Рецензия на повесть «Кукушкино гнездо»

Мне показалось интересным то, как здесь показаны отношения мать-дочь. 

Поначалу это очевидно абьюзивное поведение дочери и чрезмерно покорное поведение матери — главной героини (стереотипный агрессор-манипулятор, стереотипная жертва). Я по ходу чтения так и не поняла, сколько лет дочери: по поведению максимум 16, но вроде несколько раз упоминалось, что она уже взрослая. Окей, инфантильные взрослые существуют — это правдоподобно. Но я споткнулась на главе, где нам показывают дочь во время учебы в школе и то, как мать относилась к ней в самый тяжелый для психики период — во время пубертата. 

Дочь замкнута, чрезмерно чувствительна, постоянно напряжена, у нее нет друзей и учеба идет неважно. Что из всего этого больше всего беспокоит мать? 

Нет, не то, что дочь практически с ней не контактирует. Не то, что дочь не выходит из комнаты. Не то, что дочь плохо питается (это тоже показано по тексту). Не то, что дочь одинока и подавлена (поэтому агрессивна).

Нет, мать (главную героиню) беспокоят только оценки. Она напрямую говорит дочери, что если та провалит экзамены, то ее жизнь будет закончена. 

А в ответ на прямую просьбу о помощи (!) — в той же главе дочь честно говорит, что ей нужно пойти к психологу — мать говорит: 

Ничего у тебя серьезного быть не может.

И мысленно объясняет себе, что дочь хочет пойти к психологу, только потому что это “модно” и потому что она выдумала себе, будто психолог может по щелчку пальца сделать ее популярной девочкой в классе. 

Что это? 

Защитная реакция родителя, который не может принять своего ребенка. Идеальная картинка в голове (дочь-отличница, умница, с блестящим будущим — таким, каким его представляет мать, конечно же) и так ежедневно сталкивается с тем, что ребенок вообще-то растет отдельной личностью. У нее другие интересы, другой характер, она не справляется с учебой — а сверху давит гиперконтроль матери и постоянное осуждение. 

Когда ребенок, которым и так недовольны, который и так ведет себя “неправильно”, что, естественно, в глазах родителя и является корнем любых проблем, еще и напрямую заявляет: “Помогите мне, со мной что-то не так” — в глубине души родитель естественным образом чувствует, что все это последствия его собственных действий. Дети — продолжение семьи. И все детские проблемы — это лишь следствие семейной динамики. Взрослый человек понимает это, даже если убеждает себя, что все на самом деле работает не так. И как только просьба ребенка о помощи задевает это чувство вины внутри, включается защитная реакция: “Да какие у тебя могут быть проблемы? Ты же еще ребенок”. 

Все это навело меня на мысль, что, возможно, агрессия дочери по отношению к главной героине, ее манипуляции и психологическое давление — это всего лишь ответная защитная реакция на многие годы постоянного давления сверху. Когда “ты должна” всю жизнь пересиливает “я хочу” — рождается агрессия и обида такой силы, что ни о какой человечности здесь речи быть не может.

И здесь вот что особенно интересно.

Мать и дочь — полные отражения друг друга. Еще есть персонаж по имени Оленька, которая совершила тот же самый переход — от человечности (она ведь работала в медицине и даже нелюбимого мужа выхаживала до самой смерти) к бесчеловечности (ее бесконечный негатив в речи и неэмпатичное отношение к другим людям). Оленька наиболее карикатурна, она по сути является ключом к пониманию того, как работает внутренняя динамика конфликта главной героини. 

Она балансирует между двумя состояниями.

Продолжать держать обиду на дочь и искать проблемы вовне — стать таким же монстром, как те, кто причинял ей боль. 

Отпустить, выйти из роли жертвы, избавиться от скопившегося негатива — стать свободной и наконец-то впустить в себя любовь.

И да, в финале происходит второе, что меня, конечно же, порадовало.

Однако катарсис, который мы переживаем в конце, вызвал у меня вопросы. 

Он внешний и связан с почти что сказочными зэками. Да, нам закидывали на них крючок еще в начале, но ведут они себя, как по мне, не совсем правдоподобно, появляются и исчезают очень удобно, а сама главная героиня реагирует на них… странно. 

До этого она лицом к лицу встречалась с жуткими мистическими событиями — и реагировала на них с жизнерадостной усмешкой. Убеждала себя, что все ок, и шла дальше.

В конце же главная героиня впадает в ступор. 

Если продолжать раскручивать метафору с исцелением от абьюзивной связи, то это возникший образ маленькой дочери-пионерки (той самой “идеальной” дочери) должен подвести нас к тому, что через полное возвращение к прошлому (в том числе к своим прошлым несбывшимся ожиданиям и травмам, связанным с дочерью (см. главу в роддоме)) и проживание болезненных чувств заново главная героиня как бы полностью очистилась и вернулась к состоянию пустоты. Поэтому в финале она сидит на чердаке и, как в трансе, смотрит на летающую пыль. Ее, как куклу, ведут под ручку другие герои — в самый конец повести. Появляется удобный Федор, который затыкает потребность главной героини в близости — и счастливый финал, где жирную точку в теме исцеления и отпускания прошлого ставит ушедший призрак кота. 

Однако, если не смотреть на текст с точки зрения символизма, а оценить исключительно событийную часть — как по мне, поведение главной героини в конце “не в характере”. То есть всю повесть она у нас была одной, а в конце почему-то стала другой, но в эпилоге мы опять видим ту же самую Лену, что была с нами все 17 глав, не считая последней. 

Не хватило ее настойчивости под конец. Как будто автору очень нужно было сделать беззащитную принцессу для спасения, поэтому ГГ на 1 главу перешла в разряд функции, а потом опять стала живым персонажем. 

Но — это только мое впечатление.