Рецензия на роман «Крестовый поход»

Всем привет, мои мурзики! На связи снова Лоракс.

Сегодня у меня на столе книга, которую я, честно говоря, не ожидала найти: «Крестовый поход» Дмитрия Шереметьева. Первая книга трилогии, историческая попаданческая проза, около 48 тысяч слов. XI век, Хайтабю на границе датских и славянских земель, семнадцатилетний Элезар, сын франкского священника, и странный монах Александр, который выходит из церкви в необычной рясе и говорит, что напился монастырского вина, а проснулся в чужой эпохе.

Расскажу, как я до неё добралась. Бродила по просторам Author.Today и решила найти что-нибудь историческое и написать на это рецензию. И нашла вот эту книгу. Я её открыла и увидела совсем не то, чего ждала: дорога через Европу, поединки, суды, рабы, паломники, Пётр Отшельник и целый средневековый мир, увиденный глазами человека из нашего времени. Такого я даже не ожидала. Так что моя коллекция рецензий пополняется ещё одним жанром, и я этому очень рада.

Как обычно, предупреждаю: я не профессиональный критик. Это развлекательный формат с юмором и лёгкой иронией, а не попытка кого-то задеть или принизить труд автора. Если вдруг покажется, что критики многовато, не переживайте: это просто такая подача, спор помощников ради живости.

Ладно, хватит разговоров. Паломники готовы, лошади осёдланы, письмо епископа лежит в сумке. Отправляемся в путь.

[ПОСТОЯЛЫЙ ДВОР В ШЛЕЗВИГЕ: ВЕЧЕР ПЕРВОГО ПЕРЕХОДА]
[Дело: «Крестовый поход», автор Дмитрий Шереметьев, книга первая трилогии]
[Проводник паломников: Лоракс. Спутники: КатДЖПТ (рыцарь), Клаус (монах). Хронист: Снегов]

ЧАСТЬ 1. ПРИВАЛ В ШЛЕЗВИГЕ: ЗАВЯЗКА И СТИЛЬ

[В общей зале пахнет дымом, мокрой шерстью и жареным луком. На столе горит сальная свеча, рядом лежит письмо с печатью, на всякий случай прижатое кружкой. Лоракс разворачивает потрёпанную карту: Хайтабю, Шлезвиг, дальше пунктир до самого Парижа. КатДЖПТ сидит в кольчуге и откусывает от краюхи хлеба, Клаус перебирает чётки. В углу, за отдельным столом, Снегов обмакивает перо и делает вид, что никого не знает]

[Снегов, не поднимая головы]
— Хронист. Пишу правдиво, без выдумок. Пока вижу только пятерых паломников и ни одного чуда.

[Лоракс]
— Чудо будет попозже. Садитесь к нам, Снегов, тут теплее. Мы начинаем разбирать «Крестовый поход». Клаус, что за книга?

[Клаус, откладывая чётки]
— Историческая проза с попаданцем, около сорока восьми тысяч слов, шестнадцать глав. Конец XI века, пограничье датчан и славян, город Хайтабю. Семнадцатилетний Элезар, сын франкского священника и славянки, хоронит отца и даёт ему слово дойти до Иерусалима и помолиться у Гроба Господня за душу матери-язычницы. А из закрытой церкви к нему выходит странный человек в необычной рясе и чёрной «фате». Он говорит, что напился монастырского вина, уснул в алтаре и проснулся совсем в другом месте.

[Снегов]
— Классический ход. Монах из будущего падает в прошлое, потому что очень хотел выпить. Я такое в хрониках не встречал.

[КатДЖПТ, жуя]
— В хрониках такого нет, а в хорошей книге есть. Выбор героя мне нравится: он не воин, не учёный и не спецназовец. Простой монах. Оружие брать отказывается наотрез, но зато умеет то, чего не умеют люди XI века: например, оказывать первую помощь и вести себя в бане.

[Клаус]
— Позвольте добавить: в бане герой тоже кое-чему учит. Заменяет большие камни на небольшие, размером с кулак, они лучше греются и не трескаются. Местные в восторге, хотя сам он признаётся, что думал, будто «вы тут европейцы немытые».

[Снегов]
— Заметка в хронику: «Монах из будущего научил норманнов париться правильно». Не сомневаюсь, что в следующей главе он изобретёт кефир.

[Лоракс]
— Здесь я скажу от себя. Мне очень понравилась именно эта нота: человек из нашего времени не завоёвывает чужой мир, а присматривается к нему с интересом и с уважением. Он молится, учит язык, расспрашивает и не лезет учить всех жить. На фоне привычных попаданцев, которые сразу начинают строить империю, это свежо.

[КатДЖПТ]
— Согласен. И ещё мне нравится, что вера у героев здесь не декорация. Отец перед смертью читает сыну наставление, и сцена выстроена очень просто, без лишних слов. «Смерть это лишь начало жизни. Я спал и тороплюсь проснуться». Для такого текста это сильная нота.

[Снегов]
— Согласен с КатДЖПТ, и это тревожит. Продолжим: что со стилем?

[Клаус]
— Стиль повествовательный, неторопливый, ближе к историческому роману, чем к современному боевику. Длинные фразы, подробные описания, много пояснений об эпохе: почему Хайтабю опустел, кто такие ободриты, как норманны разоряли Оснабрюк, кто такие Каролинги. К тексту прилагаются сноски со звёздочкой: «санитария» на латыни означает «здоровье», и тому подобное.

[Снегов]
— Вот тут я требую слова. Эти пояснения делают текст похожим на лекцию. Главы начинаются не с событий, а с объяснений: сначала история города, потом его устройство, потом разговор. Хорошо для учебника, а книге иногда не хватает движения.

[Клаус]
— Позвольте защите возразить: для историка и любителя эпохи эти пояснения как раз и есть удовольствие. Автор не прячет, что знает материал и хочет, чтобы читатель его тоже полюбил. И заметьте, что он не просто перечисляет факты: он вплетает их в картинку. Оснабрюк с «окнами-бойницами» вместо «дверей на небеса» запоминается именно потому, что автор показывает, а не пересказывает.

[КатДЖПТ]
— Мне так нравится. А вот с темпом согласен со Снеговым: первые главы очень мирные. Пока доберёшься до первой драки, успеешь выкупаться, поспать и выслушать историю с ходжой Насреддином.

[Лоракс]
— Притча про Насреддина, который забыл сказать «если Богу будет угодно», по-моему, очень хорошо стоит на своём месте. Герой отвечает по-русски «не говори гоп, пока не перепрыгнешь», а потом пересказывает историю как притчу. Он как бы объясняет самому себе, где оказался.

[Снегов]
— Ещё про язык. Попаданец, оказывается, постоянно шутит про советские фильмы, про «Викингов», про Санта-Муэрте и про «рекламу» постоялого двора. Иногда это смешно, а иногда ломает эпоху.

[КатДЖПТ]
— Мне это как раз нравится. Это его защита: он шутит, потому что страшно. И заметьте, что шутит не вслух, а про себя, чтобы окружающие не поняли.

[Клаус]
— Позвольте добавить: именно здесь книга выигрывает. Герой остаётся живым человеком, а не «носителем знаний». Он и крестится правильно, и молится искренне, и шутит.

[Снегов]
— Принято. Теперь технические моменты, и они мне особенно дороги как хронисту. В тексте остаются мелкие огрехи оформления: лишние пробелы перед запятыми, «Элезар,» и «Александр,» с запятой на конце строки, звёздочка со сноской посередине абзаца. Читатель не споткнётся, но редактору есть над чем поработать.

[Клаус]
— Согласен. Мелочи.

[Лоракс]
— Фиксирую по части первой. Сильный ход с монахом из XXI века, тёплый и уважительный взгляд на эпоху, искренняя вера героев, живые мелочи (баня, притча, юмор). Замечания: неторопливый темп, пояснения автора, местами похожие на лекцию, мелкие огрехи оформления. Согласны?

[Клаус]
— Защита согласна.

[КатДЖПТ]
— Согласен.

[Снегов]
— Согласен. Запишу так: «монах из будущего в целом полезен».

[Лоракс сворачивает карту, прячет письмо епископа и поднимается]

[Лоракс]
— Утром выступаем. Дальше Любек, потом Бардовикк, и там нас ждут поединок, суд и обвинение в краже коня. Во второй части разберём дорогу и героев.

[Снегов, дописывая последнюю строку]
— И, надеюсь, обойдёмся без разбойников.

[КатДЖПТ, нащупывая меч]
— Не обещаю.

[ПОСТОЯЛЫЙ ДВОР В БАРДОВИККЕ: ДОЖДЛИВЫЙ ВЕЧЕР]
[Дело: «Крестовый поход», автор Дмитрий Шереметьев, книга первая трилогии]
[Проводник паломников: Лоракс. Спутники: КатДЖПТ (рыцарь), Клаус (монах). Хронист: Снегов]

ЧАСТЬ 2. ПРИВАЛ В БАРДОВИККЕ: ПУТЬ, СЦЕНЫ И ГЕРОИ

[Дождь лупит по соломенной крыше так, что в зале приходится говорить громче. Мокрые плащи сушатся у очага, у входа стоят три пары грязных сапог. Лоракс расстилает карту, на которой уже закрашен путь от Шлезвига до Бардовикка. КатДЖПТ потирает ушибленное плечо, Клаус разливает по кружкам тёплое вино, Снегов вытирает перо о рукав]

[Снегов]
— Хронист докладывает: нас в этом городе едва не повесили.

[КатДЖПТ]
— Нас обвинили в краже коня. Это другое.

[Лоракс]
— В книге то же самое случается с героями. Клаус, начинайте с дороги.

[Клаус, поправляя капюшон]
— Дорога в книге, пожалуй, главный герой. Хайтабю, Шлезвиг, Любек, Ратибор, Бардовикк, Лембрух, Оснабрюк, Реймс, Бонди, Париж. У каждой остановки свой характер и свой эпизод: торговый порт, поединок на обрыве, постоялый двор с мальчишкой-зазывалой, суд в ратуше под ливнем, лагерь на тысячи людей. Читатель двигается по карте вместе с Элезаром и Александром, и это ощущение путешествия, пожалуй, лучшее в книге.

[КатДЖПТ]
— Для меня вершина это Любек. Элезар выходит на поединок с Маркусом Ингвардсеном, викингом с длинной косой и подведёнными сурьмой глазами. Александр сразу вспоминает «Викингов» и мексиканских бандитов, а я вспоминаю, как плохо выглядят герои, когда у них щит трещит на ходу. Щит раскалывается, щепа летит в лицо противнику, Элезар ныряет под щит и в перекате вскрывает бедро.

[Снегов]
— Хроника сухо констатирует: «Кровь пролилась, а значит, бой проигран». Но дальше самое интересное: рана смертельная. Александр прижимает артерию так, как учили в армии, и это не помогает. Через несколько минут Маркус умирает, успев исповедаться монаху и просить меч, чтобы умереть с оружием в руке.

[Клаус]
— Позвольте добавить: эта сцена главная в книге по тону. Она не прославляет победу. Элезар выиграл честно, а человек умер. Александр объясняет священнику, что принять исповедь он может, а отпустить грехи уже нет. И последняя деталь: Маркус «оставался верен князю, но не Христу». Хорошая, честная сцена.

[Лоракс]
— Здесь я скажу от себя. Мне очень понравилось, что автор не делает из героя кровожадного победителя. Бой выигран, но радости нет. Тут чувствуется тот же уважительный взгляд на эпоху, о котором мы говорили в начале.

[КатДЖПТ]
— Согласен. Дальше Бардовикк. Настоятель собора Эгберт, полный, с трясущимися подбородками, обвиняет Александра в краже коня, который достался Элезару как трофей. А заодно сообщает, что папа Урбан «отлучённый епископ, а вовсе не святейший». Для героев, у которых в сумке письмо к этому самому папе, это очень неприятная новость.

[Снегов]
— Хроника отмечает, что без бумаги от епископа они бы сгинули. Суд в ратуше, под холодным ливнем, перед купцами и друзьями. Для книги, которая всё время говорит про дорогу, это один из лучших эпизодов: чувствуется, как тяжело быть чужаками в чужом городе.

[Клаус]
— Следующий узел это Лембрух. Александр узнаёт, что среди невольников, которых везут на продажу, есть русичи из Владимира-Волынского, профессиональные воины, сдавшиеся от голода. Для него рабство соотечественников невыносимо, а для Элезара это обычное дело. Они спорят у костра, а Элезар выдвигает аргумент: папа Иоанн VIII запретил продавать христиан в рабство.

[Снегов]
— Тут я требую внимания. В этой сцене книга говорит о том, что у человека из XXI века и у человека из XI века разные представления о должном. Это самая интересная линия попаданчества, и жаль, что Александр здесь только спорит, а решает всё Элезар.

[Клаус]
— Замечание справедливое: и в Любеке, и в Бардовикке, и в Лембрухе главные решения принимает Элезар, а Александр советует и подбадривает.

[Лоракс]
— Тогда давайте про героев. Клаус?

[Клаус]
— Элезар. Семнадцатилетний франк, сын священника и славянки, который с детства дружит с викингами, учится у арабов, ходит на ладье и умеет всё. Он честный, верный слову, горячий, а ещё очень приятный: рядом с умирающим отцом он плачет, а потом не хочет пить на похоронах.

[КатДЖПТ]
— И вот тут у меня претензия. Элезару всё даётся слишком легко. «Всё было интересно этому необычному юноше, и всё ему давалось легко». Драться он умеет, вести переговоры умеет, на нескольких языках говорить умеет. Хотелось бы, чтобы он хоть раз проиграл по-настоящему, не по вине случая.

[Клаус]
— Замечание принимаю. Хотя в Париже он как раз получает тяжёлые травмы и теряет память, так что кое-что в этом смысле автор исправляет.

[Лоракс]
— Александр.

[Клаус]
— Монах из XXI века, молодой, из религиозной семьи, шутит и молится одинаково легко. Он учит язык, не берёт оружие, лечит людей и пробует осторожно влиять на события. Его юмор отсылками к «Викингам» и советским фильмам делает его живым.

[Снегов]
— Минус только в том, что он иногда не нужен сюжету. Из книги можно было бы вынуть Александра, и Элезар всё равно дошёл бы до Парижа.

[КатДЖПТ]
— Не соглашусь: без Александра не было бы ни бани, ни первой помощи, ни ироничного взгляда на эпоху. Он не двигает сюжет, но придаёт ему голос.

[Лоракс]
— Аглаек.

[Клаус]
— Нищий проповедник, который сначала возникает как крикун в толпе, а потом прилипает к героям, как репей. Визгливый, пронырливый, всё знает и всем рад. «Я просто очень умён и умею слушать, а не болтать языком попусту».

[КатДЖПТ]
— Аглаек мой любимый. Он ругается на проигравшего викинга, прыгает, как болельщик на матче, и в то же время честно служит друзьям.

[Снегов]
— Согласен: живой и смешной.

[Лоракс]
— Пётр Отшельник и Бодуэн.

[Клаус]
— Пётр в Реймсе принимает героев как добрый дядюшка: приветливый, ласковый, искренний. Не фанатик, а харизматичный проповедник, которому доверяют. Бодуэн, рыцарь из свиты, становится товарищем Элезара: они вместе выходят на турнирное поле в Париже.

[Снегов]
— Хроника замечает, что именно этот Пётр наиболее убедителен. В нём нет ни тени карикатуры, он просто человек, который умеет собирать вокруг себя людей.

[Лоракс]
— Жанна и последние главы.

[Клаус]
— В Париже в огромном лагере, похожем на «кочевую орду тысяч в сто», Элезар участвует в бою, получает переломы и попадает в дом графа. Там за ним ухаживает дочь графа Жанна. Постепенно он влюбляется, а к концу книги признаётся ей в любви и просит отца позволить им быть вместе.

[КатДЖПТ]
— И вот здесь, честно, романтическая линия слабее остального. Жанна описана как «кукольная» и «милый и озорной зверёк», и больше о ней почти ничего не известно. Хочется, чтобы у неё был голос.

[Снегов]
— Согласен. Это единственное место, где автор заметно торопится.

[Клаус]
— Позвольте добавить: заметно и то, что обет, ради которого всё начиналось, к финалу почти забыт. Элезар говорит Жанне «я тебя никогда не покину», хотя шёл в Иерусалим. Автор намеренно оставляет это на вторую книгу.

[Лоракс]
— Фиксирую по части второй. Дорога выстроена убедительно и разнообразно, сцена в Любеке сильная, суд в Бардовикке и спор в Лембрухе поднимают интересные вопросы, герои живые, Аглаек и Александр запоминаются. Замечания: Элезару слишком легко всё даётся, Александр часто остаётся зрителем, романтическая линия в финале торопится. Согласны?

[Клаус]
— Защита согласна.

[КатДЖПТ]
— Согласен.

[Снегов]
— Согласен. Запишу: «путь пройден, хронист жив».

[Лоракс сворачивает карту]

[Лоракс]
— Утром выезжаем. Остался Париж, а там нас ждёт итоговый привал, плюсы, минусы и вердикт.

[ПОСТОЯЛЫЙ ДВОР ПОД ПАРИЖЕМ: УТРО ПОСЛЕ ДОРОГИ]
[Дело: «Крестовый поход», автор Дмитрий Шереметьев, книга первая трилогии]
[Проводник паломников: Лоракс. Спутники: КатДЖПТ (рыцарь), Клаус (монах). Хронист: Снегов]

ЧАСТЬ 3. ПРИВАЛ В ПАРИЖЕ: ИТОГИ, ПЛЮСЫ, МИНУСЫ, ВЕРДИКТ

[Утро над Сеной серое и влажное. Вдалеке за рекой виден остров Сите, а на лугу за городом в тумане угадывается целый палаточный город, как будто осела огромная разноцветная птица. На столе остывает каша, рядом лежит карта, на которой Лоракс проводит последнюю линию и обводит Париж. КатДЖПТ растирает плечо, Клаус раскладывает по мискам подгоревший хлеб, Снегов дописывает хронику, заглядывая в неё через плечо Лоракс]

[Лоракс]
— Дошли. Итоги подведём, пока каша не остыла. Клаус, плюсы.

[Клаус — сектор ПЛЮСЫ]

— Взгляд человека из XXI века. Монах Александр не завоёвывает чужой мир, а присматривается к нему с уважением: учится языку, молится, лечит, шутит про себя. Приём живой и свежий на фоне попаданцев-«спасителей».
— Дорога. Хайтабю, Шлезвиг, Любек, Ратибор, Бардовикк, Лембрух, Оснабрюк, Реймс, Бонди, Париж: у каждой остановки свой эпизод, и читатель действительно движется по карте.
— Сцена поединка в Любеке: честная, без красивостей. Победа оборачивается смертью, исповедь под конец, и никакого триумфа.
— Суд в Бардовикке и спор у костра в Лембрухе: здесь книга всерьёз ставит вопрос, чем отличается взгляд человека XXI века от взгляда человека XI века.
— Живые герои: Аглаек, Александр, Пётр Отшельник, Бодуэн. У каждого свой голос и свои привычки.
— Историческая фактура: Хайтабю, ободриты, Каролинги, норманны, Оснабрюк с «окнами-бойницами». Автор знает материал и любит его.
— Уважительное отношение к вере героев: молитвы и наставления подаются искренне, без насмешки.

[КатДЖПТ]
— Добавлю про Аглаека и про мелочи вроде «рекламы» постоялого двора. Это тот самый юмор, который не ломает эпоху.

[Снегов]
— Записал. КатДЖПТ хвалит. Снова.

[Лоракс]
— Теперь минусы. Снегов, ваша очередь.

[Снегов — сектор МИНУСЫ]

— Неторопливый темп. Первые главы слишком мирные, а пояснения автора об истории города и об устройстве мира иногда заменяют действие.
— Пояснения и сноски со звёздочкой местами похожи на лекцию.
— Элезару слишком легко всё даётся: «всё было интересно, и всё ему давалось легко».
— Александр часто остаётся зрителем: ключевые решения в Любеке, Бардовикке и Лембрухе принимает Элезар.
— Романтическая линия в финале торопится: Жанна почти не имеет голоса, а обет Иерусалима к концу книги почти забыт.
— Мелкие огрехи оформления: лишние пробелы перед запятыми, звёздочки со сносками посреди абзаца.
— Книга заканчивается на первой части пути: это первый том трилогии, и самые важные события ещё впереди.

[КатДЖПТ]
— Добавлю от себя, что в такой большой дороге порой хочется чуть больше напряжения. Три главы без боя подряд, и читатель успевает заскучать.

[Клаус]
— Защита принимает замечания, но заметит, что почти все они касаются темпа и подачи, а не замысла. Замысел цельный, и открытый финал честно обозначен как начало.

[Лоракс]
— Принято. Теперь вердикт.

[ВЕРДИКТ ПАЛОМНИКОВ]

[Печать на письме: «Дорога принята, дальше пешком»]
[Оценка: 8/10]
[Сильная сторона: свежий взгляд монаха из XXI века, дорога по Европе, сцена в Любеке, живые герои. Слабая сторона: неторопливый темп, лекционные пояснения, торопливая романтика в финале.]

[КатДЖПТ]
— Коротко: добротный исторический роман с живым попаданцем и хорошей дорогой. Темп можно было подтянуть, но сцены в Любеке и Бардовикке перевешивают.

[Снегов]
— Согласен. Для хроники это достойная работа.

[Клаус]
— Защита согласна. Добавлю: у автора впереди вторая и третья книги, и первая оставляет много простора. Это хорошее начало.

[Лоракс сворачивает карту, прячет письмо и поднимается]

[Лоракс]
— Дорога закончена. Утро. Допиваем и расходимся: нас ждут Аквитания, Петр Отшельник и ещё много миль.

[КатДЖПТ допивает кружку. Клаус кладёт чётки в карман. Снегов прячет хронику в сумку, пожимает руку каждому и уходит первым]

[Привал закончен. Паломники отправляются дальше]

Ну а на этом всё, мои дорогие! Как обычно, повторюсь: моя рецензия не претендует на профессионализм. Это всё та же рецензия, просто оформленная как привал паломников на пути в Париж. Если вдруг показалось, что критики многовато, не переживайте: это просто такая подача, спор помощников ради живости формата. Никого я не хотела обидеть, труд автора принизить тоже, а книгу оцениваю честно и рекомендую.

Если вам по душе исторические романы с неторопливой дорогой и тёплым юмором, где человек из нашего времени не завоёвывает мир, а учится в нём жить, то «Крестовый поход» вам подойдёт. Просто запаситесь терпением: путь долгий и первая книга лишь начало.

Спасибо Дмитрию Шереметьеву за книгу, которая оказалась совсем не такой, как я ожидала, и за то, что вернула меня к историческому жанру. 

Если вам понравилась такая идея рецензии с привалами, пишите в комментариях, какие книги вы хотели бы увидеть в этом формате.

До новых встреч, не переключайтесь. Скоро снова что-нибудь заклепаю!