Рецензия на повесть «Жил-был художник один...»
Тот случай, когда нон-фикшн — увлекательнее и динамичнее самой хитровыделанной фантастики.
Вот представьте, редактор детского журнала решает, кому заказать рисунок. В списке претендентов у него: главный художник Госзнака, дизайнер советских денег; суперзвезда аргентинской живописи; монументалист-оформитель московских станций метро; экспортёр революции, бунтарь-футурист; один из первопроходцев соцреализма в изобразительном искусстве, пятикратный лауреат Сталинской премии; князь по рождению, рисовальщик хитов-настолок; прославленный скульптор-анималист; экс-декадент, переключившийся с эротики на фантастику; мультипликатор, писатель-сказочник, знаменитейший иллюстратор «Детгиза»…
Нет, это не сцена из абсурдистской пьесы. Все эти люди действительно работали вместе в 1926 году, в журнале «Пионер», как художники-иллюстраторы. На тот момент они, правда, были молоды и малоизвестны, за редким исключением. Достижения из вышеприведённого списка им только предстояли.
При этом стартовые условия у них были разные до карикатурности (сын придворного и сын лавочника, сын станового пристава и сын зодчего-академика). Но в годы их юности Россию залихорадило. Первая мировая, Гражданская, революционный хаос — этот водоворот затянул их, чуть не убил, швыряя по огромной стране, но выплюнул.
И вот в разгар НЭПа их биографии вдруг сошлись в одной точке, в редакции «Пионера». Разрозненные истории соединились в сюжет.
Соединились они, однако, лишь на короткое время. По историческим меркам — вообще на миг. Разглядеть этот эпизод под слоем архивной пыли — задача та ещё. Но нам повезло, историк Вадим Нестеров справился, написав для нас век спустя документальную повесть. Ну, или сборник эссе.
С картинками, между прочим. Всё-таки о художниках речь, и мы можем оценить их работы.
Повесть — не академический труд, конечно. Она короткая, стиль подачи напоминает скорее блог. Но это и хорошо, на мой взгляд. Изложено внятно и с человеческой интонацией, автор раскопал много интереснейших фактов. А факты — главное в научно-популярном сегменте литературы. Именно они убеждают, а не витиеватые фразы.
Впрочем, попадаются здесь и нетривиальные лексические конструкции. Вот эта строчка, к примеру, побудила меня заглянуть в словарь, за что автору спасибо:
Спал он на трёх ящиках, один из которых до поверстания в кровать был клеткой для кур.
Ещё это чуть-чуть гипертекст. В том смысле, что автор иногда позволяет себе отвлечься на случайного (но тоже интересного) персонажа, чтобы посвятить ему пару-тройку абзацев. Как будто мы отскочили по гиперссылке, а затем вернулись обратно, к основному повествованию.
И сквозь биографии проступает эпоха.
Напомню, отправная точка сюжета — середина 1920-х годов. Времена были сумасшедшие — царская империя рухнула, а на её месте строилось нечто, не имеющее аналогов (один из художников, упомянутых в повести, кстати, принял участие в разработке герба СССР). Причём строилось почти наугад, потому что не было опыта, на который строители могли бы опереться нормально. И эта мега-стройка шла на всех уровнях, включая изобразительное искусство. Как сказано в повести:
Обновить надлежало всё — живопись, литературу, принципы стихосложения, границы государств.
Кто-то из живописцев и графиков вынужденно адаптировался к новому стилю, как Анатолий Соколов, который до революции был вольнослушателем в Академии художеств. А кто-то сам задавал критерии нового искусства, как футурист Мечислав Доброковский. И тем, и другим приходилось сложно, что оборачивалось дичайшими извивами биографии (голливудские сценаристы нервно курят в сторонке). Детали — в книге.
Композиция повести со сплетением биографий — мощная штука, да.
Хотя, на мой взгляд, недостатки тоже имеются. Автор, как мне кажется, сам себя немного загнал в ловушку. Он решил рассказать обо всех иллюстраторах, чьи работы появились в журнале хотя бы дважды за упомянутый год. В результате глава о художнике Аскинази (который едва-едва прошёл этот ценз) получилась несколько вымученной. Да, Аскинази проявил себя не так ярко, как другие герои повести, и о нём объективно меньше интересных подробностей. Но автор не удержался и от личной оценки, не очень лестной. И это (опять же, на мой субъективный взгляд) — самое неудачное место повести.
Может быть, стоило оставить за рамками повествования тех, кто печатался слишком редко? Повесть получилась бы чуть короче, зато насыщеннее.
Впрочем, не буду давать автору советы, которых он у меня не спрашивал. Он профессионал, и, если говорить в целом, читал я, не отрываясь.
После короткого эпизода, когда художников объединил «Пионер», их пути снова разошлись. Причём иллюстраторами остались немногие. Заканчивались их жизни тоже очень по-разному. У кого-то в финале была спокойная старость с регалиями и почестями, а у кого-то — смерть в лагере или вовсе расстрел по обвинению в шпионаже.
И это тоже срез эпохи, к великому сожалению.
Автор — историк, и обойти это он не мог.
Если честно, я не фанат книг нон-фикшн. Но рад, что на АвторТудей попадаются документальные повести подобного уровня. Редкая беллетристика может заинтересовать так же сильно.
И да, отдельное спасибо Вадиму за то, что пишет без нейрохрючева.