Рецензия на повесть «Что видит Элли»
Ретеллинг «Волшебника Изумрудного города», написанный в оригинальном стиле, присущем Ари Видерчи. По жанрам я бы отнесла повесть к психологической женской прозе, блуждающей между реальностью и нереальностью. Все зависит от того, кем воспринять главную героиню: привлекательную молодую женщину Элли, существующую (к этому слову мы еще вернемся) в хорошем доме с хорошим мужем и красивым садом.
Автор склоняет читателя к варианту фэнтези о параллельных мирах, в одном из которых жила настоящая Элли, а в другом – очутилась ее тень с обрывками воспоминаний о чуде. Но автор лукав, поэтому есть лазейка для другого варианта, где мир один, а Элли – больная девушка, с кучей психиатрических диагнозов и рецептурных препаратов, вызывающих яркие эротические галлюцинации. На эту версию указывает, например, рисунок Элли, названный ею «Луна Безумия», или слова самой Элли: «Я. Всегда. Одна». Или финал, который я пересказывать не буду, но который можно также понимать двояко, в зависимости от того, к какой версии вы склоняетесь.
От жанра «эротика» мы здесь никуда не денемся, потому что практически в каждой главе либо оральный секс, либо коитус, но, да простит меня автор, для меня книга не о сексе вообще. Я даже не буду использовать при описании такие штампы, как «чувственные сцены», «жаркие ласки», «соблазнительные позы». Ари умело пишет эротику, иногда легко, словно танцуя, проходя по границе жестокости.
Итак, Элли существует, а не живет. Это основная идея и основной ужас истории. Мир кажется серым, в нем нет ярких красок, резких звуков. Даже тоски нет, лишь бесконечность слепой обыденности (слепота обыденной бесконечности). День тянется за днем. Цирковая лошадь медленно умирает, раз за разом совершая круг и не имея сил скинуть шоры. Что особенно понравилось в описании автором этого состояния – неясное ощущение сторонней воли, смысл которого станет ближе к финалу. Оно – как раздражающий писк комара за окном. Комара не видно, писк едва слышен, а ты маешься, пытаясь понять, что происходит. Этой волей может быть как колдовство, так и болезнь (что также укладывается в концепцию двух возможных сюжетов). Но не сама Элли, она слишком воздушна, чтобы принести реальный вред кому-то, даже себе самой.
Любящего мужа беспокоит холодность жены, и он посылает ее на курсы раскрепощения. У Элли в режиме «существую» нет собственных желаний, она покорно отправляется на обучение, однако странная обстановка, интимные вопросы инструкторов и сами инструкторы вытаскивают девушку из привычной отстраненности, вызывая не только радостные, но и болезненные воспоминания о Волшебнике, с которым Элли была близка в Изумрудном городе, которого любила и который ее предал.
Однако в этой истории все не то, чем кажется.
Настоящая Элли – ненастоящая.
Похотливый старик, подлый изменщик – жертва жестокого обмана.
Властный муж – несчастная пешка, сброшенная с доски.
Секс – не секс, а инструмент повествования. Как молоток у плотника. Молотком можно забить гвоздь в стену и повесить картину, а можно ударить себе по пальцу, чтобы от боли физической позабыть о душевной.
Цветопередача повести двоякая. Серый мир, с вкраплениями классических цветов реальности – мир Элли-которая-существует. И мир Изумрудного города с гипертрофированными цветами эмоций – мир Элли-которая-живет.
Язык повествования поэтичен, часто кажется, что это не проза, а стихи. Ирония в том, что в описаниях секса он звучит почти по-бытовому, в то время как в описаниях душевных состояний Элли – настоящей музыкой, и для меня это лишнее подтверждение того, что секс здесь – просто инструмент.
Книга не о сексе. И даже не о любви.
Книга о том, что есть внешнее, и оно может быть каким угодно.
А есть внутреннее.
Ты.
Я.
Всегда.
Одна.
Как Вселенная.