Рецензия на повесть «Рекуперация-42»

Размер: 20 982 зн., 0,52 а.л.
весь текст
Бесплатно

Оля не писала антиутопию. Она вскрыла словарь. "Рефрактерная кахексия", "рекуперация", "единица", "замкнутый круг выгоды". Ты видишь, что происходит? Слова стирают вещи. Слово «рекуперация» не звучит как "смерть" – оно предполагает "возврат в цикл". Оно чистое. Оно стерильное и пахнет хлоркой. И пока ты произносишь это слово, ты уже внутри цикла, ты уже часть цикла, ты уже на ленте. Оля не обличает – Оля препарирует. Она показывает, как язык становится машиной, а машина становится языком. "Отдай этому миру лучшее, что у тебя есть – себя". Читай медленно. Ещё раз. Кто это сказал? Маркетолог. Кто такой маркетолог? Человек, которого наняли, чтобы ты не заметил, что тебя перерабатывают. Всё сходится. Всё всегда сходится. Схема, по которой тебя раскладывают. "Диких" на ленте вдвое больше, чем "доноров". Сказано мимоходом, в скобках, между делом. Между делом! Именно так и подают самое важное – между делом, чтобы ты проглотил и не заметил. Проглотил. Не заметил. И пошёл дальше. 

Третье место в автобусе. Десять лет. Один плейлист. Одна работа. Один маршрут. Один. Один. Один. Повторение – это не стиль, это диагноз. Макс не герой. Макс – функция. Макс – кнопка на пульте, которую нажимают каждый день, и кнопка думает, что она человек. И когда на ленту выезжает живой старик с кольцом отца, что делает функция? Функция вызывает охрану. Функция действует по протоколу. Функция не взрывает завод. Ты ждал взрыва? Завода не будет. Взрыва не будет. Будет протокол. И это самое страшное, что можно написать в антиутопии, потому что это правда. Люди не восстают. Люди нажимают "стоп". Люди ждут старшего смены. Люди уходят домой раньше, потому что "аварийный случай", и курят на парковке, и шутят. Шутят. На парковке. После того, как живого человека увезли на носилках. Запомни эту шутку. 

Дэн говорит. Дэн говорит быстро, чтобы мозги не успели задуматься. Так и написано, прямым текстом, автор не прячет, автор показывает тебе механизм. Дэн говорит про футбол, про баб, про тачки, про всё, кроме этичности заводского труда. Он не злодей. Злодеев нет. Есть люди, которые не позволяют себе думать, и это страшнее злодеев, потому что злодея можно остановить, а недумание – нельзя. Недуманье – это инфраструктура. Недуманье – это водопровод. Недуманье – это то, из чего сделаны стены.

Раздевалка. Двадцать шкафчиков. Двадцать крючков. Двадцать пар обуви с анатомической стелькой. "Всё для большей эффективности работников!". Ты не замечаешь как тебе выдают ботинки по размеру твоей функции. Анатомическая стелька. Стелька, которая повторяет форму твоей ноги, чтобы ты удобнее стоял на месте. Подумай об этом. Стелька удобнее – ты стоишь дольше. Ты стоишь дольше – ты не уходишь. 

Йося. Новый. Молодой. Улыбается. Дэн хлопает его по плечу. Пятница. Пиво. Всё то же самое, слово в слово, реплика в реплику. Система не просто выжила – система воспроизвела себя. А "предшественника повысили и перевели в Северный сектор". За перевыполнение плана. Ты веришь? Йося верит. Йося будет верить, пока стоит за пультом, пока нажимает "старт", пока мимо едут единицы. А где-то между растениями лежит кольцо. Кольцо в удобрении. Кольцо – это цикл. Круг замкнулся, и никто не заметил. Никто. Не. Заметил.

Это не книга, которую ты "прочитал". Это книга, которая прочитала тебя. Она короткая, потому что длинную ты бы не выдержал, а короткую проглотил. Она осталась внутри, и теперь работает. Оля не кричит. Оля не обличает. Оля не даёт тебе выхода, потому что выход – это тоже часть цикла, выход – это "повышение и перевод в Северный сектор", выход – это ложь, которую ты сам себе расскажешь, чтобы дожить до пятницы. Повесть оставляет не гнев. Гнев – это топливо, топливо сгорает. Она оставляет тревогу. Тревога не сгорает. Тревога – это то, что остаётся, когда плейлист кончился, а автобус всё идёт и идёт по седьмому маршруту.  

+24
70

0 комментариев, по

7 461 24 59
Наверх Вниз