Рецензия на роман «Внучка берендеева: Третий лишний»

‎«– Жизнь… 

‎– Жизнь за жизнь…».

‎

‎Сказкам со счастливым финалом мало веры, ведь там не расскажут всей правды, которая осталась вне страниц. Особенно, если речь идет о том как кто-то захотел большего, чем власть и сила. Ведь тайные желания меняют не только душу, но забирают многое, что ценят простые люди: «– Добрая ты, Красава… только глупая… 

‎– С чего? 

‎– С того, что столько жить, все видеть, все слышать, а ничего не понять. – Пахло от Межены ныне не хлебом и не пряниками – стужею взаправдошнею зимней. – Я даже завидую… у тебя все просто… по заветам… все еще молишься по пять раз на дню?». И кажется все это сном страшным, от которого останется только горькое воспоминание, но когда выбираешь дорогу, то нужно понимать, что будет ждать дальше: «Прости… это все терем. Гадюшник знатный… они одну руку тянут, милостей испрошая, а другую за спиной держат. Кто с ножом, кто с удавкою, кто с ядом… так вот и живем».

‎

‎К третьей книге сюжет становится более запутанный, а политические игры все серьезнее, на кону не только жизнь простых людей, но и целого государства: «Трон один. А в Думе мест всем хватит. Разорвут власть, что одеяло, на клочки, и каждый своим тешиться станет. Хорошо ли это? 

‎Для кого? 

‎Не будет царя». Здесь бы и рады разделить, вернее разорвать все царство на мелкие кусочки и затем отбирать все у соседа, но считаться надо не только с силой, но и теми кого есть дар: «И клятва, которую магики приносят, силу утратит. Свободны станут. И что за этой свободой? Одни в семьи вернутся, чтобы служить роду. Другие будут искать того, кто заплатит больше. Третьи свое воевать начнут. Если силы вдоволь, то отчего б не использовать ее себе во благо? Захватить одну деревушку, другую… четвертые полягут, пытаясь остановить сие бесчинство». И есть еще Академия, которая как бельмо на глазу, избавишься проблем не оберешься, а не избавишься - мешает и считаться с нею надо. И здесь творятся свои дела, а ещё храняться древние тайны не только в подвалах, но и в памяти, когда клятва изводит душу: «Уголь, – задумчиво произнесла Люциана Береславовна. – Один со временем гаснет, а пепел… кому он надобен. А другой жжет и жжет, выжигает… мало уже осталось. Скоро до донышка, и что дальше будет?» . Даже преподаватели оказываются теми, кто может пострадать от чужой «милости» и не оказаться перед выбором: «Набычился упрямец. Конечно. Не нужна ему другая, такая, которая сама любить станет, преданно и безмолвно, готовая ради этой любви сердце из груди вытащить. Сколько их было? Брал дар. 

‎Игрался. 

‎Бросал, наигравшись», особенно если от него зависит чужая жизнь. И все сложнее хранить в душе боль и понимать, что прошлое не изменить. 

‎

‎А в настоящем появляется третий лишний, все запутаннее отношения, ведь все имеет свою цену: «…смешно до слез. Ехала я в Акадэмию за женихом, вот и сыскала ажно троих. И куда теперь от них деваться? 

‎…двоих уже». И оказывается перед выбором не только Зослава, а каждый царевич, потому что их будет ждать своя дорога: «Шуба легла на плечи, тяжеленная, как небосвод. 

‎…а действо все длилось и длилось. Ей, похоже, нравилось дразнить бояр, показывать власть свою. И призрак царя – Арей даже начал сомневаться, жив ли тот – давал этой власти некую законность». Третий лишний - это не обязательно человек, ведь могут быть тайны, желания и мечты, которые разъедают душу, потому что не всегда получается добиться своего: «Она склонилась над книгой, над тонкой серой книгой, к которой была привязана душой и телом. Телом больше, потому что душа ее давно истлела, впрочем, как и его собственная. 

‎Но если убить не ее, а книгу? 

‎Он подумает об этом позже». 

‎Здесь готовы жертвовать чужой жизнью, потому что привыкают получать вперёд только малое, а затем потребности возрастают: «Шли годы. 

‎И за каждый прожитый платить приходилось. И разъезжалися хлопцы по селам и весям, искали себе жен… сами искали, чтоб молода и красива». Да только не думают о том, что однажды придет расплата, если забыть о доворе или клятве: «Поднялся ветер. 

‎Небо сделалось черным, будто не желало видеть, что сотворит нежить с проклятою деревней. Может, оно и по заслугам, да только…». И будут тогда искать оправдание своей жестокости, те кто только привык просить и получать. 

‎

‎И любовь, которая многое оправдывает становится извращенной формой, если ведёт она к мечтам о власти: «Да и любила она сына… очень любила… но любовь эта глаза ей не застила. Понимала, что нет в нем того стержня, который и царство удержит, и самому удержаться позволит. А потому… получи Игнат корону, сломался б под тяжестью ее… нет, другого ей желалось. А ты мешал. И ныне понятно стало чем». А третий лишний только подливал масла в огонь, мешал не только своим присутвием, но и правом рода на привилегии. Поэтому читателя здесь будет ждать история не только полная тайны, но и выбора каждого, потому что время будет подгонять героев, которые так или иначе должны изменить свою жизнь: «И все-таки у меня есть выбор… я могу оставить книгу, вернуть ее. Вернуться домой. Пойти к камням. Принять судьбу, как она есть…».