Рецензия на роман «По праву крови»

Я почти бегу по коридору в ту часть Цитадели, где содержат заключённых. Чёртов стук каблуков по холодным камням напоминает стук лопаты о камни будущих могил тех, кто так поздно донёс мне, что мерзавца наконец поймали. Сучонок умудрялся бегать слишком долго, но теперь… ему придётся вдоволь заплатить за те усилия, что я приложил для нашей встречи.

Длинная винтовая лестница. Обитая железом тяжёлая дверь, что пережила не одно поколение хозяев. За ней двое тут же выпрямляются по струнке.

— Докладывайте. Рукопись при нём?

— Никак нет, но с ним было с сотню тех листовок, что последние недели заполнили всю округу.

— Меры воздействия?

— Без вас не трогали.

— Ждите…

Я забегаю в предваряющее допросную помещение, смотрю на пленника сквозь стекло и будто в стену влетаю. Я-то ожидал увидеть кого-то под стать его репутации, кого-то значимого, но передо мной, сгорбившись, сидит затянутая в чёрный балахон фигура. И эта груда тряпья — тот самый полулегендарный Хранитель Жития Св. Анны, оригинал которого вся Новая Инквизиция ищет уже несколько десятков лет? Захотелось рассмеяться.

На столе несколько мятых рукописных страниц. Стоит ли говорить, что я не побрезгую с ними познакомиться, даже если после за мной явится сам Кирон Истязатель?

Братья и сёстры, други и недруги, слепцы и провидцы! Да будет вам известно, что текст, который так ищут инквизиторы, — в миру известный как признанный ими апокриф «По праву крови» — является не просто сухим пересказом ставшей одной из немногих надежд нашего мира истории, но скорее её проживанием. Да, нырнув в эти пучины, вы обрушите на свои хрупкие плечи немало боли и мрака, но внемлите гласу того, кто прозревает, что непотребности сии — лишь реагент для проявления чувств, что таятся на иной стороне дихотомии. Пусть объём этой летописи не смущает вас, ибо это лишь знак тщательности над ней работы и награда вам за решимость её преодолеть.

Донося до масс эти слова, я преследую цель сделать так, чтобы те из нас, кто не сломлен системой, не только черпали в них силы или осознавали важность своего дела, но и передавали наше учение всё новым носителям знания. Так, о чём же на самом деле написано в краеугольном камне нашей доктрины?

О том ли, что даже если сама Создательница умышленно превращает твою жизнь в череду адских пыток, надежда всё равно есть. О том, что не все мы рождены для пиршеств и бальных залов. О том, что власть имущие во все века будут пытаться создать систему, которая будет низводить под ними пищевую цепочку из остальных. О том, что мир столь широк и необъятен, что в нём всегда найдутся непознанные грани. О том, что любовь не подарок и не искупление, а страдание не наказание, а данность. О том, что люди иногда совершают безумные поступки и платят за них кровью. О том… Да, ещё бесконечное множество «О том», которые, милые мои, я надеюсь, найдёте сами.

Автор этой истории не писал её в привычном понимании, он порождал её из собственной тьмы. И пусть местами она, возможно, и не дотягивает до удобного пера тех, кого избирают для всевозможных залов славы, и, возможно, имеет изъяны, но чего у неё не отнять, так это того, что автор был честен перед собой и тем, что хотел сказать. Вы будете молить о пощаде для себя и для Анны и не получать её. Будете надеяться и верить, в то что зло будет наказано, и страницу за страницей разочаровываться. Вы будете верить в счастливый конец, но он породит у вас вопросы. Своей жизнью, полной мучений, читая о которых ваше сердце будет обливаться кровью, Анна доказала, что даже если вокруг абсолютный мрак, то это не значит, что нельзя стать в нём источником света. И посему, пройдя долиной смертной тени, не убоюсь зла, ибо дух её со мной.

Анна в полной мере прошла свою арку от попыток оправиться после первой потери до борьбы за самую свою сущность и наконец к попытке удержаться на плаву в бушующей горной реке. И отныне и во веки веков имя её, как и её присных (Мия, Сиху, Кайден, Бриггс, Гастон и имена прочие, что не осмелюсь я тревожить попусту), да пребудут для нас в сияющем пантеоне славы.

Вам же, будущие поколения борцов, я завещаю поднять знамя, которое сегодня будет брошено мной в пасти Новых Инквизиторов, и продолжать дело до тех пор, пока каждый из будущих поколений в этом мире не сможет с благодарностью вспомнить, что благодаря вам скверна не коснулась его времён и его семьи.

Я убираю листок от глаз и тут же чую неладное. Вхожу к нему, подбегаю и рывком сдёргиваю капюшон. Его лицо, шея, голова испещрены сигилами, что сплетаются в жуткую вязь. Я дёргаю тряпьё и понимаю, что всё его тело покрыто подобной паутиной, с центром в уродливой ощетинившейся щупальцами спирали посреди груди, и она наливается силой. Я слишком поздно понимаю, что единственное, что могу сейчас сделать, — бежать. Успеваю сделать всего несколько шагов, и взрыв чудовищной силы низвергает меня во тьму.