана», допрос Хавы «как партизанки в гестапо», дрожь, которая «выдала бы все десять баллов». Ещё одна вещь зависит от читателя. Взгляд героя на женщин («покладистая, словно домашняя собачонка», «как любая женщина, вырвавшаяся из домашнехозяйственного плена») подан почти без дистанции, и не всегда понятно, где кончается Артём и начинается рассказчик. Возможно, это часть замысла: рай, собранный из мужских мечтаний, и должен прогнить. Но кого-то эти фразы оттолкнут раньше, чем замысел проявится. И тексту очень нужен корректор: «не случиться» вместо «не случится» и прочие опечатки встречаются постоянно.
Юмор лучше всего работает в мелочах. Взять хоть штаны, которые герой всю дорогу до деревни придерживает рукой. Или новое имя Мехента, с которым он чувствует себя «мексиканцем-гастарбайтером». На таких деталях держится первая половина книги, пока она ещё не стала серьёзной.
Финал раскрывать не буду. Скажу только, что последняя глава меняет саму манеру повествования, и это не прихоть автора, а ключ ко всему, что было раньше. Подсказки разложены по тексту, внимательный читатель может что-то заподозрить раньше героя, но удовольствия это не портит. Концовка открытая и похожа скорее на начало большой истории, чем на точку. Недаром в аннотации сказано про «зерно нового мира».
Это небольшая книга на один вечер, с хорошей идеей и неровным исполнением. Начинается как попаданческий сюжет, а оказывается притчей о скуке совершенства, о цене вопросов и о том, кто на самом деле виноват. Если вы готовы простить затянутую середину и шероховатый слог, читать стоит. Моя оценка — семь из десяти, и добрую половину этой семёрки заработала последняя страница.