Рецензия на сборник поэзии «Неспетые романсы»

В этом сборнике хочется задержаться, посидеть на балконе с котом, проводить осень, посмотреть, как облака уснули на спинах гор. Здесь хорошо знакомое вдруг обретает сказочные черты, а за лёгкой улыбкой слышится то усталость, то нежность, то желание наконец расправить плечи. Мне близка эта способность замечать красоту посреди обычного дня, когда вышел всего лишь в магазин, а остановился перед белыми горами в небе.

У стихов живой голос. Автору одинаково естественно говорить о семечках на асфальте и о звёздном занавесе над краем вселенной. Особенно понравился Тринадцатый: театральная рампа удерживает тьму, звёзды разлетаются светлячками, хочется кружиться босиком, а потом приходят будильник, маршрутка, работа. Короткие перечисления резко меняют дыхание стихотворения. И тем дороже становится оставшийся в памяти свет: узнаёшь собственное желание уберечь что-то прекрасное от бесконечного повторения будней.

Любовная лирика здесь тоже меняет интонации. В ней есть счастье быть нужной, довериться, найти в другом человеке дом; есть память о близости, которую не отменяет расстояние. Очень трогает мысль Восьмого: пережитая боль приводит героя к пониманию ценности чужой свободы. Нежность проявляется в готовности беречь её, и оттого звучит убедительно. А рядом любовь оборачивается раной, из которой приходится выбираться, собирая себя заново.

В таких стихах особенно выразительны сказочные и мифологические образы. Цербер, прикрывающий лапой аконит, запоминается своей неожиданной уязвимостью. В Двенадцатом травы, роса и полынь сопровождают возвращение героини к себе: в колдовстве чувствуется жажда исцеления. А буревестник в огне из Седьмого остаётся в памяти как гордое, упрямое признание собственного характера.

Мне нравится, как свободно меняется длина строк: речь то растягивается вслед за мыслью, то становится короткой и настойчивой. Повторы позволяют услышать внутреннее усилие, с которым произносятся слова. В обращении Береники к Бастет торжественность молитвы согрета человеческой тревогой за любимого. За именами богов ясно различим дрожащий голос женщины, и это трогает.

После остаётся чувство доверительного разговора, в котором нашлось место и боли, и улыбке, и надежде. К этим стихам хочется вернуться в разном настроении: однажды за тихим простором гор, в другой раз за решимостью отыскать свою тропу. И, пожалуй, ещё за напоминанием: даже среди привычных дел можно поднять глаза и снова увидеть чудо.