Рецензия на повесть «Харвестмен»
В целом первое впечатление от этой пьесы таково: она кажется очень камерной, но на самом деле в ней глубокий смысл, где «урожай» — это и чужие дневники, и чужие судьбы, и кто-то в этом доме его соберёт.
Уильямстаун, штат Массачусетс, 90-е годы XX века, загородный дом. Пожилой и очень состоятельный Голдмен помещает в газету объявление. За плечами – полвека дневниковых записей, встречи с политиками, бизнесменами, учёными, письма, деловая переписка. Всё это он хочет собрать в книгу – «урожай созрел, а собирать некому» — и теперь ищет того, кто возьмёт на себя разбор архива и напишет пробную главу. На отклик приходят множество, но Голдмен выбрал только двоих, ими стали писатель Ричард Данхем и репортер Ник Рэндел. Старик объявляет им конкурс – проверку «в деле»: оба поработают с дневниками, представят образцы, а он сделает свой субъективный выбор.
Вокруг этого простого задания выстраивается целый мир дома: повар Бекки Такер, мечтающая вырваться из «паутины» однообразной жизни; незаменимая помощница по хозяйству Марта; внучка Пэйтон с восьмилетней дочкой Анджелой; соседка Марион. У Бекки есть бывший муж Гарри, который уже в первой сцене заявляет о себе ссорой и угрозами. А потом дом, который поначалу выглядит как картинка из рекламы загородной жизни, принимается испытывать каждого — и гостей-претендентов, и самих хозяев. Чем закончится «соперничество» двух приезжих и что станется с Гарри — узнает тот, кто дочитает: пьеса аккуратно расставляет фигуры так, что любая деталь в финале отзовётся эхом.
Голдмен, 79 – хозяин дома, коллекционер артефактов индейцев, полвека ведёт дневники. Вежлив и основателен, но за фасадом воля и внутреннее упрямство; под конец пьесы приоткрывает свой молчаливый счёт с прошлым – войну.
Ричард Данхем, 40 лет, писатель. По натуре скептик и прагматик, иллюзий не питает, свобода для него пустой звук, а искусство и подавно. Единственный, кто с порога читает людей, а не их слова; его тема – наблюдение и выдержка.
Ник Рэндел, 30, репортер – обаятельный авантюрист, живущий цитатами «как говорил один мой друг». Мотив его — не дневники, а удача и Бекки: нанимается «помощником повара», чтобы быть рядом. За лёгкостью – нет запаса прочности.
Бекки Такер, 34, повар – живая, горькая («застряла, словно муха в паутине»), мечтает об «интересной жизни». Характер держит на самообладании: даже сцены с бывшим мужем играет не прекращая работы.
Марта Хейл, 39, помощница по хозяйству – тихая «правая рука» Голдмена, разведена, растит сына одна. Носитель самой пронзительной реплики пьесы: «Это у тебя-то годы уходят?! Что же тогда говорить мне?»
Гарри, 35, бывший муж Бекки – герой одной эмоции: то мольба о прощении, то угрозы «убью». Выписан без психологии, чисто речевыми перепадами — абьюзер в узнаваемом «репертуаре».
Пэйтон, 30, внучка – лёгкая, свободная с дедом, живёт миром музеев и коллекций. Анджела, 8, её дочь – детский фильтр при взрослых спорах: то, что взрослые проговаривают умно, она спрашивает вслух («А кто такой Гитлер?»).
Мэрион, 40, соседка – голос «простого» мира уик-эндов и дискотек; её реплики открывают и закрывают пьесу, замыкая действие в круг.
Художник – гость на обеде и поклонник Эль Греко; именно его история о Святом Мартине и нищем даёт пьесе нравственный ключ и разворачивается в сцену-видение.
Пьеса построена в четырёх действиях со сценами и явлениями, как в традиции Чехова и старой русской драматургии: всё действие идёт через разговор, а не через событие. Но потенциально острая сцена с Гарри разрешается внутри драки.
В пьесе описывается только то, что нужно для действия: столик на веранде, папки на письменном столе, половины зелёного плаща у Нищего и Святого Мартина. Никаких декоративных описаний – сцена держится на слове.
Пьеса свободно переходит от бытового чаепития к философскому спору. Возникает салонный, «интеллигентский» привкус — однако местами герои разговаривают не как живые люди, а как озвученные мысли автора: диалог становится обменом готовыми суждениями.
Пьесу открывает и закрывает одна и та же сцена (веранда, Бекки и Марион, «поехали на дискотеку»), так что сюжет не столько развивается, сколько закручивается в круг – приём, сообщающий, что драма внутри ничего не сдвинула в течении жизни.
Любителям пьес это произведение точно должно залететь!