Написалa комментарий к посту Допрос с пристрастием
А теперь — с контекстом.
Виктор Сергеевич замолчал, а потом произнёс:
— А теперь я даю слово лучшему студенту астрономического факультета. Игорь, прошу! — Он протянул руку к залу и отступил, освобождая кафедру.
С одного из мест в третьем ряду вскочил высокий парень с кипой бумаг в руках, и все повернулись к нему. Он неловко продрался через ряд кресел, извиняясь, и пружинящим шагом направился к сцене. На одной из ступенек он споткнулся, уронив несколько страниц, и в зале послышались смешки.
— Прошу прощения, — проговорил он, смущённо улыбаясь, и наклонился за листами.
Сунув их обратно, он выпрямился, подошёл к кафедре и положил туда помятый доклад.
Какое-то время он молча смотрел на слушателей, а потом машинально пригладил взлохмаченные каштановые волосы и начал:
— Друзья мои!
Это вежливое, немного старомодное обращение повисло в воздухе, и позади меня кто-то громко хмыкнул.
— Как вам уже известно, основная цель этой экспедиции — испытание первого в истории космического корабля с искусственной гравитацией. Но для того, чтобы понять, почему люди так долго стремились к этому открытию, предлагаю вспомнить, что происходит с нами там, где притяжения нет.
Игорь замолчал на пару секунд, поправил очки в круглой оправе и продолжил:
— Влияние невесомости на человеческий организм разрушительно. Мышцы лишаются привычной нагрузки и начинают атрофироваться: космонавты теряют от десяти до двадцати процентов мышечной массы всего за пару недель. Кальций вымывается из костей, и за месяц их плотность снижается на один-два процента. Жидкости перераспределяются, нарушая работу сердца и почек; зрение ослабевает, а вестибулярный аппарат перестаёт ориентироваться в пространстве. Как видите, после долгого пребывания в таких условиях космонавты возвращаются на Землю больными и слабыми — такова цена, которую мы платим за исследование космического пространства.
— Но искусственная гравитация решает эти проблемы! — Он слегка повысил голос, хлопнув ладонью по кафедре, и некоторые вздрогнули. — Центробежная сила, создаваемая вращением корабля, будет имитировать притяжение Земли. Она позволит нам совершать полёты в привычных условиях! Мы сможем ходить по палубе вместо того, чтобы плыть в воздухе, спать в кроватях, не пристёгивая себя к стенам, есть обычную еду, пить кофе из чашек!
С каждым словом его воодушевление становилось всё сильнее, а голос — увереннее и глубже. Он окинул нас горящим, торжествующим взглядом и продолжил:
— Но построить корабль мало — его нужно испытать. Мы проведём на околоземной орбите шесть месяцев. «Почему?» — спросите вы. Почему мы не летим, например, сразу на Марс? И я отвечу: искусственная гравитация — это технология, которую мы применяем на практике впервые. Мы не можем отправиться в дальний полёт, не проверив её надёжность. Не можем пожертвовать связью с Землёй и возможностью быстро вернуться назад ради расстояния.
Я поймала себя на том, что застыла с ручкой в руке, прислушиваясь к его словам. Я встрепенулась, скользнула взглядом по строчкам и дописала ещё пару пунктов.
— Но это совсем не значит, что экспедиция будет скучной. Потому что у неё есть вторая, не менее важная цель. Мы хотим понять, сможет ли человек жить и работать так же, как на Земле. Проверить, как люди разных профессий будут взаимодействовать в замкнутом пространстве. Поэтому нам нужны не только учёные: нам нужны все, кто увлечён своим делом. Это — социальный эксперимент, и его результаты определят, готовы ли мы к дальним полётам.
Он сделал небольшую паузу.
— А ещё... На борту корабля будет настоящая обсерватория. Это не входит в задачи экспедиции, но каждый из вас сможет вести наблюдения в условиях, близких к земным — и атмосфера нашей планеты больше не будет для нас препятствием!
Он наклонился вперёд и заговорил чуть тише и глубже, с едва заметной хрипотцой:
— Мы увидим Луну с её кратерами. Кольца Сатурна. Туманности, в которых рождаются новые звёзды. Остатки сверхновых, свет которых дошёл до нас спустя миллионы лет. И всё это — не на фотографиях, а прямо в иллюминаторе.
Астроном снял очки, торопливо протёр их о край жилета и, надев обратно, сказал:
— Есть такая цитата: «Мы — это способ Космоса познать самого себя». Те, кто окажется на борту, будут не просто исследователями. Прямо сейчас наука стоит на пороге величайшего открытия. И нам нужны те, кто готов сделать этот шаг.
А потом он скромно добавил:
— Спасибо за внимание.
Зал взорвался оглушительными аплодисментами, и я хлопала вместе со всеми, до ощущения игл в ладонях. В этот момент у меня появилось странное ощущение, которое трудно выразить словами. Мне казалось, что если я не стану частью этого, то что-то очень важное будет потеряно мной навсегда. И я, понимая, что вряд ли окажусь на борту, чувствовала необъяснимую тоску по тому, чего никогда не знала.
— Благодарю вас! Вижу, один член экипажа у нас уже есть. — Виктор Сергеевич одобрительно улыбнулся Игорю, и тот, кажется, не сразу понял смысл его слов, а потом опустил голову и смущённо кивнул.
Астроном собрал с кафедры бумаги и сделал пару шагов, готовясь покинуть сцену. Но инициатор остановил его мягким жестом и сказал:
— Набор в экспедицию будет проводиться из присутствующих в этой аудитории. Причина проста: именно вы потрудились прийти сюда после занятий и дослушать до конца. А это значит, что именно вы заинтересованы больше всего. И мы возьмём кого угодно — разумеется, если у вас не окажется ограничений по здоровью. Ваш факультет не имеет значения.
Зал затаил дыхание.
— Итак, те, кто хочет участвовать, — поднимите руки.
Но никто не шевельнулся. Виктор Сергеевич улыбнулся, глядя на нас, и подбодрил:
— Давайте, давайте, смелее! Не надо бояться: вы не на экзамене.
— А что будет с учёбой? — выкрикнул кто-то из зала, озвучив мою невысказанную мысль.
— Хороший вопрос! — одобрил он. — Участники перейдут на особую, скажем так, адаптированную программу. Лекции будут доступны в записи, зачёты и экзамены вы по возможности будете сдавать дистанционно, а практику частично заменит работа в экспедиции. На продолжительность обучения это не повлияет, можете не беспокоиться.
Несколько человек с облегчением вздохнули и оживлённо зашептались.
«Вот оно как, — подумала я. — Значит, всё уже продумано».
Но я же никуда не собираюсь?
В первом ряду неуверенно поднялись две руки, и инициатор просиял:
— Кирилл, факультет вычислительной техники и программирования! Евгений, биологический факультет! Подойдите сюда, пожалуйста!
«Он знает их имена? — промелькнуло у меня в голове. — Он что, изучил учебные карточки всех студентов университета?»
Написалa комментарий к посту Допрос с пристрастием