Рецензия на сборник поэзии «Дельфийский оракул»
Привет друзья! Есть тексты, после которых тишина кажется подозрительно внимательной. Такое чувство оставил Дельфийский оракул. Сначала перед тобой короткие записи о боли. Потом замечаешь, что у этой боли есть предчувствия, знаки и собственный суд. И неуютно от того, как легко понимаешь желание вынести приговор.
У сборника двенадцать частей складываются в одну исповедь, которую будто трудно произнести целиком. Речь обрывается, возвращается к утрате, захлёбывается гневом. Короткие строки заставляют задерживаться на простых словах. В сбивчивом ритме мне слышится растерянность живого человека.
Особенно тревожит белая кошка с голубым ожерельем. Обычный домашний образ вдруг получает власть над жизнью. Она спокойно ходит по столу, пока наблюдающий за ней человек не может вмешаться. Знакомое пространство становится чужим. Мне понравилось, что ощущение беды возникает из такой тихой детали. Для дурного предчувствия, оказывается, даже скрипучая дверь необязательна.
Дальше бытовое и почти мифологическое сходятся всё теснее. Солнце, Небо Золотое, доспехи соседствуют с поездом, бутылкой и судебным протоколом. От этого личная трагедия приобретает иной масштаб. Потеря близкого здесь ощущается так, словно погасла часть мироздания. А земной суд продолжает читать бумаги.
Меня сильнее всего задела вина за несделанный звонок. Рассудком понимаешь, что человеку не дано знать будущее. Но горе снова ставит его перед той минутой и требует другого решения. Эта внутренняя пытка связывает разрозненные воспоминания крепче любого подробного пересказа.
Вопрос о Боге тоже звучит болезненно. Героиня ждёт ответа за допущенное зло, а остаётся наедине с яростью. Справедливость всё сильнее сближается с желанием возмездия. И вот уже страшно уверенно рассуждать о наказании: слишком хорошо слышно, какой ценой даётся попытка удержать собственную руку.
После чтения я задержался на этой границе. Можно требовать суда над чужим поступком. Гораздо труднее заметить минуту, когда жажда правоты начинает решать за тебя, кому жить. Оракул замолкает. А приговор всё ещё просится на язык.