Рецензия на сборник рассказов «Ворон (петербургские повести)»

Я вошла в квартиру. «Комнат семь или восемь»... Зачем людям столько?
В одной комнате я задержалась, и пока герои общались между собой, стала оглядываться.

Теперь можно было разглядеть комнату. Солнце заливало ее целиком и, по-моему, еще больше подчеркивало царящий здесь хаос: подушку, валяющуюся на паркете, перевернутый вверх ножками стул, выпотрошенное нутро кое-как поставленных друг на друга коричневых книжных полок. Из угла скалило желтоватые зубы пианино, на котором, насколько я помнил, никто никогда не играл, а совсем рядом со мной, на диване, почему-то застеленном скомканным шерстяным одеялом, свесив почти до пола деревянные ноги в загнутых башмачках, уныло сидел Буратино. Полосатый его колпачок съехал на бок, а заточенный, будто шило, нос выдавался, как и положено, далеко вперед.

Очень натуральный был Буратино: большой, раскрашенный, совсем как живой.

Я даже немного отодвинулся от него.

Но главное, везде, куда ни посмотришь, были навалены книги. На полу, на столе, на диване, на облупившемся подоконнике. Они лежали стопками и поодиночке, открытые или с торчащими изнутри потрепанными закладками, в большинстве своем чистые, но иногда исчерканные меж строк густыми чернилами. Их было потрясающее количество — горы мыслей, океаны мудрости, бездны неутоленных страстей.

И в этот момент я вспомнила, что в детстве была в такой квартире, у соседей. Маленькая девочка, которая ещё не умела читать. Мне тогда показалось, что я попала в другой мир. А теперь я понимаю, что тогда это стало моей отправной точкой — книги, которые сопровождают меня с ранних лет жизни и будут до её окончания.

Я читаю о такой квартире в романе писателя с мировой известностью. Это не преувеличение, это факт.

 Андрей Михайлович Столяров петербургский писатель. Эксперт Международной ассоциации «Русская культура». Руководитель Петербургского интеллектуального объединения «Невский клуб». Член Союза российских писателей. Член Русского ПЕН-центра.
Художественную прозу пишет с 1980 г. Печатается с 1984 года. Автор более 20 книг. Лауреат многих литературных премий. Издавался в Болгарии, Венгрии, Польше, Чехии, Эстонии, Японии.
Пишет в жанре «магического реализма», иногда обозначая его как мистический реализм. Пытается продолжать традиции «петербургской прозы», заложенные Гоголем и Достоевским. Многие произведения автора обращены к магии и философии Санкт-Петербурга. 

Андрей Михайлович Столяров умеет видеть мистику в бытовом, и «Ворон» — прямое тому подтверждение.
Книга, которую я прочитала, и пишу сейчас свои впечатления — из их числа.

Представьте Петербург, с его туманами над Невой, магией белых ночей. По улицам, которые мы знаем по картам, и не только, бродят персонажи Достоевского, а за привычными фасадами скрывается таинственная Ойкумена — другая реальность.

В квартире с книгами и Буратино живёт занятный персонаж. По мере прочтения романа понимаешь, что это и есть главный герой — тот самый гениальный автор, который описывает персонажей так, что они материализуются. Вот как Андрей Михайлович знакомит нас этим персонажем:

Антиох сильно изменился за последнее время: весь как-то высох, потемнел, как папирус, движения у него стали резкие. В глазах появился сухой непреклонный блеск. Он напоминал мне пророка, который в любую минуту может взять в руки посох и пойти по дорогам, предвозвещая очередную боговдохновенную истину. Ничто его не остановит. Ничто не смутит его и ничто не заставит уклониться от цели. Он либо победит, либо погибнет.
Таким бессмысленно возражать.

Из квартиры, где царит хаос, я вместе с героем отправляюсь в самую гущу событий, где происходят невероятные встречи.

Сначала встречается колоритный персонаж. Дворник. Он явно не из нашего времени. У него непонятный сленг. Так уже никто не говорит и мало, кто так пишет диалоги, позволю я заметить.

— Не дайте пропасть, ваше превосходительство, — сказал он очень жалобно. — Окажите такую милость. Чтоб отпустил, значит, меня обратно. Нет мне жизни: все мое — там, я — здеся… Он вас послушает, богом молю, ваше сиятельство!.. Не виноватый я, медаль у меня за беспорочную службу… Супруга — тоже моя, Анастасия Брюханова… И детишкам прикажу, как есть, ваше высокоблагородие!..

Вот ещё:

— Или, может, подкинуть его? — уже совсем одним хрипом спросил дворник. Дико и неожиданно подмигнул мне морщинистым веком. — Уж так он мне надоел, так надоел. Это походить с ним надо, чтобы понять, как надоел. И не нужно совсем, а берешь. Руки себе отмотал, пальцы вон как опухли. Корку хлеба, значит, не ухватить… — он чуть ли не в глаза мне ткнул трясущимися толстыми пальцами. Я заметил ногти, расшелушенные на заусенцы. — А подкинуть, — тревожно сказал дворник, — и дело с концами. Не моя это забота, знать ничего не знаю… Домик-то я приметил где стоит — за мостом, все как раньше. И квартирку евонную в четвертом этаже знаю. Цела, значит, квартирка… Вот и подкинуть туда. Будто просмотрели его, в горячке-то и не заметили… Или во дворе брошу, так даже лучше, обронил и все, никакого с меня спросу…

Только мы вместе с героем отошли от встречи с дворником, как буквально выскакивает на нас поручик Пирогофф. Странный тип, я вам доложу. Кажется, я начинаю писать стилем Андрея Михайловича. Всё-таки передаётся, если читаешь проникновенно и вдумчиво. А иначе просто не получается. Я как вошла в квартиру книгу вначале, так и не могу выбраться. Увязла намертво.

Поручик затрепетал ноздрями.

— Помилуйте, сударь, как бы я мог? Жестянщик, сапожник и столяр, — с невыносимым презрением сказал он. — А в тот день… Я отлично помню… Находился в приятном обществе, что может быть засвидетельствовано… У Аспазии Гарольдовны Куробык. Не изволите знать, сударь? Благороднейшая, возвышенной души женщина…

— Книгу возьмите, — попросил я.

Поручик сделал отстраняющий жест.

— Как непреложное доказательство клеветы. Честно скажу вам, сударь, ожидал-с!.. Уважаю искусства — когда на фортепьянах играют или стишок благозвучный. Художнику Пискареву — наверное, слышали? — многажды оказывал, так сказать, покровительство. И сам, в коей мере не чужд…

Автор романа через грамотные диалоги показывает, как можно оживить персонажей. И уже никак нельзя сказать про картонность и скучность.

Читаешь страницу за страницей, начинаешь понимать смысл идеи и задумки автора. Роман поднимает актуальную тему. Даже не так — вечную тему, как принято сейчас выражаться. Смысл в том, что всё, что мы пишем может быть визуализировано. В произведении Столярова гениальный автор придумывает персонажей, буквально одухотворяет их. Они начинают материализоваться, бродят по улицам и домам Петербурга. Они живут, напиваются, устраивают дуэли, показывают свои эмоции, творят бардак. От этого читать становиться ещё интереснее, сюжет буквально втягивает, оторваться невозможно.

Автор прорабатывает идею о том, что литература становится не только отражением жизни, а её подлинным источником и сутью. Текст материализуется, и писатель в этой ситуации — творец, он создатель.

В романе Андрея Михайловича город живёт, это самостоятельное существо со своим характером, душой и тайным предназначением. Автор с удивительным мастерством переплетает мистические происшествия с обыденностью, создавая атмосферу, в которой реальность кажется узнаваемой.

Как редактор, я хочу отметить язык Андрея Михайловича Столярова. Читать одно удовольствие: не спотыкаешься о слова-паразиты, тавтологические и специализированные слова. Интеллигентная проза, которую редко сейчас можно найти на просторах книжного рынка. Ход повествования плавно перетекает в естественные диалоги, продуманные до мелочей. Остаётся только по мере чтения вызвать в воображении эти персонажи. Кстати, главным, на мой взгляд, персонажем является сам город. Он дышит, изменяется, преображается, показывает свой характер.

Роман «Ворон» — глубокое философское размышление о самой природе творчества, о том, как сила мысли и написанное слово способны преображать мир вокруг, о вечном, неразрешимом противостоянии осмысленности и хаоса.

Произведение Андрея Михайловича — не развлекательное чтиво в метро, его нельзя читать урывками и на бегу. Только вдумчивое и неторопливое прочтение.

Если вам понравился «Ночной Дозор» Лукьяненко за атмосферу города, но хотелось больше глубины и меньше попсового шика, то «Ворон» — ваша книга. По уровню философского осмысления урбанистики это ближе к «Американским богам» Нила Геймана, но в наших реалиях.

Роман Андрея Михайловича Столярова «Ворон» — это образец качественной городской фантастики, скорее даже, мистической прозы.  Я рекомендую эту книгу тем, кто любит Петербург. Особенно тем, кто не знает этот город. После прочтения романа вам обязательно захочется пройтись по улицам, заглянуть в подворотни старого города, прогуляться вдоль Невы. И может быть встретить упомянутых выше персонажей.

Эта книга для тех, кто любит интеллектуальную прозу. Если вы ищете историю, которая останется с вами надолго — открывайте «Ворона». Она идеально подойдёт для чтения долгими осенними вечерами, когда за окном идёт дождь.