Nishizawa

Желаете кусочек из того, что нигде не приведено? Ловите.

Герой после госпиталя попал к родителям своего ви-за-ви. Ниночка - это его младшая сестра.

Ещё парочку дней я расслаблялся. Нехитрые работы по хозяйству: дровишек наколоть, воды принести, к ужину что-нибудь сварганить. Заслужил благодарность от нескольких соседских тётушек («Ой, Лёша, вернулся? А когда? А как там…»), которым помог принести воду или почистить дорожки перед домом. Благодарность выражалась пресноватыми блинчиками, двумя пирожками («ты и для Ниночки захвати тоже»), маленькой стеклянной баночкой с чудеснейшим вареньем из чёрной смородины (ты только потом баночку-то верни). Не очень многословно, так – крупными мазками описывал, что творилось на фронте (не сгущая страсти, выдал информацию по мотивам художественных и документальных произведений). Да, тяжко, да, трудно, но кто и когда говорил, что будет легко? Что-что-что про могучий удар и про войну на чужой территории? Ну вы же взрослые граждане, мне ли, сопляку, вам объяснять основы пропаганды… Это ж специально было – для фашистов, чтобы три раза подумали, прежде чем лезть к нам. Ничего, вот ещё соберёмся с силами, подтянем резервы и даванём так, что от них только пух и перья полетят!

«А моего…, а, может, встречал…, а не знаешь…» - наверное, это и были основные вопросы, а уж всё остальное с вёдрами и снегом – это так, для затравки.

Иногда выбирался побродить – похромать по Павлику. Ближе к вокзалу, как оказалось, формируется какая-то воинская часть. Видел пару «точек», где стояли зенитки, целящиеся в серые облака, возле которых прохаживались и подпрыгивали, размахивая руками, чтобы согреться, героические защитники неба Подмосковья. Они, по рассказам, недавно даже какую-то крылатую бяку сумели «приземлить». Один раз патруль видел. Книжный магазин оказалось закрыт. Библиотеку не нашёл, хотя Ниночка говорила, что рядом со школой. Кино в клубе не показывали, да и сам клуб стоял закрытым.

То, что не встречал парней моего возраста – понятно: кто на фронте, кто в училищах, кто в эвакуации, а кто на фабриках – заводах. А вот куда делись все девчонки? Нет! Даже и в мыслях не было! Вы что, я же серьёзный семейный человек, у вашего покорного слуги любимая жена и дочка… Обратил внимание, что встречались либо откровенная малышня, либо народ в годах. Иногда в очередях или просто на улице видел кого-нибудь «бальзаковского возраста», но в основном – старше. Может, это было из-за мешковатой и невзрачной тёплой одежды и полного отсутствия косметики?

А может, из-за самой седой старухи Зимы? Здесь весь мир был как бы обесцвеченным, чёрно-серо-белым. Яркие тёплые куртки? Горнолыжные костюмы, которые стали так популярны в последнее время у молоденьких мам, гуляющих с ребятишками в ярких комбинезончиках? Разноцветные автомобили? Реклама на растяжках и стенах? Киоски со всякой всячиной? Окрашенная штукатурка и сайдинг на домах? Разноцветные пластиковые и керамические панели? Да не было ничего и близко! Блин, как тут у народа от серого депресняка «крыши не срывало»?! Света нет (ну, понятно – светомаскировка), телевидения нет (аналогично ясно – обождите лет двадцать), кино отсутствует, театров - балетов – опер тоже нет. Радио только из репродукторов на улицах (в основном новости ни о чём) и из «тарелок» в домах и учреждениях. До частного сектора этот вид услуг вообще не добрался.

Ещё обратил внимание, что нет никого, кто просто так гуляет. Нет мамаш и бабушек с колясками. Даже ребятня не бегала и не игралась, а все малыши куда-то сосредоточенно топали, не отвлекаясь даже на то, чтобы кинуть друг в друга снежком. Может быть потому, что для озорства слишком холодно?

Тяжко людям без развлечений. Потому народ их ищет и находит. Вот и нашли меня. Не зря я углядел хитринку в Ниночкиных глазках, - сдала как стеклотару! Разболтала, видно, подружкам на переменке. И как-то раз, когда я на дворе воевал с одним упорным сучковатым пеньком (не хочет колоться, зараза) возле своей персоны нарисовались пионерские активисты во главе с моей любимой сестрёнкой – три девчушки и пацанёнок.

- Мы по поручению пионерского отряда пятого «а». Просим Вас выступить у нас после уроков на классном собрании.

Блеск! Нашли комика на почасовой оплате!

- Вы же лётчик? И на фронте были?

Ага, четыре раза!.. Открыл рот – закрыл. Снова пытаюсь что-нибудь вякнуть, в смысле решительного отказа. Тоже мне, – Цицерона нашли. Или, скорее, Петросяна. Но уклонюсь – Ниночку подставлю, – подрыв авторитета в раннем возрасте может обернуться комплексом неполноценности в старшие годы. Ну, кто меня тогда за язык тянул, когда сестрёнке про Луну и прочее рассказывал?

Одёрнул гимнастёрку, подошёл в соседней колоде, на которой в ушанке лежала «кировка» (я что, дурной с часами на руке дрова рубить?) взял их в свою мужественную лапу и с серьёзным видом поглядел на делегацию. У нас ТАК депутаты и адвокаты смотрят на время и на посетителей. Ну надо же чужие психологические приёмчики брать на вооружение.

- Когда, где и в какое время состоится сбор отряда?

- Завтра полвторого, в кабинете математики.

- Хорошо, 2* декабря в тринадцать пятнадцать предлагаю представителю пятого «а» встретить меня при входе в школу и проводить в кабинет номер?..

- Номер 25.

- …кабинет номер 25.

Теперь - ушанку – на башку. Кисть – продолжение руки - ровной лопаточкой под срез головного убора. Вот ведь вдолбили в армии строевую, а сейчас пригодилось.

- До свидания, товарищи!

И где этих-то муштруют? Конечно, вразнобой и с запозданием, но вся честная компания ответили мне пионерским салютом. Конечно, повод усмехнуться, но нельзя же принижать их достоинство. Поэтому я постарался сохранить строгое и серьёзное выражение своей физиономии.

Красная двухэтажная школа № 2, бывшая до Революции женской гимназией, расположилась почти в самом центре – на улице Кирова, на краю парка. Кругом были одноэтажные домики и только небольшое двухэтажное зданьице магазинного вида на противоположной стороне улицы. Если повезёт вернуться в своё время – придётся привыкать к современной застройке. Так вот было тогда, когда почти полгода провёл в деревне – сперва на армейских сборах, затем– на каникулах, а весь сентябрь и начало октября – «на картошке». Потом не мог смотреть на дома выше пятиэтажки – казалось, что они сейчас соберутся падать.

О том, что ответственным представителем пятого «а» будет Ниночка я даже и не сомневался. Ещё бы. Разве зря она вчера вечером помогала мне гладить форму и начищать всё, что должно блестеть. Забудьте про утюги «Тефаль»! С угольным «монстром» сам без сестрёнки и матери точно бы не справился! «Ну, зачем, мне право орден, я согласен на медаль!» - а у меня и медали не наблюдается. И значков тоже никаких нет. Даже комсомольского. Может быть, у Лёшки Журавлёва они и присутствовали, но мне в госпитале досталась «чистая» гимнастёрка. Хорошо, хоть голубые петлицы с золотыми галунами какая-то заботливая душа пришила. Так что на текущий момент моими главными украшениями были алые кубари младшего лейтенанта и шеврон на рукаве. Кроме чистой подшивы и чистой души. Ах да, – забыл! Синие штаны! Ни у кого, кроме лётчиков, таких нет.

Шинель можно оставить в школьном гардеробе. Вот там вон, вместе с учительскими пальто, повесьте, пожалуйста… Надо же, в гардеробе служит пожилая тётушка. Довольно важная и ответственная. И, наверно очень строгая, - потому что надо время от времени твёрдой рукой наводить порядок в этой оруще-всё-теряющей – вечно-опаздывающей орде. Теперь надо перепоясаться, одёрнуть гимнастёрку и согнать её в складку на пояснице. Лестница с коричневыми деревянными перилами. Внутренний коридор с окнами на школьный двор и парк, который раскинулся за ним. Перед дверью кабинета номер 25 улыбаюсь своему важному и ответственному сопровождающему и подмигиваю. Ниночка довольна. Пытается быть значительной и серьёзной, но у неё это не очень хорошо получается.

Тук-тук-тук в дверь. Ручку на себя. Так, - публика на местах, львы на тумбах, укротитель на арене! Начинаем!

- Разрешите войти? Здравствуйте!

- Здрасте, - разноголосо и не очень стройно, зато большинством мнений разрешил класс.

- Проходите, пожалуйста, - это сказали приятная дама в кофте и с круглыми очками в металлической оправе (классная?) и невысокая девушка в коричневом пиджачке с красным галстуком (вожатая?). – Вот сюда можно, - мне показали на стул рядом с учительским столом.

- Спасибо, я постою. – Нехорошо сидеть, когда учительница стоит. Вот же нога, - заныла некстати, предательница.

- Сегодня на отрядном сборе у нас гость – старший брат Нины – военный лётчик Алексей Журавлёв.

Пока меня представляли, я оглядел помещение класса. Нормальное такое помещение. Не очень уж маленькое и тесное, как казалось снаружи. Здоровенные окна. Освещение давали четыре плафона под потолком. На мой вкус несколько темновато. Можно было бы и прибавить люксов. На окошках, кроме штор, ещё навешены чёрные полотна светомаскировки, так что самих окон не видно. Над доской плакат со словами «Учиться, учиться и ещё раз учиться. В.И. Ленин».

На стене напротив окна висели рисованные портреты великих математиков. Всегда хотел поинтересоваться таким моментом. Ну, как выглядел Декарт или Эйлер можно было вычислить по их прижизненным изображениям. А как выглядели Архимед или Омар Хайям? Тем не менее, изображение одного гражданина в тоге (или в хитоне?), а другого в чалме и халате тоже присутствовали. На стене напротив доски на подставках находились наглядные пособия по геометрии – кубы, цилиндры, пирамиды, конусы. Ещё стены украшали подсказки в виде плакатов с различными математическими формулами.

Пока я оглядывался, процесс представления подошёл к концу. Строгую математичку и по совместительству классную звали Галина Петровна, а вожатую – Таня.

А мне предстояло выполнить довольно специфическое задание – провести беседу с не очень сытыми, и уже уставшими после уроков ребятами. Которым, к тому же надо было спешить: кому домой – сидеть с малышами, кому помогать родителям.

- Ребята, я постараюсь не отнимать у вас много времени. Что вам рассказать о себе – не знаю совсем. Я не герой и не выдающийся лётчик. Наш полк не крошит врагов направо и налево и не укладывает их пачками в штабеля. Да, летаем, да, штурмуем и бомбим. Да, наши полёты не нравятся фашистам, поэтому они в ответ стреляют по нам из всего, из чего могут. Конечно, кроме рогаток (о, шутка удалась – заулыбались). Бывает, что дырок в крыльях наделают, или двигатель испортят, паразиты эдакие, - механикам потом всю ночь чинить приходится (ага – тоже понравилось). А в остальном работа лётчика – это такая же обычная тяжёлая работа, как и у пехотинцев и у танкистов. Как сказал один полководец «Военная наука не содержит ничего такого, чтобы было недоступно человеческому разуму. Но воевать тяжело». На фронте пока трудно, и не всё получается, как хотелось бы. Так и у вас не у всех одни пятёрки; правда, ведь Галина Петровна? (Учительница красноречиво развела руками). Не хватает у нас пока сил, не хватает техники. Не хватает специфических военных знаний, которые, к сожалению, можно получить только в бою. Нам не хватает опыта.

Готовы пожертвовать денежку в двойном размере (книжки две)?

В отличии от Вязовского я купил книжки и прочитал, потому что это мой любимый раздел фантастики. Сюда забрёл в поисках электронной версии. Так вот, прежде чем что-то писать, сначала надо прочитать, а не картинки разглядывать и аннотации переписывать. Нет у Цаплина никакого «нагибаторства». А вот про госпиталь написано, и про то, как люди в тылу жили, тоже написано. А ещё про то, как оставаться на земле, когда твои друзья ведут бой. Книжки не шедевр, но читать легко и интересно. Похоже на Юрова  («Чужие крылья»).

И ещё для тех, кто в теме – все искали «Я – грач шесть», чтобы скачать в fb2. Так вот это вышел бумажный вариант.